– Не знаю, о ком ты там говоришь, – голосом принца произнесло существо.
Но ноздри Дорина вздрогнули и раздулись.
– Я говорю о Сорше, – морщась от боли в легких, не унимался Эдион. – О целительнице, которую вы любили. Когда ей отрубали голову, я стоял рядом с вами. Потом вы с криком метнулись к ее обезглавленному телу.
Существо, овладевшее принцем, замерло. Эдион сделал новую попытку достучаться до сознания принца:
– Дорин, где ее похоронили? Что они сделали с ее телом? Я говорю о теле женщины, которую вы любили.
– Я не знаю, о чем ты, – все тем же бесцветным голосом ответил принц.
– Сорша. – Эдион дышал ртом. – Ее звали Сорша. Она любила вас, а ее убили. Ее убил человек, который надел вам этот ошейник.
Существо молчало. Потом оно заставило принца наклонить голову и улыбнуться. Улыбка была завораживающе прекрасной, что делало ситуацию еще более жуткой.
– Генерал, скоро я сполна наслажусь зрелищем твоей казни.
Эдион рассмеялся сквозь кашель. Принц, вернее, то существо, в которое его превратили, невозмутимо повернулся и вышел. Возможно, Эдион рассмеялся бы еще раз – просто из-за своего бунтарского духа и злости на короля, не услышь он слов принца, брошенных кому-то в коридоре:
– Генерал болен. Немедленно позовите к нему врача.
«Нет!» – хотелось крикнуть Эдиону.
Каким-то образом существо унюхало его болезнь.
Эдион был бессилен что-либо сделать. К нему явилась старшая королевская целительница Амития. Стражники разложили его на вонючей соломе и держали за руки, пока целительница осматривала раны. Напрасная предосторожность: у него уже не было сил на сопротивление. Потом Амития насильно влила ему в рот что-то обжигающее. Лекарство вызвало у него новый приступ кашля. Его раны промыли и перевязали, а цепи укоротили настолько, чтобы он не смог сорвать повязки. Обжигающее лекарство Эдиону вливали каждый час, угрожая сломать зубы, если он будет их стискивать.
Ему спасли жизнь, и за это Эдион на все корки ругал растяпу Смерть. Одновременно он мысленно молился Мэле Огненосице, дабы уберегла Аэлину от грядущего празднества, от принца и в особенности от короля и каменных ошейников.
Существо внутри Дорина покинуло тюрьму и направилось в стеклянный замок. Его телом оно управляло, как рулевой кораблем. Через какое-то время существо заставило его остановиться перед человеком, которого он в последнее время часто видел. Взгляд этого человека был способен пронзать тьму.
Человек сидел на стеклянном троне.
– Кланяйся, – приказал он и слегка улыбнулся.
Существо внутри сильно дернуло за невидимую веревку, что связывала их. Мышцы тела пронзило молнией, и они подчинились. Точно так же его дергали, заставляя спуститься в тюрьму, где воин с золотистыми волосами произнес ее имя. Воин повторил ее имя столько раз, что он не выдержал и закричал, хотя наружу не прорвалось ни звука. Он и сейчас кричал, а ноги снова подчинялись чужой воле, вынуждая его встать на колени. Потом чужой воле подчинилась шея. Существо заставило ее согнуться. Это называлось поклоном.
– Продолжаешь упрямиться? – спросил человек.
Человек смотрел на черное кольцо у себя на пальце, словно оно знало ответ.
– Я чую вас обоих. Надо же, как интересно.
Да, то существо во тьме становилось все сильнее. Теперь оно могло проникать сквозь невидимую стену и двигать им, как марионеткой. Оно могло говорить через него. Но власть существа не была постоянной. Он изо всех сил старался латать бреши в стене, однако существо пробивало новые.
Демон. Демон-принц.
А перед его глазами снова и снова вставала жуткая картина – момент, когда его любимая женщина лишилась головы. Генерал произносил ее имя своим хриплым, больным голосом. Он, слыша это, стал биться о невидимую стену внутри разума. Эта стена держала его запертым во тьме. Но тьма в его голове была подобна наглухо запечатанной гробнице.
– Докладывай, – велел человек на троне.
Приказ взнуздал его, как лошадь, и он подробно рассказал о встрече с узником, не забыв ни одного слова и описав даже жесты генерала. А существо – демон, обитающий внутри, – наслаждалось, видя и чувствуя его ужас.
– Значит, Эдион хотел перехитрить меня и умереть раньше времени. Умен, ничего не скажешь, – усмехнулся человек. – Раз он так отчаянно хочет испортить нам развлечение, значит убежден, что его двоюродная сестрица пожалует к тебе на праздник.
Он молчал, потому что его не дергали за веревку и не приказывали говорить. Человек оглядывал его с ног до головы, довольно щуря свои черные глаза.
– Мне надо было бы это сделать еще давным-давно. Даже не знаю, зачем так много времени потратил впустую, наблюдая, проявится твоя сила или нет. М-да, сглупил я.
Он попытался заговорить сам. Попытался шевельнуться. Сделать хоть что-то сам. Но демон внутри сдавил ему разум. Мышцы лица послушно расплылись в улыбке, а губы послушно произнесли:
– Мне доставляет радость служить вашему величеству.
Глава 11
Тенюшник, раскинувшийся на берегу Авери, был ровесником Рафтхола. Возможно, даже старше. Легенда гласила, что рынок построили на костях бога правды. Это должно было удерживать торговцев от обмана, а у воров отбивать поползновение что-нибудь украсть. Шаол считал эту легенду чьей-то язвительной шуткой, поскольку никакого бога правды не существовало. Во всяком случае, в обширной королевской библиотеке он не нашел ни единого упоминания о таком божестве. А на просторах Тенюшника бойко торговали контрабандными товарами, запретными зельями, пряностями, одеждой и человеческим телом. Рынок стремился удовлетворять запросы любых покупателей, если тем хватало глупости, смелости или отчаяния ступить в его пределы.
Шаол познакомился с Тенюшником несколько недель назад. Рынок находился в трущобной части города, за которую теперь отвечал бывший капитан. Попасть туда можно было, взяв чуть вбок от трущобной гавани и спустившись по полусгнившим деревянным ступеням на набережную. Вот там-то и находился Тенюшник. Кто-то ставил свои лотки и лавчонки на открытом воздухе, а кто-то предпочитал ниши, вырытые в каменистой земле высокого берега. Постепенно ниши превратились в туннели, образовав настоящий лабиринт.
Тенюшник имел собственную охрану. В любое время года его стражи ходили в длиннополых плащах, скрывая лица под глубокими капюшонами. Когда начинались дожди, вода в реке поднималась, заливая набережную и затопляя туннели. Каждый год Авери взимала с Тенюшника дань жизнями торговцев и покупателей, не успевших выбраться наружу. Но и в сухие месяцы в лабиринте туннелей ощущалась сырость. Другой извечной спутницей рынка была грязь. Все это придавало Тенюшнику странный колорит. А уж о том, кого там можно было встретить и на какие диковины набрести, слагались целые истории.
Дождь сегодня шел почти весь день, однако к вечеру Тенюшник был полон народу. Людей не испугало даже то, что теперь на Рафтхол надвигалась гроза и снаружи уже гремело. Потопа не боялись – не тот сезон. А вот порывы ветра могли наделать бед даже в туннелях. Главным проклятием были пожары из-за опрокинутых ветром фонарей. Поэтому торговцы заблаговременно их гасили. Сомнительный люд, который постоянно обретался на Тенюшнике, потирал руки, рассчитывая что-нибудь слямзить в сумраке и суматохе. На Шаола и Несарину, шедших по одному из главных туннелей рынка, никто не обращал внимания.
Ветер проникал даже сюда, раскачивая фонари из разноцветного стекла. С фонарями была связана еще одна легенда. Рассказывали, будто давным-давно торговец разноцветным стеклом оказался застигнут потопом. Он взмолился богам, пообещав, если останется жив, хоть немного украсить угрюмые недра Тенюшника. Боги сохранили ему жизнь. Так на рынке появились разноцветные фонари. Они крепились на невысоких столбах и постоянно раскачивались от движения воздуха, бросая причудливые тени на коричневатые стены. Теней было более чем достаточно. Они-то и дали имя рынку.
Для многих тени становились надежными союзниками. Они помогали проворачивать сомнительные делишки. Под покровом теней можно было незаметно всадить кому-то нож под ребра и кого-то похитить.
Заговорщики и мятежники тоже любили тени.
Скорее всего, туннели Тенюшника где-то соединялись со сточными туннелями. Таких мест могло быть несколько. Шаол был готов поспорить, что наиболее богатые торговцы имели и собственные потайные выходы. Их лавки строились из камня или крепкого дерева. Те, кто победнее, торговали с лотков или прямо из ящиков и корзин. Ценные или пользующиеся особым спросом товары напоказ обычно не выставляли. Например, торговец пряностями раскладывал на прилавке десятки ароматных мешочков, начиная с шафрана и кончая корицей. Но самые терпкие из них не могли до конца перебить сладковатый, обволакивающий запах опиума, который был у него припрятан для своих.
Прежний Шаол наверняка возмутился бы, что в лабиринтах Тенюшника торгуют дурманным зельем. Возмутила бы его и опасная свобода торговцев, по сути не подчиняющихся городским законам и продающих все, что им заблагорассудится. Возможно, он бы даже попытался убедить короля в необходимости закрыть Тенюшник.
Сейчас рынок интересовал его как место для встреч. Шаол давно усвоил нехитрое правило: чем меньше внимания ты к себе привлекаешь, тем больше у тебя шансов выбраться отсюда без приключений. Того же мнения была и Несарина. Она еще сильнее, чем Шаол, рисковала жизнью, приходя сюда. Тенюшник считался нейтральной землей, но городскую стражу здесь не жаловали.
Неприязнь к властям тоже имела свои причины. Тенюшник был из числа первых мест, за которые адарланский король принялся после подавления магии. Хватали торговцев запрещенными книгами и амулетами, которые не до конца утратили свою силу. Хватали магов, еще пытавшихся заработать на лечении. Хватали и тех, кто забрел сюда в поисках книг, амулетов или магов. Наказание было самым суровым.
У Шаола отлегло от сердца, когда в темном углу, возле прилавка торговца ножами, он заметил две фигуры в плащах. Все было сделано так, как задумано. Им пришлось приложить немало усилий, чтобы хозяева прилавка и их товар выглядели как настоящие.
Несарина замедлила шаги. Она лениво брела от прилавка к прилавку. Посмотришь – обычная скучающая покупательница, зашедшая сюда переждать дождь. Шаол держался поблизости. Оружие, что было при нем, и характерная походка удерживали глупых воришек от желания поискать счастья в его карманах. По пути сюда его сильно ударили кулаком по ребрам, и боль невольно заставляла его идти медленнее.
Сегодня в подземелье они схватились с гвардейцем, одержимым валгским демоном. Тот возглавлял солдат, которые волокли какого-то парня. Шаол был занят раздумьями о Дорине и воспоминаниями о вчерашней встрече с Аэлиной. Это еще хорошо, что под ребра его ударили кулаком, а не кинжалом. Теперь каждый вдох и выдох отзывались болью. И как его угораздило? Полезный урок. В следующий раз он не позволит себе даже секундной расхлябанности. Особенно сейчас, когда впереди столько дел.
Наконец Шаол и Несарина остановились возле нужного прилавка. На ветхой подстилке лежал десяток ножей и несколько коротких мечей.
– Слышал я, что здесь разврат цветет пышным цветом, – проворчал из-под складок капюшона Брулло. – Но действительность превосходит все слухи. Мне так и хотелось прикрыть ладонью глаза бедняги Ресса, чтобы не видел этих непотребств.
– Вообще-то, мне уже девятнадцать, – усмехнулся Ресс. – Меня здесь ничего не удивляет.