Огонёк для тирана, или бойтесь дракона

«Ты все делаешь правильно», – шептала она, – «Это наша с тобой судьба, она ждет нас».

Напротив неё, в бархатном камзоле цвета спелой вишни, стоял жених. Его взгляд скользил по её лицу, ища хоть малейшее сомнение, ужас, что угодно, кроме этой улыбки.

– Вы согласны взять в жены Айву Радей? – спросил жрец.

Жених протянул свою руку и внимательнее всмотрелся в лицо Айвы. Он готов был остановить эту проклятую свадьбу, если бы заметил хоть намек на страх в её глазах, но она, казалось, не боялась. Она была спокойна и весела.

– Да, – тихо сказал он. Его протянутая рука замерла между ними. Он так надеялся, что сейчас она тоже скажет «да» и вложит свою тонкую нежную руку в его… Надеялся. И боялся. Больше всего на свете сейчас он боялся её «да».

– А вы согласны стать женой Рэйдена Северного? – снова спросил жрец.

Айва чуть склонила голову, спрятав от него взгляд и заправила выбившийся из прически локон за ухо.

– Да, – спокойно и четко сказала она, вкладывая руку в его ладонь.

Он сжал её руку чуть сильнее, чем требовалось, словно боялся, что она не настоящая, что это просто мираж…

Стоящий рядом жрец начал свою длинную молитву. Его голос бормотал не о радости и не о благословении, а о грехах, прощении и бремени долга. Голос его был низким, монотонным, как скрежет старых дверей, и отзывался эхом в пустом зале. От него веяло старыми книгами, пылью и чем-то вроде тления – благоговейный страх, но без света.

Сегодня никто не радовался, не поздравлял молодых. Айву злило это, раздражало. Почему на собственной свадьбе она не может быть счастлива? Не может обнять маму, сестру и братьев? Почему отец не радуется, тому, что его дочь наконец-то обретает свою собственную семью? Почему он стоит в углу зала один, а вся остальная её семья даже не приехала? Разве она не достойна просто быть счастлива?

Магия в груди недовольно закипела и, кажется, на мгновение это отразилось на её лице, и она заметила, что уголки губ Рэйдена слегка дернулись в печальной ухмылке.

Молитва закончилась. Жрец молча произнёс последние слова. На лице Айвы, как мимолётная тень, промелькнуло чистейшее, непроизвольное раздражение. Рэйден заметил, как она едва заметно дернула плечом в попытке сбросить с себя напряжение. Он тут же отпустил её руку, давая иллюзию свободы. Ему не хотелось её пугать, он хотел, чтобы она расслабилась хотя бы сейчас. Его пальцы осторожно коснулись её спины. Он наклонился к её уху, губы почти коснулись мочки.

– Ты выглядишь недовольной, дорогая. – тихо прошептал он, так, чтобы только она могла его услышать.

Её ответ прозвучал так же тихо:

– Это невозможно терпеть. Как будто не свадьба, а похороны…

Он тихонько усмехнулся:

– Что же поделать, любовь моя… Похороны твоей свободы.

Его пальцы скользнули вниз, по её спине, к талии. Она почувствовала, как мурашки пробежали по коже.

– Зато теперь ты полностью принадлежишь мне. – прошептал он ей на ухо, – И я могу делать с тобой всё, что захочу…

– Так себе перспектива. – горько усмехнулась она, – Боюсь представить, что со мной захочет сделать главный в мире тиран, убивший семерых своих невест.

– Тебе это не грозит, милая, – хохотнул он, – ведь ты мне больше не невеста. Ты теперь моя жена.

Его губы изогнулись в холодной улыбке.

– И, поверь мне, – он медленно провел пальцем по её щеке, – я могу быть очень… изобретательным.

– Но не переживай. Ты слишком ценна, чтобы просто испортить тебя.

Он отстранился, всё ещё держа её за руку, и легонько потянул её к выходу из храма, где их уже ждал праздничный пир.

– Давай просто насладимся этим вечером, жена.

Он произнес последнее слово с особым удовольствием, словно пробуя его на вкус.

Они появились в проходе между гостями. Айва шла чуть впереди.

Все развернулись в их сторону. Айва слышала, как за спиной поднялась волна шепота:

– Какая красивая невеста!

– Посмотри на него… Такой холодный. Говорят, его взгляд замораживает кровь.

– Смогла ли она согреть его сердце? Или это просто еще одна марионетка в его игре?

– Интересно, а её он скоро убьет?

Айва сжала пальцы в складках платья, чувствуя, как сила снова разгорается в её груди.

«Они ничего не понимают», – шепчет её сила, – «Никто не понимает. Им нужна лишь картинка – покорная невеста и могущественный тиран».

Айва заставила себя улыбнуться сладкой, приторной, как мед улыбкой.

– Дорогой, – ее голос прозвучал чуть выше, чем обычно, с нарочитой нежностью, – потанцуем?

«Покажи им!» – настаивала сила.

Он уловил каждую фальшивую нотку в ее тоне. Его рука уже ждала ее, вытянутая, ладонью вверх. Айва вложила свою ладонь в его. Он вздрогнул от её прикосновения, но виду не показал. Его злила её вынужденная покорность. Он так хотел, чтобы она была его женой по собственной воле, а не потому, что он угрожал убить её семью. Он так ненавидел себя за то, что сказал это в тот день.

– Конечно, жена, – его голос был ровным, безжизненным, как камень. Он положил свою ладонь на ее талию, чуть сильнее притягивая к себе, чем требовал строгий этикет танца. Пальцы, сильные и привыкшие к власти, врезались в шелк.

Они вышли на середину зала. Паркет под ногами Айвы казался зыбким. Гости расступились, создавая вокруг них пустоту, наполненную звенящей тишиной и прикованными взглядами. Скрипка тянула ноту за нотой, медленно, томительно.

– Что заставило тебя сменить гнев на милость? – его дыхание было тёплым на ее щеке. Он наклонился ближе, губы почти коснулись ее уха, создавая иллюзию близости.

В его сердце – острое недоверие, он не верил ни единому её слову. Не верил ее внезапной покорности, видел за ней лишь новую, более изощренную попытку вырваться.

Айва подняла лицо к нему, пытаясь сохранить сладкую маску. Глубоко внутри бушевало пламя. Сила хотела вырваться, требовала выйти.

«Они смотрят на тебя. Они жалеют тебя. Они думают, что ты сломалась. Что ты его раба на веревочке», – шепчет голос в голове.

Эта мысль словно яд отравляет её сознание. Она не хочет их жалости.

– Хочу, чтобы они все заткнулись, – Айва прошептала ему в ответ, голос был едва слышен, – и перестали меня жалеть в день моей свадьбы.

Муж сжал ее талию чуть сильнее. Скрипка запела новую, тревожную тему. Танец продолжался, но теперь он был не о любви, а о тихой битве, разворачивающейся под сиянием хрустальных люстр.

Рэйден засмеялся. Он поворачивал её, и её спина мягко упёрлась в его грудь.

– Практично, – прозвучало в её ухо, и губы его коснулись кожи.

Его будоражила её близость. Он хотел сделать её своей, хотел, чтобы она была только его, чтобы смотрела на него с нежностью…

Но он понимал, что этого не будет. Никогда. Одна только мысль об этом злила. Он был готов ненавидеть её и себя только за это.

– Так вот как ты будешь играть роль идеальной жены?– Он повёл её сквозь толпу. Он вел в этом танце и млел от того, как нежно она отвечала ему в танце, хоть и понимал, что их «гармония» – театр одного актера.

– Ты забавляешь меня, Айва. – тихо сказал он ей.

– Не лучшее чувство к молодой жене. – Она вскинула голову. Из идеальной, строгой прически выбился кудрявый пшеничный локон.

Он осторожно заправил его ей за ухо.

– А что, по-твоему, я должен чувствовать? – от его шепота, у неё по спине пробежали мурашки.

– Любовь? – усмехнулся он, – Ты слишком умна, чтобы верить в сказки.

Его свободная рука скользнула вниз по талии. Айва с трудом держала маску спокойствия и хладнокровия. Он был слишком близок, слишком…

Она выдохнула.

Запах хвои и мороза. Запах, преследующий её во снах. Далеко не в кошмарных снах…

Как бы она хотела, чтобы он снился ей только в кошмарах. Как бы все было проще.

– Я чувствую интерес. И мне нравится, как ты пытаешься бороться. – Он наклонился к ней ближе и его губы почти коснулись её шеи. Эта близость заставила её совсем потерять контроль, прерывисто вздохнув она отклонилась назад, обнажая тонкую шею. Его губы осторожно коснулись её. – Но не переусердствуй, жена.

– Я надеялась хотя бы на уважение… но и интерес пойдет, – улыбнулась Айва, стараясь взять себя в руки, её голос предательски дрогнул.

Даже неугомонная магия затихла в её груди, словно ожидала нового прикосновения его губ.

– Уважение? – Его пальцы на её талии сжали ткань платья. Его дразнящее дыхание на её шее заставило её тело задрожать. Он не целовал её – но само присутствие, близость, было для неё пыткой, – Ты слишком много от меня требуешь, дорогая.

Она усмехнулась.

– И правда, милый, – приторно, сказала она.

Он чуть отступил, словно оценивая её, а затем снова притянул обратно.

– Ты слишком легко согласилась стать моей женой. И слишком спокойна. И слишком… веселая…

Его пальцы снова сжали её талию, удерживая на месте.

Он чуть сощурился, пытаясь разгадать, что прячется за ее маской спокойствия.

– Как будто тебе плевать.

– Ты даже не допускаешь мысли, что я и правда счастлива? – её голос сорвался, но она тут же собралась, подняв голову высоко. Сквозь напряжение в плечах чувствовалась готовность к сопротивлению.

Он чуть хмыкнул. Звук был тихим, почти бесшумным.

– Нет, не допускаю, любовь моя, – его палец скользнул по ее ключице, едва касаясь кожи. – Ты слишком умна, чтобы быть такой глупой. – Он наклонился чуть ближе, его голос стал еще тише, приобретя бархатистую хрипловатость. – Я знаю, ты сопротивляешься. Это только вопрос времени, когда ты сломаешься.

Его пальцы, все еще лежавшие на её талии, чуть сильнее сжали ткань платья.

Она залилась звонким, почти истерическим смехом. Звук разрезал тишину, резкий и неожиданный, как удар хлыста.

– Не думай, что я боюсь тебя, дорогой супруг. – ее голос снова обрел ледяную ровность. – Ты верно заметил, что я умна. И прекрасно понимаю, что если я буду хорошей девочкой, то ты не тронешь меня.

Эти слова ударили по нему больнее всего. «Хорошей девочкой» – повторил он. Сейчас он окончательно понял, что ему не нужна была «хорошая». Ему нужна была Айва. Настоящая. Та самая, которая рассказывала ему про огненный цветок в саду, та самая, которая смеялась над его шутками в их первую встречу. Та самая, которая никогда ему не достанется.

От этой мысли в груди клокотала ярость. Он был готов на все, лишь бы она стала рядом с ним живой, но он понимал, что теперь что бы он не сделал, Айву он не получит.

В его сердце снова вспыхнула ярость, боль и тоска.

– Ты хочешь быть моей хорошей девочкой? – спросил он. Его пальцы крепче сжали ее талию, почти вдавливая костяшки в кожу, и он подтянул ее ближе, принудив наклониться к нему. – Тогда зови меня «Хозяин». Потому что с этой ночи ты уже моя собственность.

Он резко отстранился, давая ей пространство, но его взгляд не отпускал, изучая ее реакцию с легким, хищным интересом. Как хищник, оценивающий добычу перед прыжком.

Айва замерла. Внутри все сжалось, от обиды и унижения. Но внешне она лишь покорно склонила голову, проглотив горечь так, что горло сжалось. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Да, хозяин, – тихо прошептала она, голос дрожал,

Его губы растянулись в тонкой, безжалостной улыбке.

– Какая послушная девочка… Ты мне нравишься все больше и больше.

В его слове «послушная» слышалось одобрение, но на деле его сердце разрывалось. Он ненавидел это слово, потому что «послушная» никогда не станет настоящей…

Его пальцы замирают на талии и чуть сильнее сжимаются.

– Придет время, и вы пожалеете об этом, хозяин, – прошептала она спокойно. В её глазах заплясали искры бунта.

Он внимательно смотрел на неё запоминая каждую черту, каждую интонацию. Он не ожидал от неё этого ответа. Он ожидал сопротивления, ненависти, злости, слёз…

Ему нравится видеть её такой, видеть её неповиновение. От такой реакции его бросает в жар.

– Теперь, я вижу, с кем связал себя узами брака, – тихо бормочет он сам себе, – Мне будет непросто заставить тебя подчиниться? Я люблю ломать строптивых девочек.

– Поверьте, хозяин, – она наклонилась так, чтобы только он мог её услышать, – я полна сюрпризов.

Уголок его губ дергается в усмешке, и он, чуть склоняет голову так, чтобы губы почти касались её уха.

– А мне нравятся сюрпризы. – шепчет он, не скрывая удовлетворения.

Его пальцы скользят по её спине, чуть надавливая, заставляя прогнуться ему на встречу и чуть прижимая её к себе.

Его голос низкий и насмешливо-ласкающий.

– Не подведи меня, любовь моя.

– Не подведу, хозяин, – холодно прошептала она.

Рэйден одобрительно усмехнулся. Его губы растянулись в тонкую, лишенную теплоты улыбку, а глаза, казалось, впитывали её страх, как губка влагу.

– Это уже лучше, – прозвучал его голос. – Идем теперь. Нас ждет увлекательная и долгая ночь.

Айва вздрогнула только сейчас осознав, что её ждет. Сила спряталась трусливо забившись куда-то глубоко. Он не спрашивал, не предлагал, а приказывал. Она чувствовала, как больно сжимается сердце, но сделала первый несмелый шаг за ним. Он был самым сложным. Ей так хотелось сбежать, потеряться и навсегда исчезнуть, но она не могла. Не сейчас, когда её семья была под угрозой.

Ещё вчера она так ждала этого брака, так хотела быть его женой, а сейчас позорно тряслась как осиновый лист.

Его рука, огромная и притянула её за талию, когда они вышли из бального зала. Тяжеля дверь отрезала их от шумного праздника, и Айва почувствовала, как на неё накатывает паника. Он нежно погладил её по спине чуть подталкивая вперед. Каждое движение его пальцев было легким, почти нежным, но абсолютным в своей власти. Айва не могла вырваться. Она могла лишь дрожать от страха перед неизбежным.

Шаги Рэйдена были размеренными и неумолимыми, как маятник на часах, отсчитывающие последние её минуты.

Длинный коридор, выложенный темным камнем, сливался в один бесконечный тоннель.

Вскоре он остановился перед массивными дверями из темного, почти черного дерева. Дверь отворилась, и он легонько подтолкнул её внутрь, открывая комнату.

Внутри было прохладно. Воздух казался густым, пропитанным запахом старого дерева, хвоей и морозом.

Дверь за ними тихо закрылась. Щелчок прозвучал слишком громко. Они остались наедине. Сердце Айвы застучало сильнее. Её казалось, что ещё один удар и оно разобьет её грудную клетку. Она сделала шаг назад, спиной упершись в холодную дверь, чувствуя, как ледяная паника застилает её разум. Он медленно повернулся к ней.

– Теперь, – его голос прозвучал тише, но в нем звучала угроза, – Ты моя собственность. Моя игрушка. Я могу делать с тобой все, что пожелаю в эту ночь… И никто не посмеет меня остановить. Ты понимаешь это?

– Да, хозяин, я рада, что вам нравится, – тихо говорит Айва, стараясь скрыть панику.

Он медленно обходит вокруг неё, рассматривая её с холодным интересом. Она видит этот интерес в его глазах, и он до ужаса её пугает.

– Ты такая маленькая и хрупкая.

Его глаза скользят по её телу, словно оценивая. Он подходит ближе и кладет руку её на талию, проводя кончиками пальцев по бедрам.

– Идеальный размер для меня.

Айва дергается в попытке отстранится, но быстро берет себя в руки замирая.

«Бежать – не вариант» – говорит она сама себе.

Его пальцы чуть сильнее сжимают талию:

– Ты ведь еще девственница, не так ли?

– Да, – шепчет Айва.

Этот вопрос унизителен для неё. Девушки её народа не смеют быть с мужчинами до свадьбы.

Он хмыкает с одобрением, легкими касаниями проводя по её шее.

– Ты и правда очень послушная, девочка. Это делает тебя такой… привлекательной.

Он чуть прикусил губу, будто мысленно представляя все, что хочет с ней сделать. Айва боится, но её все равно тянет к нему. Его прикосновение такое нежное, так будоражит её воображение

– Думаю, мы отлично проведем эту ночь. Начнем «играть»? – тихо спросил он.