Академия Чародейства и Проклятий 4: Королева Тьмы

Тэрон смотрел на меня, его лицо было непроницаемым, освещенным лунным светом.

– Ты говоришь о вторжении в сознание столетнего старика, который едва держит чашку с чаем. И ты хочешь искать там воспоминание? Ты понимаешь, насколько это опасно, Клэр? Для него. Для тебя. Это не просто чтение мыслей. Это…

– Это единственный путь, Тэрон! – Я резко оборвала его, не в силах больше выносить его оборонительную логику. – Он не хочет забывать. Он просто не может вспомнить. Его разум – это лабиринт. А моя магия теней, как ты знаешь, прекрасно работает в лабиринтах. Ты хочешь продолжить натыкаться на камни, или ты хочешь направить меня к цели?

Мои слова повисли в воздухе. Я знала, что на самом деле я не спрашиваю его разрешения. Я просто сообщала ему о плане. Но Тэрон всегда требовал, чтобы ему сообщали вовремя.

Он втянул воздух, и я физически ощутила, как он борется со своим инстинктом защищать и своим пониманием того, что я права.

– Ты понимаешь какие могут быть последствия? – Его голос был тих и опасен, как низкий рык. – Если ты обрушишь его разум, если ты что-то там сломаешь…

– Он просто забыл, Тэрон. У нас нет выбора, – я наклонилась к нему, моя полу вампирская сущность, жаждущая действия, заставляла меня говорить с неимоверной убежденностью.

Тэрон провел рукой по своим темным, лохматым волосам, жест глубокой усталости.

– Он может не пережить этого, – произнес он, его голос был глухим, лишенным обычной теплоты. – Моя мать не простит тебе его смерть.

– Его смерть? – Мой голос прозвучал как шелест сухих листьев, едва слышный в тишине комнаты, но полный острого, едкого недовольства. – Его смерть? Ты действительно так думаешь? Что мое прикосновение настолько неуклюже, мой контроль настолько абсолютно лишен изящества, что я просто разобью его? Я не какой-то неоперившийся вампир, Тэрон, неуклюже играющий со свежей добычей.

Я подалась вперед, опираясь ладонями о колени, и лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, окрасил мои черты в жутковатые серебристые тона. Тэрон, лежащий на шкуре, казался вырезанным из камня, его глаза блестели в полумраке, полные какого-то дикого, сдерживаемого зверя.

– Ты не понимаешь, Клэр, – прорычал он, его голос был глухим, как рык в пещере. – Моя мать… она прошла с ним через ад. Она видела, как он отдавал за нас все. Она видела, как он старел, как слабел. Она не переживет, если я позволю тебе… сломать его.

– Сломать? – Я усмехнулась, этот звук был столь же остр, как отточенный обсидиановый клинок. —Хватит драматизировать. Я не собираюсь рвать его мозг на куски. Я иду за одной конкретной нитью. Он забыл. Это как заклеенная дверь. Моя задача – найти ключ и тихонько ее открыть. Не вышибить с ноги.

Мое сердце колотилось, отдаваясь глухим стуком в груди. Не от страха или возбуждения, а от чистой, неистовой воли. Моя вампирская половина жаждала действия, ее кровь бурлила, требуя найти решение, пробить стену, дойти до сути. А человеческая половина, хоть и шептала об осторожности, была заглушена нарастающим отчаянием. Мы слишком долго бились головой об этот невидимый барьер забвения.

Я приподнялась, садясь на кровати по-турецки, и склонила голову, прожигая Тэрона взглядом, который, я знала, мог бы заставить даже самую дерзкую тень съежиться.

– Послушай меня внимательно, оборотень, – произнесла я, понизив голос до шепота, но каждый слог был пропитан силой моей магии. Тени в углах комнаты, казалось, слегка дрогнули, отзываясь на мои слова. – Я делала это раньше. Эдвард не стал бы тренировать меня, если бы не был уверен в моих способностях. Я знаю, что делаю. Я умею находить путь в самых темных и запутанных лабиринтах сознания. Я проникну в его мысли не для того, чтобы раскопать грязные секреты, а чтобы найти одно-единственное воспоминание. Одну нить, которая может распутать этот узел. И я клянусь, Тэрон, если я даже подумаю, что причиняю ему вред, я вырвусь из его сознания быстрее, чем ты успеешь сказать «полнолуние».

Я закончила, тишина вновь наполнила комнату, но на этот раз она была иной. В ней больше не было напряжения спора, лишь тяжелое ожидание. Тэрон медленно поднялся, его движения были грациозными, как у хищника, но в них чувствовалась усталость. Он подошел к окну, обернувшись спиной ко мне, и вгляделся в темноту за стеклом. Его широкие плечи были напряжены.

Я ждала. Ждала, пока он взвесит все риски, все страхи, все свои инстинкты против неоспоримой логики и единственной надежды, которую я предлагала. Он был моим другом, моим единственным якорем в этом безумном мире, и я ценила его мнение. Но когда дело доходило до спасения кого-то, особенно когда методы были нетрадиционными, я не спрашивала разрешения. Я просто действовала.

Наконец, он выдохнул, долгий, прерывистый вздох, в котором слышались нотки поражения и невольного согласия. Он не обернулся.

– Хорошо, – проговорил он низким, надтреснутым голосом. – Пусть будет по-твоему. Но если ему станет хоть немного хуже… если ты хоть на йоту приблизишь его к краю… Клэр, я не знаю, смогу ли я тебя простить. И моя мать… она точно не простит. Она сделает твою жизнь адом, и я ничем не смогу тебе помочь.

Я слабо улыбнулась во мраке. Угроза была реальной, но в этот момент она казалась такой незначительной по сравнению с тем, что мы могли потерять. Цена была высока, но Дед был старым оборотнем, одним из немногих, кто помнил настоящие границы между мирами. Его воспоминание было ключом.

– Тогда тебе лучше молиться, Тэрон, – сказала я, поднимаясь с кровати. Мои ноги коснулись холодного пола, и я почувствовала прилив энергии, предвкушение предстоящей работы. Тени под моими ступнями, казалось, тянулись ко мне, приветствуя осознанный выбор. – Молиться, чтобы я нашла то, что нам нужно. И молиться, чтобы Дед оказался крепче, чем думает твоя мать. Потому что я не собираюсь проигрывать.

Я подошла к нему, положила руку на его напряженное плечо. Кожа под моей ладонью была горячей.

– Расскажи мне, где он спит. И как лучше пробраться к нему незамеченной. Мне нужна полная тишина и покой. И никаких оборотней, рычащих под дверью, когда я буду внутри его головы.

Тэрон обернулся. В его глазах, несмотря на всю усталость, горел огонь. Он посмотрел на окно, потом снова на меня.

– Он спит в самой дальней комнате, – тихо сказал он, его голос стал более твердым. – Дверь налево, после первой лестницы. Я прикрою тебя. И, Клэр…

Он на мгновение замялся, его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь прочесть мою решимость.

– …будь осторожна. Очень осторожна. Даже для себя.

Тишина в коридоре была такой густой, что казалась почти физической субстанцией, давила на барабанные перепонки. Сквозь толстые стены старого дома я едва слышала свист ветра, набрасывающегося на окна, и знала, что за ними – ледяной, безжалостный мир зимней ночи. Идеальное время для магии, которая не терпит свидетелей.

Тэрон двигался передо мной, как живая тень, его широкая фигура пригибалась к земле инстинктивным стремлением слиться с окружающей тьмой. Я же шла легко, мои вампирские инстинкты заглушали малейшее шуршание одежды, но мое полукровное существо не позволяло мне полностью раствориться во мраке, как это сделал бы полноценный потомок Носферату.

– Если ты сейчас так напряжешься, Тэрон, – прошептала я, едва пошевелив губами, – то мы оба начнем благоухать, как мокрая псина перед грозой. Расслабься, оборотень. Твоя мать спит в другом крыле. Нам не нужна ее помощь в этом цирке.

Тэрон резко остановился, его голова повернулась ко мне, и в темноте я увидела, как его глаза вспыхнули слабым золотистым отблеском.

– Ты неисправима, Клэр, – прошипел он в ответ, низким голосом, от которого у меня слегка завибрировали внутренние органы. – Мне нужно сосредоточиться, чтобы заблокировать все запахи и звуки. Каждая моя мышца кричит о том, что я подвожу свою семью, впуская сюда полуночную тварь, которая собирается копаться в драгоценном разуме старого человека. Так что дай мне мой стресс, и заткнись.

Я пожала плечами, хотя он вряд ли это увидел, и последовала за ним дальше.

Мы добрались до третьей двери. Тэрон осторожно надавил на ручку. Механизм был старым, но смазанным, и дверь открылась бесшумно, выпустив наружу затхлый запах старости, лекарств и прогорклого, непроветриваемого тепла.

Тэрон скользнул внутрь, убедившись, что проход свободен, и жестом пригласил меня войти. Я прошла мимо него, чувствуя, как его тяжелое дыхание опаляет мне затылок.

Комната была маленькой и располагалась в самом дальнем углу дома, как он и сказал. Обстановка была спартанской: шкаф, тумбочка и массивная кровать с высоким деревянным изголовьем, в которой спал Дед.

Рядом, в углу, стоял сгорбленный силуэт его инвалидной коляски; она выглядела мрачным троном, который старый вождь вынужден был покинуть.

Я подошла к кровати. Дед был не просто стар – он был иссохшим. Его кожа, тонкая, как пергамент, натягивалась на выступающие скулы. Он был худ, его тело едва вырисовывалось под толстым шерстяным одеялом. Он казался невероятно хрупким, словно кукла из костей и сухой листвы. Дыхание его было неглубоким, но равномерным. Он выглядел так, будто любое грубое слово могло разбить его вдребезги.

Я опустилась на низкий стул, стоявший возле кровати, и села сбоку, чтобы не создавать помех его сну.

У входа Тэрон замер – молчаливая, напряженная статуя. Его задачей было не дать никому войти. А моей задачей было не дать нам всем погибнуть.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Запах старости и бессилия давил, но я заставила себя игнорировать его. Моя внутренняя магия, обычно сдержанная, начала подниматься, как темный, холодный пар.

– Если ты начнешь рычать, Тэрон, я тебя укушу, – пробормотала я, не отрывая глаз от лица Деда.

– Просто делай свою работу, Клэр, – донеслось из темноты. – И не забудь, что мой укус действует быстрее, чем твой.

Я проигнорировала его. Пришло время.

Я осторожно подняла свою правую руку, позволяя кончикам пальцев слегка засветиться бледным, лунным светом – это был минимальный приток вампирской энергии, смешанной с моими магическими способностями. Я не хотела, чтобы свечение было видно Тэрону, но оно было необходимо для концентрации.

Моя ладонь легла на лоб Деда. Кожа была теплой и сухой.

Сконцентрировавшись, я не стала навязывать свою волю, как многие колдуны. Вместо этого я представила себя водой, ищущей трещину в скале. Мне нужно было проникнуть внутрь мягко, без удара, чтобы старое, изношенное сознание не почувствовало вторжения и не отгородилось защитным барьером.

Я ищу нить.

Я закрыла глаза. Внешний мир моментально исчез. Остались только холод моей ладони и жар его разума.

Сначала я почувствовала лишь сумбур: обрывки снов, где мелькали молодые волки и крики охоты, переплетающиеся с болью в суставах и тоской по небу. Горячий хаос старости.

Я скользнула дальше, глубже, в область, которую Эдвард называл «Архивом». Это место в разуме, где хранятся самые старые, самые фундаментальные воспоминания, защищенные слоями недавних забот.

Вместо ожидаемого лабиринта, я наткнулась на нечто иное. Я почувствовала сопротивление. Это не был замок, это был лес – густой, темный, пропитанный первобытным запахом сосны и влажной земли. Сознание Деда было старым лесом, которое само по себе являлось защитой.

Я услышала слабый, трескучий голос, который, казалось, исходил из самых глубоких корней этого ментального леса.

– Кто здесь? Кто смеет нарушать покой?

Я не ответила голосом. Я ответила ощущением – нейтральным, ищущим, дружелюбным, насколько это было возможно. Я транслировала свою цель:

– Я здесь, чтобы найти лишь одно. То, что поможет Тэрону. То, что принадлежит миру, который вы помните, Дед. Мир до того, как мы все стали такими слабыми.

Сопротивление ослабло, но не исчезло. Защита оборотня – даже спящего – была инстинктивной.

Я прошла сквозь первую линию обороны, и тут же почувствовала резкий, едкий укол в периферии моего сознания. Это был не ментальный удар, а просто осознание того, насколько чужеродным является мое присутствие здесь. Это было похоже на то, как если бы вы засунули руку в банку с рассолом, ожидая найти там варенье.

Я знала, что у меня есть всего несколько минут, прежде чем его подсознание насторожится окончательно.

Я двинулась к центру леса, отбрасывая в сторону пустые ветви недавних воспоминаний – больницы, визиты семьи, скучные разговоры. Мне нужен был ключ. Тот самый момент, когда была нарушена граница.

И тут, сквозь лесной мрак, я увидела мерцание, похожее на тусклое пламя свечи. Это было то, что я искала: яркое, незамутненное, тщательно оберегаемое воспоминание.

Я потянулась к нему.

В этот момент, на краю моего сознания, я почувствовала тревогу. Она не была моей. Это была тревога Тэрона. Снаружи что-то случилось.

– Тэрон, – пробормотала я, не открывая глаз. – Что там?

– Тихо, – прозвучал его напряженный шепот, настолько низкий, что я едва уловила его. – Я слышу ее шаги. Она проснулась. У тебя есть максимум тридцать секунд, Клэр. Выбирайся, пока она не почувствовала, что мы здесь.

Отлично. Ужасно. Если Тэрон провалит свою миссию по охране, мне придется иметь дело не только с разгневанной матерью-оборотнем, но и с разъяренным разумом Деда, который я только что раскрыла.

Я толкнула себя вперед, игнорируя крики осторожности. Мне нужен был этот огонек.

Я ворвалась в воспоминание, и мир вокруг меня взорвался. Я увидела не его глазами, а его душой: мерцающий свет костра, запах соленой воды и лунную ночь, и ее голос…

В этот момент моя голова резко дернулась, будто меня ударили электрошоком. Старый лес Деда не хотел так просто сдаваться. Я была слишком груба.

Я вырвала руку с его лба, тяжело дыша. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Я снова была в маленькой, душной комнате, сидя рядом с хрупким, спящим телом.

– Клэр? – сквозь сжатые зубы прошептал Тэрон. – Быстрее! Она уже у лестницы!

Мой пульс забился, как сумасшедший. Я почувствовала привкус меди и адреналина. Вторжение было рискованным, но я получила не совсем то, за чем пришла, но кое-что похуже.

Я поднялась со стула, мои движения были быстрыми и точными. Я оттолкнулась от стены и направилась к двери, но Тэрон внезапно схватил меня за локоть. Его хватка была сильной, обжигающе горячей.

– Что ты видела? – потребовал он.

Я бросила на него презрительный взгляд.

– Тебе лучше об этом не знать, пока мы не скроемся. Но поверь мне, твой Дед был куда более интересным засранцем, чем ты или твоя чистенькая маман. А теперь отпусти меня. Иначе я громко закричу, что ты пытался украсть у него его зубные протезы.

Тэрон выпустил меня, его глаза сузились. Он выглядел так, будто одновременно хотел меня убить и обнять.

– Просто иди.

Я кивнула, развернулась и, как призрак, скользнула в темный коридор. Теперь, когда у меня было воспоминание, мне нужно было лишь выбраться из этого дома, полного напряженного волчьего нюха, и разгадать то, что прятал старый вождь за своим фасадом немощи.