В бурьяне что-то зашевелилось, раздался скрип ржавой качели. Я повернулся на звук и готов был поклясться, что вижу на качеле тёмную мальчищечью фигурку и чувствовал холодный взгляд из темноты…

Мальчишки прибежали когда на улице совсем стемнело. Над далёкими белыми высотками догорали отсветы заката, а солнце уже ушло, спустилось за чернеющий вдали лес. За лесом мерно гудела электростанция. Тёмная осенняя ночь вступала в свои законные права. Округа затихала, не лаяли даже собаки. А позади нас шуршала на ветру сухая трава, крапива и чернобыльник. Мы спрыгнули в траву и пошли вдоль заборов к пожарному пруду, влезли на забор.

Сидя на заборе и болтая ногами, мы травили байки о всякой нечисти. О чертях, водяных и привидениях…

– Один мальчик ночью боялся стука капель, – вспомнил байку Костя. – Кап-кап-кап! И вот он лежит в постели, дрожит от страха и слышит как капает вода. И сначала пошла посмотреть сестра. Ушла и не вернулась. И снова: кап-кап-кап! На следующую ночь ушёл и не вернулся папа. И опять: кап-кап-кап! За тем исчезла мама. Следующей ночью стук капель стал ещё страшнее! Тогда мальчик собрал всю свою смелость и пошёл на стук капель и увидел папу, маму и сестру. Они стояли в ванной и чинили кран, а из него: кап-кап-кап!

– В одном доме на стене кухни было красное пятно! – начал увлечённо рассказывать Влад. – Подходит к нему отец, а из пятна жуткий голос: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" Отец хотел стереть его, а из пятна вылезла рука и затянула его. На следующий день подошла к пятну мать, а пятно ей: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" Она хотела его стереть и её тоже затянуло. На другой день подходит к ней мальчик и пятно ему: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" А мальчик ему рассмеялся и говорит: "А херши-колы не хочешь?"

– А я такую знаю, – начал я. – Жил один мальчик в старом доме. И как только он ложился спать, то видел на потолке жёлтое пятно. И с каждым днём оно становилось больше. А наверху чердак. Отец решил узнать, что там на чердаке… и не вернулся. А пятно увеличилось. На следующий день пошла мать… и тоже пропала. А пятно стало ещё больше и страшнее! На третий день пятно залило весь потолок и мальчик дрожа от страха, сам полез на чердак. Вокруг был таинственный полумрак… И тут он увидел, что на чердаке сидит котёнок и писает, а его родители стоят рядом и ругают котёнка!

– Мальчишки, вы чего тут? – раздался за нашими спинами девчоночий возглас и мы едва не слетели вниз от испуга.

У забора стояла Светка Загремухина. Девочка держала в руке букетик из осенних листьев и довольно улыбалась.

– Светка, зачем так пугать? – выдохнул я, убирая со лба волосы.

– И без тебя страшно! – насупился Даня, прижимаясь ко мне.

– Ну ты и вредина, – буркнул Владик и отвернулся от Светки. – Кинуть бы тебя за это в крапиву!

– А я крапивы не боюсь, – замотала головой Светка и ехидно улыбнулась.

– И я не боюсь крапивы, – решительно заявил я, серьёзно глядя в Светкины зелёные глаза, которые сузились в ехидные щёлочки. – Мы с Тимой и Данькой в крапиву нагишом заходили и ничего страшного! Даканьте лазали?

– Ага, – подтвердили Тим и Данька.

– А Владька боится крапивы! – ехидно хмыкнула Загремухина.

– Вот ещё! – обиженно насупился Владик.

– Боишься!

– Нет не боюсь!

– Нет нет!

– Нет да!

Они чуть не подрались.

– Тебя бы в крапиву! – обиженно фыркнул Владик, но тут же улыбнулся и у него на щеках появились ямочки. – Кинешь девочку в крапиву и она визжит!

Светка показала ему язык. Влад обещал оттаскать её за косичку, хотя он не обидел ни одной девочки, если конечно они сами его не доводили.

Загремухина надула губки и зашагала к себе домой.

– А я такую страшилку знаю, – заявил Витя Лагунов. – Сел как-то один человек новости посмотреть, каналы переключал и видит на одном программу: на чёрном экране голову, с каким-то неживым лицом. Будто мёртвым. Тут и началось! Телек всякие ужасы стал показывать под зловещую музыку. Человек хотел выключить телевизор, а он не выключается, хотел зажмуриться, а не выходит. Так и смотрел он всю эту жуть… Кто-то говорит, что в тот день телевещание было взломано, а кто-то, что это передача-фантом. Смотрел он, смотрел и тут снова голова та появилась и слово "конец" на экране засветилось. И телек сам потух. Еле-еле от ужаса из кресла встал, подходит к зеркалу и видит: превратился он в дряхлого деда, и понял, что пока он смотрел эту программу, вся жизнь его прошла. И тут на зеркале тоже появилось слово "конец", и он увидел на подоконнике Карлсона. Как из мультика, только жуткого, с винтом погнутым и ржавым. В руке у него большая банка. А в банке совсем не варение, а кровь! А в крови пальцы откушенные плавают и вырванные глаза! Подхватил Карлсон человека и унёс в потусторонний мир…

– И чё, панатри такая программа по телевизору есть? – ужаснулся я.

– Может и есть…

– А ты её видел?

– С ума сошёл?! Её ни в коем случае смотреть нельзя!

Мы спрыгнули с забора и залезли на карусель.

– А пошли за херши-колой? – предложил Тим, которому не сиделось на месте.

– Пошли, – согласились мы с мальчишками.

Ветер носил по улице осенние листья. Мы шли и пили газировку.

– Пацаны, вы тут? – прозвучал рядом Кирькин голос.

– Мы здесь, идите к забору! – отозвался я.

Мы обрадовались ребятам и зашагали навстречу.

– Тут крапива… – боязливо заметил Витя Лагунов.

– Да чё ты трусишь! – воскликнул я. – Будешь херши-колу?

– Кто тут ещё трусит!

– Ну чё, пошли к мёртвому дому?

– Пошли, – сказал Гурька Симаков, включая фонарик.

Вместе с ребятами мы шли к заброшенной бойлерной и по пути рассказывали друг другу всякие ужасы.

– Если тихой и тёмной ночью прийти к заброшенной бойлерной, – зловещим голосом рассказывал Влад, – то можно увидеть, как окна её горят таинственным сиянием! А ещё звучит тихая и жуткая музыка, и слыша её, кажется, будто завывает ветер.

– А ещё можно увидеть в окне дома девятилетнего мальчишку который что-то кричит в форточку, – подхватил Витя Лагунов, – а проходя мимо его квартиры тебя пробирает по коже мороз, когда дёргается дверная ручка. Ведь в той квартире давно никто не живёт. Но говорят: он всё ещё там!

Было жутковато идти по утонувшей в сумерках улице. Горели фонари, светились окна домов, но всё равно жутко. Никого не было, будто люди боялись сунуть нос на улицу, когда темнота скребётся в окна и поджидает за дверью…

– На верхнем этаже живёт ведьма, – рассказывал Кирилл, – а под крышей спит чудище. В окне первого этажа не раз видели петлю висельника. А как чудище появляется, то окна вспыхивают призрачным огнём.

А зловещий дом уже виднелся вдали.

Закоулок страха…

Ходить сюда и днём-то был было страшно. А уж ночью…

– Жуть, – приобнял меня и Влада за плечи Гурька и мы ещё ближе подошли к дому, – даже за турбу новую я в него ночью не заберусь!

– А я бы и днём сюда не сунулся! – содрогнулся Костик Раскатов, не спуская глаз с озаряемой лунным мерцанием зловещей бойлерной. – За пробками и транзисторами ладно, но лазать в дом, я не стану.

– А пролезть в дом всё равно надо, – задумчиво протянул я, запуская пятерню в волосы и убирая их со лба, чтоб не лезли в глаза. Но волосы всё равно густой каштановой шапкой спустились обратно. – Может он на самом деле пуст и мы только напрасно его боимся?

– А панатри, чего мы боимся? – воодушевлённо спросил Ваня Спицын. – Полезли в окно, посмотрим!

– Может утром сюда вернёмся? – с надеждой предложил Влад, оборачиваясь ко мне. – Ночью страшно, днём нечего и пытаться, застукают ещё, и родичам нашим скажут, а утром все взрослые спят!

Заброшенная бойлерная утопала в бурьяне из крапивы, чернобыльника и лебеды, темнели её выбитые окна. Она была тихой и зловещей…

– А ещё возле этой бойлерной гуляет огромный чёрный пёс, – сказал Кирик, с опаской поглядев на бойлерную. – Это тот дядька, который повесился.

Мне сделалось неуютно. Я вспомнил, как, проезжая мимо на велосипеде, вечером иногда видел какую-то чёрную собаку, которая гуляла по лужайке. Я зажмурился и отчаянно замотал головой, удивляясь, какая жуть лезет в голову…

– Серёнь, ты чего? – взял меня за руку Владик.

– Я ничего, – успокоил я друга.

– Ты тоже их видел? – прищурился Влалик.

– Угу, – неохотно ответил я. – Они по ночам всех пугают…

– А я просыпаюсь сегодня, – неуверенно начал Владик, – слышу шорох и стуки, гляжу, а на полу игрушки шевелятся, будто кто-то невидимый играет ими. Я будить Лизу, она меня по шее, за то, что спать не даю. А как она опять легла, так игрушки опять зашевелились!

Вдруг что-то упало и глухо грохнуло, разбилось и раздался чей-то хриплый и скрипучий смех. Мы окаменели от страха. Сейчас появятся призраки мёртвого дома, а может и чудовище. И схватят нас!

– Мотаем отсюда! – первым пришёл в себя Ваня Спицын.

Мы дали дёру от жуткого дома и очухались только на нашей улице.

– Завтра посмотрим, кто там живёт, – сказали мы с Тимом и Данькой ребятам, влезли через крышу в комнату и завалились на диван.

Комната погрузились в темноту.

В доме ещё не спали. Наши и Владькины родичи пили чай.

– Мальчики, вы бы хоть чай попили… – сказала нам мама садясь рядом и трогая меня за ногу. Мамины руки были мокрыми и холодными.

– Мам, я устал, – зевнув, ответил я. – Эта школа, эти уроки…

– А ты не заболел? – забеспокоилась мама. То, что я сказал, что устал её удивило и обеспокоило. Обычно она всё время жаловалась, как она устала от моей беготни и того, что я выкомариваю, и что меня никак не угомонишь.

– Нет мам, просто утомился в школе, – соврал я. О том, что мы с мальчишками ходили к мёртвому дому я благоразумно решил промолчать.

– Ещё бы! – дружелюбно фыркнула Владькина мама. – Днём они с моим Владькой в школе на головах стояли, играя на нервах у учителей и вожатых, а потом устали! Владька так набегался, что тут же уснул…

– Ладно, – сказала моя мама, – пойду этих гулён спать укладывать…

Я сладко потянулся и глядя на маму сонными глазами, улыбнулся.

– Ну ладно, я вас накрою, – улыбнулась мама, погладила по голове и поцеловав, накрыла нас с Тимом и Даней покрывалом. – Спите мальчики.

На границе сна и яви я вдруг услышал чей-то гадкий смешок и увидел, как какие-то фиолетовые мохнатые щупальца втянулись под кровать…

Разбудил меня скрежет. Я сел на диване и прислушался. Звук повторился и сон сдуло с меня прохладным ветерком. В закрытое окно кто-то скрёбсся. А жёлтые занавески колышатся, будто на таинственном ветру…

Нашарив в темноте кроссовки, я обулся и подошёл к окну.

Но за окном никого…

"Кто это скребётся?" – крикнул я, распахивая окно.

Но ответила мне лишь ночная тишина.

Я сбежал по гремящей лестнице вниз и спрыгнув на землю, побежал на лужайку и очутившись в высокой росистой траве я огляделся. Моя улица выглядела странно. Она казалась другой…

"Да это вообще не моя улица! – вдруг догадался я. – Вон проспект, вон высотки… Минутку… А где же наш городской пруд?"

Но пруд исчез и дома были другие. Тёмную ночь еле рассеивал тусклый свет луны и звёзд. Глухая тишина накрыла незнакомую спящую улицу.

Дома тёмными силуэтами высились на фоне ночного неба. Луна висела в небе и освещала старую бетонку, но дома оставались тёмными. Уличные фонари не горели, а столбы были деревянные.

Во дворе играли какие-то незнакомые дети.

А асфальт будто покрылся инием и ногам было холодно даже в кроссовках. Надо вернуться домой и одеться…

Я оглянулся и замер. Наш дом пропал. С удивлением я смотрел, как изменилась улица. Мне сделалось неуютно, даже страшно.

"Исчез… – озадаченно выдавил я из себя. – Чёрт, где это я?"

И тогда я увилел знак. На знаке было написано:

"Улица страшных снов"

Оставаться в этом странном месте я боялся и побежал на косогор. Добежав до пустыря, я влез в травяные заросли. У столба с погасшим фонарём я увидел мальчика. Мальчик был чуть старше меня и выше. Он стоял на краю пустыря и жалобно плакал, закрыв лицо ладонями. Мне стало жалко мальчишку. Вдруг его обидели хулиганы? Может те мальчики на лужайке…

"Мальчик, кто тебя обидел? – участливо спросил я заплаканного мальчишку, подходя к нему. – Ты мне скажи, я его быстро отколочу!"

Мальчик ничего не ответил и продолжал плакать. Я взял его за руки и посмотрев в лицо, едва не закричал от страха. На меня смотрел череп.

Мальчик был привидением…

И тут за его спиной из травы появилась зловещая тень. Я испугался, и будто врос в землю, а тень схватила мальчика и утянула в бурьян. Его жалобный крик уносился всё дальше на пустырь.

Силы вернулись ко мне и я побежал, не чуя ног, подальше от пустыря. Улица была темна и лишь ночные дети играли на лужайках. Но голоса их были невнятны и глухи. Я не мог разобрать ни слова. Это мне показалось очень странным. Мне хотелось быстрее убежать с этой странной улицы. Я сам не заметил, как очутился на лужайке перед бойлерной. Рядом плакал ещё один мальчик. И мне вдруг самому захотелось зареветь.

"Мальчик, а ты почему плачешь?" – вырвалось у меня и я вздрогнул.

Мальчик убрал ладони с лица и я увидел, что он тоже был призраком. И на этот раз я закричал, но поскользнулся на траве и упал на землю.

И тут появилась чёрная тень.

"Беги! – закричал я мальчишке. – Она сейчас тебя схватит!"

"Я не могу отсюда убежать, – тихим голосом произнёс мальчик, направляясь ко мне через лужайку. – Мы все заблудились на пустыре, потому, что испугались. И вы тоже заблудились! Вы теперь в плену у своих страхов!"

"У каких ещё страхов?" – растерялся я.

"Они теперь всюду, вы от них не спрячетесь! – обречённо сказал призрак мальчика. – Они будут всюду вас пугать, если вы не сумеете их побороть!"

Мальчик незаметно подошёл ко мне и тут я заметил, что за спиной у него сгущается тень. Сейчас призрак схватит нас и утянет в царство кошмаров…

Зловешая тень утащила мальчишку в бурьян, и погналась за мной. Я бросился бежать со страшной лужайки.

Я бежал и бежал и вдруг очутился под окнами школы. Она утопала в высоких травах и казалась заброшенной.

Лунное сияние озаряло её. Но это была не наша школа!

Она была большой, кирпичной, мрачной. Мне стало интересно и я подошёл ближе, рассмотреть странную школу. Тёмные окна вдруг вспыхнули жёлтым светом. И тут со страшным скрипом медленно распахнулась дверь школы, и луна осветила ту самую чёрную тень, клубящегося чёрного призрака, закутанного в длинный чёрный балахон. Лица призрака я не разглядел, но его красные глаза смотрели на меня из клубящейся тьмы под капюшоном.

"Кто ты? – дрожащим голосом спросил я у призрака. – Чего вы все ко мне привязались?!"

"Я то, чего ты боишься больше всего на свете! – скрипучим зловещим голосом заговорил чёрный призрак. – Я таюсь в каждом тёмном угле, поджидаю ночью под окнами, стерегу за дверью. Я хватаю тебя за ногу, когда ты слезаешь ночью с кровати. Я живу в темноте!"

"Но в наш двор-то зачем вы забрались? – застонал я, всплестнув руками. – Тут и без вас тошно, а теперь вы ещё пугаете. И не боюсь я темноты!"

"Боишься! – сказал призрак. – И не только темноты!"

Из окон и двери хлынула потоком вода. Она затопила всю улицу и я очутился на дне озера. Кверху поднимались цепочки пузырей. Школа стояла, покосившись, из её окон шли пузыри. Вид у неё был мрачный неприветливый. Вместо травы колыхались водоросли, обвивая мне ноги.

Призрак исчез, но вместо него откуда ни возьмись возникли тренер по плаванию и три девочки.

"Ну вот, теперь ты с нами! – торжествующе улыбнулся тренер. – Мы так долго тебя ждали…"

Я почувствовал, что захлёбываюсь. Я что есть сил рванулся к свету, который бил откуда-то сверху, рассеивая водную муть и вдруг очутился у окна в нашем классе. Был вечер, в классе сгущался полумрак. За окном колыхались на ветру в оранжевом свете заката густые зелёные травы.

Вдруг в окно кто-то застучал. Я вздрогнул и отпрянул от окна.

"Серёня, проснись! – звали меня с той стороны. – Они у тебя за спиной!"

Мне на плечо легла чья-то холодная рука. Я обернулся и вдруг полетел вниз, в полную зловеших воплей черноту.

Со всего маху я упал на диван и открыл глаза, но несколько секунд я ещё слышал удаляющийся смех чёрного призрака.

В голове носились обрывки того, что причудилось во сне. Дети, которые заблудились на пустыре, незнакомый город…

"А наша школа? – подумал я, с тревогой глядя за окно, за которым, как привидение болтался на ветке белый пакет. – Она наша, или как во сне?"

Но это был лишь сон. Я зевнул и накрылся одеялом. Завтра в школу…

Глава IV

Несчастливый день

Утром в школу я собирался с неохотой. Наверное потому, что не выспался, а может из-за двойки, которая и испортила мне настроение. Двойку я схватил в среду, и сегодня я дожен был исправлять её после уроков.

Первая учебная четверть заканчивалась, осталось две недели до осенних каникул, а тут ещё двойка и занятия в школе в то время, как ребята гоняют мяч.

– Мальчики, вставайте, в школу опаздаете! – сказала мама, за ноги вытянув из-под одеяла Тиму, Даню и меня. – Бегите умываться и делать зарядку!

– Ну мама-а-а-а! – застонали мы, зевая спросонья.

Было ровно восемь утра. Мы умылись, но умывание превратилось в брызготню и мама вытащила нас из ванной, мокрых с головы до ног.

– Вы не умываетесь, а балуетесь! – сдержанно сказала мама.

И погнала нас собираться в комнату. Мы заправили зелёный диван и под музыку из радио, которое висело на стене начали утреннюю зарядку.

Зарядка как всегда закончилась у нас весёлой вознёй и маме пришлось нас растаскивать, чтобы мы за игрой не опаздали в школу.

– Ах какие вы у меня ещё дети, – снисходительно вздыхала она.

Мы покидали учебники в портфели и зашагали в тамбур.

– Чё-о-о-орт! – простонал я, вспомнив, что сегодня ещё и пятница.

– Ты чего, Серёнька? – насторожился Тим.

– Сегодня пятница, – безрадостно вздохнул я. – Несчастливый день!

– Ну и что? – удивился Данька. – Подумаещь, пятница…

– Ага, – возразил я, – ты забыл что ли, что по пятницам часто бывают всякие контрошки и диктанты? И к доске в этот день вызывают чаще, чем всегда, а я так и не выучил эти несчастные уроки!

Данька озабоченно закусил губу.

– Может не спросят, – с надеждой ответил он.

– Как же, не спросят! – язвительно сказал я. – Ты чтоль Таньку не знаешь? К тому же сегодня пятница! Такое будет!

– Мальчики, что вы там возитесь? – подала голос мама.

– Идём! – откликнулся Тима, и озабоченно поглядел на нас. Он тоже не выучил уроки. Не выучил их и Данька.

"А сегодня наверняка спросят, – с тоской подумал я. – Ох как не хочется получить ещё одну пару!"

Сначала я подумал прогулять школу, но тут вспомнил, что если сбегу с уроков, к маме придут вожатые или начальник прионерской дружины. Такое уже бывало, когда я получал пары или доводил учителей своим поведением.

Собираясь в школу, я чуть было не забыл повязать пионерский галстук и приколоть к своей рубашке пионерский значок. Без них бы меня так отругали! Вот Тим как-то забыл повязать галстук, так его домой за ним отправили!

– Ерунда какая-то у нас в школе! – задумчиво сказал Тим, вспоминая этот случай. – Будто без галстука и значка ты уже и не пионер!

– И сменку заставляют таскать! – раздражённо заметил Даня. – Какая сейчас сменка! Сами небось всем советом без неё бегают!

– Надо им бойкот объявить, – предложил я. – Даже у нас в отряде без сменки можно, а в зале занимаемся вообще босиком.

Но попробуй скажи это дежурным! И все ребята шли в школу в красных галстуках, размахивая мешками со сменкой…

Я вспомнил, как в третьем классе, в мае, нас приняли в пионеры. Утром был торжественный сбор с выносом красного знамени, сверкающими горнами, барабанами и почётным караулом у портрета вождя…

И радость! Радость от того, что мы наконец стали пионерами! А пионер должен хорошо учиться. Так считали в школьном совете дружины.

В нашем отряде считали иначе. В него принимали всех ребят. Робких учили быть смелыми, хулиганов перевоспитывали. Ребятам и вожатым было до лампочки, что ты получаешь двойки, лишь бы ты был честным, смелым, держал слово, которое дал ребятам и отряду, и дорожил дружбой…

Школьному совету это не нравилось. Девчонки из старших классов постоянно твердили, чтоб мы прекратили набирать ребят с улицы, а брали только по отметкам в дневнике, и по хорошему поведению.

Об этом твердили на советах всякие отличники.

И я снова вспомнил о контрошке и невыученных уроках.

– Сегодня я точно пару получу! – горько усмехнулся я Тиму и Дане.

– Да не бойся, – утешали меня братья, – чё ты расстраиваешься? Устроим телефон, пока учителка не смотрит. Вытянем в два счёта!

Я немного повеселел.

– Не падай духом, – подбодрил Тим положив мне руку на плечо, а наши кожанные портфели, набитые учебниками и тетрадками болтались за плечами. – На контрошке мир не кончается.

– И после школы сразу домой! – наказала мне мама, когда мы вышли из комнаты. – Домой и делать уроки, а то ты как всегда убежишь, потом ищи тебя, свищи. Лягушка-путешественница!

– Угу! – откликнулся я, и мы побежали по лестнице вниз.

Я наступил на развязавшийся шнурок и чуть не загремел вниз.

– Ну блин! – выругался я, и стал завязывать шнуроки на кроссовке, а когда завязал и хотел догнать ребят, у меня неприятно стукнуло сердце.

С нижней ступеньки на меня смотрел давно забытый кошмар…

На лестнице, на три ступеньки ниже меня, сидел старый, облезлый и порванный плюшевый заяц с одним ухом. Он сидел и злобно буравил меня злобным взглядом своих чёрных пластмассовых глаз.

– Ну чё уставился? – насупился я и сразу вспомнил про Тедди.

Заяц молчал, не пуская меня вниз. Тим и Даня пропали.

Вдруг что-то стукнуло наверху, я подскочил, оглянулся, но никого не увидел, а когда повернулся к страшному зайцу, он уже сидел от меня через две ступеньки. То ли мне чудится, то ли он поднялся на ступеньку выше…

– Кто ты? – дрожащим голосом спросил я. – Чего тебе от меня надо?

Заяц молчал. За спиной у меня что-то завозилось. Я обернулся. Снова никого. А заяц уже был через одну ступеньку от меня.

– Ну чего привязался? – не на шутку испугался я. – Уйди, мне в школу надо!

Заяц не ответил.

– Серёня, в школу опаздаешь! – послышался из-за двери мамин голос.

– Иду я, мам! – снова обернулся назад я.

Если бы мама знала, что тут творится на лестнице! Как я могу спуститься вниз, если эта дрянь меня не пускала! А вдруг она нападёт и вцепится?

Минутку… Где она? Где этот заяц?!

Меня прошибло ознобом. Зайца на лестнице не было.

– Я у тебя за спино-о-ой! – пропищал сзади чей-то тонкий противный голосок. – Оглянись!

Я вздрогнул, медленно обернулся и увидел чёртова зайца за спиной. Его лицо злобно исказилось, плюшевый рот открылся и был полон кривых и острых зубов. А на лапах появились длинные острые ножи.

– А-а-а! – завизжал я и слетел по периллам вниз, подальше от этого чудища. Я выбежал во двор и налетел на Тиму и Даню.

– Ай! Ой! – вскрикнули они и мы забарахтались на земле.

– Мальчики, хватит хулиганить, – высунулась из окна мама, – идите в школу, наказание вы моё!

– Сматываемся! – первым вскочил на ноги я. – Бежим, он в подъезде… он догонит нас!

– Кто? – удивился Тим, когда мы вышли на дорогу.

– Заяц… – нервно выдохнул я, боязливо оглянувшись на подъезд. – Плюшевый заяц…

– Ты плюшевого зайца испугался? – засмеялся Даня, но увидев наверное моё лицо, уже не улыбался. И тоже испугнно глянул на подъезд. – Кто там?

<<1 2 3 4 5 >>

На страницу:

Перейти

3 из 5