– Хороший полицейский, плохой полицейский? – спросил Марио.
– Я не коп, но идею ты ухватил. – Данте прикурил обе сигареты.
– Мать с ума сойдет, когда увидит, во что вы превратили квартиру.
– Мне очень жаль, – искренне сказал Данте. – Но у твоего брата неприятности.
– Что он натворил?
– А сам как думаешь?
Голос Марио стал выше на октаву.
– Поезд?
– Похоже на то.
– Мой брат не террорист. Какие там убийства, он и драться-то не умеет.
– Когда ты в последний раз его видел?
– Рано утром. По телику показывали новости про теракт. Мама спала.
– И как он отреагировал?
– Не знаю… Он выглядел встревоженным. Напуганным. А потом начал пить. – Мальчишка наклонился к Данте. – Он ничего не знал! Клянусь.
Данте пристально посмотрел на парня и понял, что тот говорит правду.
«Ну и дела», – подумал он.
– Жди меня здесь.
– А куда, по-вашему, я денусь? – грустно отозвался Марио.
Данте присоединился к трем амиго, которые как раз заканчивали потрошить кухню.
– Уже добыли признание? – с сарказмом спросил Эспозито. – А может, дымящийся баллончик?
– Мне нужно поговорить с Коломбой. Вы знаете, как продвигаются ее дела?
– Без изменений, – ответил Альберти.
– Но нам пора двигать отсюда, – сказал Гварнери. – Уже звонили из участка. Мы должны вернуться. Нас тоже допросят о случившемся.
– Прямо сейчас?
– Мы постарались выгадать время. Но у нас максимум пара часов.
«Ситуация продолжает усложняться», – подумал Данте, удалившись на балкон в ванной. На свежем воздухе ему полегчало, но он старался не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова. Он позвонил Коломбе в «Снэпчат», и через пару секунд она взяла трубку.
Коломба стояла на лестнице в спортзал: ей пришлось проводить туда Спинелли и криминалистов, чтобы объяснить им обстоятельства перестрелки.
– Скажи, что у тебя есть новости.
– Думаю, я нашел одного из двоих.
У Коломбы перехватило дыхание. В глубине души она не верила, что Данте это удастся – уж точно не так быстро.
– Ты уверен?
– Я ведь тебе позвонил…
– Кто он?
– Муста Фауци, двадцать пять лет. Ни на психа, ни на фундаменталиста не похож. Проблемы с законом у него были, но незначительные.
Изумленная Коломба поднялась в безалкогольный бар, перескакивая через ступеньки.
– На моей памяти самые уважаемые люди творили ужасные вещи.
– У Мусты нет никаких признаков одержимости. Он в нормальных отношениях с братом и матерью и, как большинство его сверстников, пьет и принимает наркотики. КоКа, что-то не сходится.
На несколько секунд Коломба перестала слушать.
– Вы что, вломились к нему домой? – упавшим голосом спросила она.
– Да.
– А меня не подумали предупредить?
– Ты доверила мне эту работу, и я справляюсь с ней, как умею, – обиженно ответил Данте.
Коломба вытерла вспотевший лоб:
– Я поговорю с магистратом и попробую достать ордер на обыск.
– Без доказательств? Ты сама сказала, что тебе никто не поверит.
Коломба стиснула телефон с такой силой, что затрещал корпус.
– Я думала, ты хотел свалить при первой же возможности. Что случилось? Внезапно развилось чувство гражданского долга? – спросила она и немедленно пожалела о своих словах. Ведь она сама к нему обратилась. – Прости.
– Не извиняйся. Я понимаю, у тебя есть причины волноваться. Но прежде чем выбрасывать белый флаг, дай мне попробовать разобраться. – Начав допрашивать брата Мусты, Данте почувствовал, что внутри у него нарастает странное возбуждение. Это ощущение возникало у него всякий раз, когда загадка начинала распутываться на глазах. Он чувствовал, что в сумраке прячется что-то темное, пугающее и влекущее. – Через два часа твои люди должны предстать перед магистратом. Дай мне эти два часа. Ты бы потратила больше времени, пытаясь переубедить свое упрямое начальство.
В этот момент по ступеням грузно поднялась Спинелли.
– Госпожа Каселли, можем начинать? – спросила она.