Женский смех: история власти

Мораль истории

Мораль такова: принцесса должна научиться смеяться и плакать, драться и мечтать, чтобы завоевать право любить и производить на свет детей. Именно смехом можно разогнать чары злых волшебниц. Вариантов темы смеющейся принцессы было великое множество, а в XVIII веке Жак Казот сделал героиней «Тысячи и одной глупости» девушку по имени Хохотушка (Riante), потому что она смеялась с самого рождения, все видели ее «веселую искреннюю улыбку», а хорошее настроение помогало ей выходить победительницей из любых испытаний.

При всем разнообразии контекстов в этих историях можно найти общий повторяющийся мотив. Антропология изучает человека с точки зрения логоса, разума, тогда как смех и слезы – это проявление эмоциональности, помогающей преодолеть страхи. Скорбящая богиня и холодная принцесса отказываются от еды и погружены в печаль, но разражаются хохотом при виде странной и неуместной сцены. Их смех все меняет: эротический по своей природе, он оживляет и приносит облегчение, напоминая о том, что мы не только существа разумные, но и эмоциональные. Остается вопрос: всегда ли секс и совокупление – это смешно?

Вспомним короткую сцену из «Любви властелина», достойного барочного аналога рассказа Рабле, когда Солаль после ночи любви выталкивает Ариадну из постели: «Она упала на пол, и продолжала смешно, как кукла, сидеть на полу, ее халат задрался, оголив ляжки»[35],[36]. Похоже, Альбер Коэн, желая рассмешить женщин, находит удовольствие в мизогинии. Он возвращает своего читателя на землю, с некоторой жестокостью иронизируя по поводу того, что идеальная пара – лишь иллюзия. Гротескный, неожиданный секс вызывает смех, который является лучшим оружием против страха. Эрос, сведенный к животному состоянию, – обольщение, граничащее с отвращением, – карикатура на женщину, отдающуюся своим порывам, разочарованный романтизм «бабуинства»[37] превращается в насмешку: смех всегда граничит с трагедией, которую призван изгнать.

Смех души

Запрещен ли смех в раю? Ведь он открывает путь и туда. Хотя образ Беатриче, возлюбленной Данте, принадлежит книжной культуре, он является частью наследия человечества. Автор «Божественной комедии» проявил смелость, вообразив счастливцев, смеющихся рядом с Богоматерью и Отцами Церкви. Образ женщины из плоти и крови, находящейся во власти инстинктов, становится отражением образа девственной и бестелесной духовности, потому что Беатриче не просто очаровательно улыбается – она смеется, как живая земная женщина. Переводчики и комментаторы, изучая текст Данте, отмечают нюансы Улыбки и Смеха (Sorriso и Riso)[38] и утверждают, что смех, запрещенный в Аду, вскользь упомянутый в Чистилище, торжествует в Раю.

Живая, реальная Беатриче, улыбающаяся «неземной улыбкой»[39] («Чистилище» XXXII, «Рай», XXV), посредница между земным миром и миром божественным, придает мужества путнику, составляет ему компанию в его скитаниях. Она – духовный знак, выражение радости Небес. В отличие от большинства богословов, славящих улыбку, поэт без колебаний пишет о святом мистическом смехе Пресвятой Девы и избранных («Рай», III и XXXI). Улыбка, маскирующая смех, всего лишь намекает на счастье, тогда как освобожденная душа может смеяться на небесах в полную силу.

Именно в раю Беатриче, в соответствии со своим именем, которое переводится как «блаженство», демонстрирует радость, понемногу, шаг за шагом ведя поэта к вечному счастью («Рай», XXI):

Ее улыбка служит посредником, поскольку красота счастливого, блаженного смеха должна проявляться постепенно, чтобы путник не был поражен ею, как ударом молнии. Затем Данте, ведомый, словно маленький ребенок, попадает на седьмое небо, небо Сатурна, где возлюбленная объясняет свою осторожность («Рай», XXII):

Наконец, на восьмом небе, небе блаженных, смех разрешен, и поэт наслаждается всем миром, как явлением Бога («Рай», XXVII):

На десятом небе, где все сущее сияет Божьим светом, Данте в последний раз видит Беатриче, сидящую вдали на троне; на этот раз она «улыбалась»: выполнив миссию, она удалялась, чтобы занять свое место на небесах. Увидеть это при заступничестве Девы Марии поэту помогает святой Бернар, и он видит ликующих в Эмпиреях ангелов («Рай», XXXI):

Торжество смеха – это Божья милость, триумф радостной души. Для Данте Беатриче – одновременно юная девушка, вдохновившая его на написание «Новой жизни», истории его любви, и смысл его созерцания, приводящего к мудрости: любовь к Беатриче сливается с любовью к философии, как красота лица дамы отражает ее внутренний свет. Женский смех открывает ему что-то неосязаемое, парадоксально ощутимую духовность, словно «цвет за стеклом».

Вдохновившись «Четырьмя главными добродетелями» Мартина Брагского, в плотном тексте «Пира»[40] Данте разъясняет, в чем заключается изящество женского смеха, «сияния восторга души», смеха, похожего на дыхание и не имеющего ничего общего с бесстыжим хохотом: «Во рту видна душа». Дама, здесь метафора Мудрости, должна не кудахтать, как курица, а смеяться нежно, тихо, без излишеств, не нарушая гармонии лица. Так смеялась Беатриче, женщина из плоти и крови и духовная супруга: «Ах, восхитительный смех моей прекрасной дамы, тот, о котором я говорю, что воспринимался не ухом, а глазом!» Живое и горячее воспоминание о Беатриче рождает в нем поэтический дар, принося его глазам и ушам невыразимые радости.

Смех Беатриче существует не только в воображении поэта: он подобен ликующему смеху святых, соединившихся с Богом здесь, на земле, отрекшись от мира, и это часть богословия радости. В восточнохристианской духовности смех души прославляет радость, идущую от смирения, раскаяния и надежды. В «Лествице, или Скрижалях духовных» святой Иоанн Лествичник несколько раз упоминает об этом утешительном внутреннем смехе: «Кто облекся в блаженный, благодатный плач, как в брачную одежду, тот познал духовный смех души» (7, 40).

На Западе мистическое «безумие» на протяжении всего Средневековья оглашалось радостным смехом и нарушало логический порядок вещей. Франциск Ассизский так хвалит своим братьям хороший смех, что францисканцы Оксфорда будут устраивать настоящие сцены безумного хохота. Блаженное наслаждение, не находя выхода в словах, поет, пляшет, изумляется смеху, разрушающему противопоставление тела и духа, соединяющему низкое и высокое.

Счастливый смех

Хотя церковь и допускает профанную радость, – согласно Псалму, в музыке и танце мы прославляем Бога, – смех «юродивых» на Западе воспринимается как нечто странное, и в особенности мистический женский смех, которому довлеет древний запрет. Восторженный смех сродни порыву, его невозможно обуздать; представляется, что он таит в себе столько страсти, что смеющаяся таким смехом женщина, достоинство которой – молчание, неизбежно вызывает подозрение[41]. В иконографии и поэзии совершенное счастье теперь выражается через безмятежность неподвижного лица, а гримасы смеющегося рта или судороги изгибающегося в танце тела оставляются дьяволу.

Но многие художники до сих пор лелеют отпечаток блаженного смеха. Лаура Петрарки с нежной улыбкой (dolce riso) открывает двери Рая, а Богоматерь на хранящейся в Эрмитаже картине Леонардо да Винчи «Мадонна Бенуа» нежно смеется, мы видим ее зубы, подобные жемчужинкам, а младенец Иисус на ее коленях играет с четырехлистником, символом гвоздей креста. Работая в мастерской Верроккьо, Леонардо изобразил несколько смеющихся женских головок.

Еще большую смелость демонстрирует Маргарита Наваррская: описанный ею маскарад по случаю праздника Марди гра[42],[43] в «Комедии, сыгранной в Мон-де-Марсане» – одно из последних проявлений безудержного смеха души (1548). Молодая пастушка словами о том, что больше не боится смерти и свободно над ней смеется, приводит в состояние шока трех своих подруг – Мирянку, Скромницу и Ханжу. «В восторге от любви», она отдается беззаботному веселью, не думая о Боге: «Пение и смех – это моя жизнь, / Когда мой друг со мной…» Ее принимают за сумасшедшую или дурочку, и с полным на то основанием: «Я слишком глупа, чтобы учиться, / Я не хочу ни говорить, ни делать / Ничего, кроме того, что меня так забавляет». Она знает только одно – любовь; три ее подруги – исполненная гордости разумная Скромница, глупая Ханжа и Мирянка, любящая только свое тело, – с возмущением уходят с праздника.

Постепенно в духовности классической эпохи побеждает недоверие по отношению к смеху, иными словами – к телу как пленнику удовольствий. Радость отныне должна быть тихой: «Будьте радостны и спокойны», – советует Тереза Авильская сестрам-монахиням, а Иоанна де Шанталь – своим визитанткам. Только глазам позволяется смеяться или плакать и выражать своим блеском вечный источник блаженства. Отныне невидимая глубина эмоций в поэтической литературе может передаваться только взглядом, преображающим лицо.

Сарра, Деметра, царевна Несмеяна, Беатриче: у каждой героини свой особенный смех, взятый из общего культурного поля и не похожий на смех других; последствия у каждого смеха свои, и разнообразный опыт, нередко насыщенный потерянным для нас смыслом, до конца не расшифрован. Общее здесь то, что все женщины так или иначе смеются над беременностью, буквальной или аллегорической, над символической способностью к продолжению рода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Joubert L. Traité du ris. Genève: Slatkine, 1973.

2

Sarraute N. Le Planétarium // Sarraute N. Œuvres completes. Paris: Gallimard, 1996. P. 357.

3

Пер. Л. Ефимова.

4

Leclerc A. Paroles de femmes. Paris: Gallimard, Folio, 1985. P. 100.

5

Aux origines de l'humanité / Dir. par P. Picq, Y. Coppens. Paris: Fayard, 2001. P. 397–421.

6

Darwin Ch. De l'expression des émotions chez l'homme et les animaux, 1872. Цит. по: Feuerhahn N. Le Comique et l'Enfance. Paris: Puf, 1993. P. 160.

7

Winnicott D. Le Bébé et sa mère. Paris: Payot, 1992; Bariaud F. Les premiers pas. L'Humour. Paris: Autrement, 1992. № 131.

8

Вергилий, «Буколики», эклога IV, пер. С. Шервинского. – Здесь и далее, если не указано иное, постраничные примечания принадлежат переводчику.

9

Виктор Гюго, «Мать, защищающая младенца», пер. Г. Шенгели.

10

Hugo V. La mère qui défend son petit. 29 avril 1871.

11

Proust M. La Fugitive // À la recherche du temps perdu. T. IV. Paris: Gallimard, 1989. P. 625.

12

Tolstoï L. Enfance. Paris: Éditions du Chêne, 1945. P. 25.

13

Mauron Ch. Psychocritique du genre comique. Paris: José Corti, 1964. P. 122.

14

Среди многочисленных комментариев этих текстов назовем следующие: Friedmann J. «La Genèse» // Humoresques. 1998. № 7. P. 20; Ouaknin M.-A. Lire aux éclats. Paris: Seuil, 1994. P. 53; Minois G. Histoire du rire et de la dérision. Paris: Fayard, 2000. P. 97; Abécassis A. Le rire des patriarches // Lumière et vie. 1996. № 230; Le rire. Thérapie du fanatisme. P. 10; Screech M. Le Rire au pied de la Croix, de la Bible à Rabelais. Paris: Bayard, 2002. P. 23.

15

Friedmann J. «La Genèse», art. cité. P. 15–28; Sarrazin B. Rire du diable // Le Rire au Moyen Âge dans la littérature et les arts // Dir. par Thérèse Bouché, Hélène Charpentier. Bordeaux: Presses Universitaires de Bordeaux, 1990. P. 29.

16

Épître des apôtres // Écrits apocryphes chrétiens. Paris: Gallimard, T. I, 1997. P. 372; Baconsky T. Le Rire des Pères. Paris: Desclée de Brouwer, 1996. P. 38–44; см.: Minois G. Op. cit. P. 104–105. Интересно отметить, что в этой работе никак не упоминается женский смех.

17

Vie de Jésus en arabe // Écrits apocryphes… P. 235.

18

Clément d'Alexandrie. Protreptique, II, 20; Eusèbe de Césarée. Préparation évangélique, II, 3; Arnobe. Adversus nations. V, 25.

19

См.: Roger A. Vulva, vultus, phallus // Communications. 1987. № 46. P. 190.

20

См.: Olender M. Aspects de Baubô // Revue d'histoire des religions. 1985. Vol. 202. № 1.

21

Интерпретация Мари Делькур. Современные художники, и в особенности сюрреалисты, обыграли этот образ, сделав лицо-гениталии Баубо бородатой женщиной или трансвеститом. См.: Messager A. La Femme et le barbu. 1975.

22

Arnould D. Le Rire et les Larmes dans la literature grecque d'Homère à Platon. Paris: Les Belles Lettres, 1990. P. 214–218.

23

Reinach S. Cultes, mythes et origins. Paris: Laffont, 1996. P. 152–153.

24

Zeitlin F. Cultic Models of the Femal Rites of Dionyus and Demeter // Arethruse. 1982. № 15. P. 129–157.

25

Ménager D. La Renaissance et le Rire. Paris: Puf, 1995. P. 118.

26

Здесь и далее «Гаргантюа и Пантагрюэль» цит. в пер. Н. М. Любимова.

27

Rabelais F. Pantagruel. Гл. XV; Liv. 4. Chap. XLVII. Этот сюжет позаимствован Лафонтеном и лежит в основе сказки «Черт с острова Папефигия».

28

«Бургундский отель» – крупнейший драматический театр Парижа XVII века.

29

Пер. Б. Л. Пастернака.

30

Goethe J. W. von. Faust. V. 3962 et sq. / Trad. par G. de Nerval. Paris: Albin Michel, 1947. P. 197.

31

Freud S. Parallèles mythologiques à une representation obsessionnelle plastique // Essais de psychanalyse appliquée. Paris, 1975. См. также: Clément C. Miroirs du sujet. Paris: 10/18, 1975; Péquignot-Desprats C. Baubô. Sexe et visages d'une femme: Thèse soutenue à Paris VII, 1981; Devereux G. Baubô, la vulve mythique. Paris: J.-C. Godefroy, 1983; Schneider M. Le mythe, fétiche ou matrice, la rencontre de Freud avec Œdipe // Art, mythe et creation. Paris: Le Hameau, 1988.

32

Mauron Ch. Psychocritique du genre comique. Paris: José Corti, 1963. P. 67.

33

Nietzsche F. Le Gai Savoir, préface à la deuxième édition: «Peut-être la vérité est-elle une femme qui est fondée à ne pas laisser voir son fondement. Peut-être son nom serait-il Baubô».

34

Le Conte populaire français: Catalogue / Raisonné par P. Delarue, M.‑L. Tenèze. Paris: Maisonneuve et Larose. T. II. 1976. P. 467–477. См. анализ: Bricoud B. Contes et récits du Livradois / Textes recueillis par H. Pourrat. Paris: Maisonneuve et Larose, 1989. P. 273.

35

Пер. Е. Брагинской.

36

Cohen A. Belle du Seigneur. Paris: Gallimard, 1968. P. 778. См. статью: Carduner-Loosfelt M. Variations sur le grotesque // Sociétés et representations. 2001. № 10. Le Rire au corps.

37

В оригинале babouineries – поведение в духе бабуинов, недостойное рода человеческого. – Прим. ред.

38

Dauphiné J. Le rire de Béatrice // Le Rire au Moyen Âge… / Dir. par Thérèse Bouché, Hélène Charpentier. Op. cit.

39

Здесь и далее «Божественная комедия» цит. в пер. М. Л. Лозинского.

40

Dante. Le Banquet. III. 8, 11–12. Paris: Les Belles Lettres, 1968. P. 228.

41

Об отношении церкви к смеху опубликовано множество работ, например: Curtius E. R. La Littérature européenne et le Moyen Âge latin. Paris: Puf, 1956. T. II; Casagrande C., Vecchio S. Les Péchés de la langue. Paris: Cerf, 1991; Ménager D. La Renaissance et le Rire; Le Rire // Annales. Histoire et sciences sociales. 1997. Vol. 52. № 3; Baconsky T. Op. cit.

42

Марди Гра – букв. «жирный вторник», последний день перед началом католического Великого поста.

43

Marguerite de Navarre. Comédie de Mont de Marsan // Théâtre profane / Éd. Verdun-Léon Saulnier. Genève: Droz, 1963. P. 274.