– Нет. Коня я купила в Лондоне, и его сразу же отправили ко мне в Уэлс. – Натянув шляпу пониже на лоб, она обернулась к хмурившемуся маркизу: – А что?
– А то, душа моя, – отозвался он, накидывая ей плащ на плечи и деловито застегивая его у горла, – что тебе предстоит перевоплотиться в лорда Хантингтона, моего юного кузена с материнской стороны, причем в состоянии сильного алкогольного опьянения. – И он вытащил из внутреннего кармана своего теплого плаща фляжку. – Боюсь, что сладкой наливки предложить не могу, да дамское винцо и не окажет должного эффекта. Бренди – вот напиток, достойный джентльмена. Ну так как?
Констанс одарила его ослепительной улыбкой.
– Не сомневаюсь, что «кузен» выйдет у меня даже получше, чем Черная Роза. – И, взяв у него фляжку, она сделала глубокий вдох и опрокинула хорошую порцию.
Огненная, гнусная на вкус жидкость обожгла ей горло и заставила слезы навернуться на глаза. То, что она тем не менее заставила себя проглотить эту мерзость и даже не закашлялась, доставило ей немалое удовлетворение.
Вир забрал у нее фляжку. Его, судя по лицу, такая лихость нисколько не успокоила.
– Будем надеяться, что нас ждет хотя бы не полный провал, – заметил он мрачно и слегка обрызгал бренди ее плащ, дабы придать предстоящей актерской работе аромат подлинности. Затем, привязав поводья ее коня к задку кареты, помог Констанс забраться на сиденье. – И вообще будет лучше, если ты будешь просто сидеть, склонив голову на грудь, а разговаривать предоставишь мне.
– Как вам будет угодно, милорд, – сказала Констанс и предприняла попытку отвесить изящный поклон, отчего голова почему-то пошла кругом. У нее было такое странное ощущение, будто и губы и нос как-то смешно онемели. – Я предоставлю ведущую роль в этой сцене вам.
– В фарсовой сцене, между прочим, без которой я прекрасно бы обошелся, – отозвался его светлость тоном, не терпящим возражений. – И когда это представление завершится, тебе, милочка, придется предоставить мне кое-какие объяснения.
Констанс при виде жесткого блеска в глазах Вира сильно пожалела о том, что не решилась рассказать ему всю правду до того, как беседа их была столь грубо прервана надвигающейся опасностью.
– Вот именно, – добавил его светлость, верно истолковавший причину, по которой лицо искусительницы залилось румянцем. После этого Вир вылез из кареты и, отдав негромким голосом какие-то распоряжения Викерсу, принялся натягивать теплый плащ с пелеринами. Затем вложил клинок в трость, служившую ножнами, и, наконец, забрался в карету и уселся рядом с Констанс.
По его сигналу карета тронулась.
Через несколько мгновений всадники – армейский капитан в мундире с иголочки, капрал и два рядовых – нагнали их. Резкий окрик заставил карету остановиться.
– Эй, кучер, – крикнул капрал, подхвативший коренника под уздцы. – Не видал ли ты всадника, который проскакал по этой дороге?
– Я пока вижу четырех всадников, – отозвался Викерс крайне сухо, – которым следовало бы хорошенько подумать, прежде чем останавливать карету джентльмена.