Сергей Давыдов. Трудно быть всадником

– Мам, можно я теперь на улицу? – с надеждой спросил я.

– Можно.

– Ура!

– Вон, там тебя друг уже ждёт, – рассеянно заметила мама. – Иди гулять, но если вы опять подерётесь…

– Угу! – кивнул я и моё сердце радостно стукнуло. Находу надев кроссовки, я бросился вниз, и выбежав из подъезда увидел Гурьку Симакова.

Он ждал меня во дворе сидя на трубе.

– Серёнь, ты гулять? – неуверенно, смущённо спросил Гурька.

– Ага! – сказал я, подходя к другу. – А ты… меня ждёшь, да?

– Ну…

– Что ну? Давай по-правде, говори!

– Слушай, ты прости меня, а?

– За что?

– Ну, за драчку… – понуро опустил голову Гурька. – И за чубрика.

– Да ладно, чего уж, я тоже хорош был, – улыбнулся я и обнял Гурьку.

И мы так стояли, обнявшись, минуту, потом вместе пошли по двору.

Я совсем на него уже не злился. Ну подумаешь поссорились. Это ведь не конец света, ведь не всё же время дуться?

– Значит мир, да? – остановившись, с лёгким недоверием спросил Гурька.

– Мир! – просиял я и мы с Гурькой мы снова пошли по двору.

На миг я оглянулся и увидел в окне балкона улыбающуюся маму. Я помахал ей и мы побежали к ребятам, играть в банки-склянки возле бойлерной.

А потом мы гуляли возле гаражей, где мы играли в сотки. Гурька рассказывал мне, что они делали на кружке юных космонавтов.

Я вынул из кармана сотки и биток и огляделся. С кем бы поиграть?

– Серёня, вот ты где! – ко мне подошёл Ваня Спицын, мой друг и командир знаменосцев в нашем отряде. – Нам сегодня на плавание.

– У нас же завтра плавание… – удивился я. – Таня же сказала, что завтра.

– Перенесли. Нам сейчас идти надо.

– А ребята, уже знают?

– Ага, – нетерпеливо сказал Ваня. – Идём, а то опаздаем. И ты Гурька айда с нами, а то опять тебя куда-нибудь унесёт!

Я нехотя сунул соти в карман, и мы со всех ног помчались в бассейн.

2

Возвращаясь с тренировки по плаванию, куда я ходил вечером три раза в неделю, я случайно, во дворе у забора нашёл небольшой зелёный автомат с трещоткой и жёлтый игрушечный пластмассовый нож.

Ножом можно было здорово играть, а вот автомат был сломан.

"Ну и пусть, – решил я, – Не бросать же его здесь?"

И, повесив автомат на шею, я пошёл вдоль дома, размахивая ножом.

– Ду-ду-ду-ду-ду! – играл я, носясь по улице.

Мне навстречу шли Светка и Алёна, поглядев на меня, они сами хитро переглянулись и захихикали. Я насторожился. От девчонок можно было ожидать чего угодно. Особенно от Светки. Эта девочка была самая вредная во дворе, хотя Алёна тоже могла такое выкинуть…

– Рвакля! – дружно сказали они.

– А вы дурочки с маком! – ощетинился я.

– Рва-а-акля! – пропели хором Светка и Алёна.

– Ведьмы! – огрызнулся я. – Чего привязались?

– Рвакля!

– Дебилки!

– Рва-акля!

– Троглодитки!

– Рвакля-а-а-а!!

Я не выдержал и погнался за ними. Сейчас я им покажу! Девочки захихикали и бросились удирать.

Алёну я загнал в лужу. Мы сцепились.

– Ну ты меня достала! – крикнул я, окунул Алёну в грязь. – Вы отстанете от меня или нет?

– Дурак! – подбежала к девчонкам Ксюха Гордеева, сестра Лодьки.

Девочка подбежала и пнула меня. Я побежал за ней. Но с Ксюхой надо было держать ухо востро. Она любила пинать мальчишек между ног. Так оно и произошло, но я вовремя отпрынул, за тем повалил её в канаву и хорошенько оттаскал за косичку, встал, поднял свой автомат и нож и пошёл домой.

– Рвакля! – крикнули мне вслед Светка, Алёна и Ксюха.

– А вы заразы! – разгорячённо бросил я им вслед. – Эй вы, заразы, не пейте воду из унитаза, там ведь кругом одна зараза!

Навстречу мне шёл отец.

– Ну, как жизнь? – добродушно улыбаясь, спросил он.

– Нормально, – хмуро ответил я.

– Дядя Владик! Дядя Владик! – это бежали девчонки. – А Тимка дерётся!

– А сами-то! – возмущённо ответил я. – Чего дразнитесь?!

– А Тима меня в лужу окунул! – наябедничала Алёна. – Смотрите!

– А меня отлупил! – притворно захныкала вредная Ксюха. – И за косички дёргает, знаете, как больно?!

– А вы обзываетесь! – возмущался я. – И между ног бьёте!

Я хотел кинуть в девчонок грязью.

– Я тебе кину! – остановил меня отец. – Они девочки.

– Какие это девочки! – зло сказал я. – Бандитки. И не Тимка я, а Серёня!

– А ну-ка пойдём домой, – отец с лёгкостью поднял меня и взгромоздил на плечо, на котором я повис дрыгая ногами. – А вы девочки не дразнитесь.

Через минуту мама уже открывала нам дверь.

– Принимай свою радость! – со смехом сказал отец маме.

– Ох я с этой радостью воюю уже десять лет! – без улыбки сказала мама.

– Настоящий головорез, – не то шутя, не то всерьёз сказал отец, снимая свой берет и вешая плащ. – Он совершил варварское нападение на девчонок.

Я возмущённо сказал на это, что девочки варварски обзывались. Отец же сказал, что мальчик, отлупивший девочку хуже любого хулигана и мама с ним согласилась. На что я ответил, что это не девочки, а невоспитанные амёбы.

– Нельзя лупить девочек, – наставительно сказал мне отец. – С мальчишками дерись, если обидят, а девочек лупить-последнее дело.

– Эти девки первые… – начал оправдываться я.

– Не девки, а девочки, – поправила меня мама.

– Ну девочки…

– Ты больше не будешь их обижать?

– Не…

Я положил свой автомат и нож и пошёл умываться, потом босиком вылез в тамбур, а мама уже заметила моё оружие и о чём-то разговаривала с отцом.

– Серёня, откуда у тебя это? – настороженно спросила мама, указывая на автомат и нож. Она не любила, когда я, Тима и Даня что-то приносили с улицы.

– Нашёл, – уклончиво пожал плечами я. – Автомат сломан, а нож ничего…

– Ну тогда ладно, – успокоилась мама.

– А что? – насторожился уже я.

– Да мне рассказывали, – неохотно сказала мама, – что у вас во дворе кто-то игрушки у детворы отбирает и ломает…

– Мам, ты чё, думаешь, это я? – обиделся я.

– Нет конечно! Я просто спросила.

– Серёня, это ты? – выбежал из комнаты Даня.

Даня увидел у меня нож и автомат.

– Ух ты, покажи! – воскликнул он.

Я охотно дал брату игрушки. Мы пошли играть в комнату.

Девчонки стояли под окном.

– Вьюжанин дурак! – прокричали они хором.

– Нет, ну вы видели?! – взвинченно воскликнул я. – Да что я им сделал?

Родители на это почему-то многозначительно переглянулись, засмеялись и ушли, а я показал девчонкам язык.

– Серёнька! Данька! Сейчас мультики будут! – в комнату влетел запыхавшийся и раскрасневшийся от бега Тим.

– Смотри Тимка, что я нашёл! – с ноткой гордости сказал я.

Тим повертел в руках нож, за тем автомат, но тот не тарахтел.

– А чё не стреляет? – удивлённо спросил Тим.

– Сломан, – огорчённо сказал я. – А нож ничего.

– Сменял у кого-то?

– Нашёл.

– Везёт же!

А через минуту мы уже дрались за право первым играть новым оружием, отчаянно пихаясь, пинаясь и катаясь по полу. Мама и папа разняли нас, и отняли у нас игрушки. Мама объявила, что мы чудовища и выставила на улицу, сказав, чтоб мы не показывались ей на глаза до вечера.

– Всё из-за тебя! – сердито сопел Тим, когда мы втроём шли по улице.

– Я же первый нашёл! – не сдавался я.

Тим пихнул меня в лужу. Я брызнул в него и мы опять подрались.

3

На улице уже вечерело, по земле ползли тени, с озера тянуло холодом, а на косогоре было светло и дул тёплый ветерок. Пустырь, за забором налился янтарём в косых лучах солнца, висевшего над далёкими высотками. Они тоже были ятнарными и только лес, из которого они поднимались, был тёмный.

Мимо прошёл мальчишка в кедах с распущенными шнурками.

– Стой! – сказал я, и прибавил ласково. – Не бойся.

Мальчишка остановился, с тревогой глянув на меня.

– Ты же себе нос разобьёшь, или коленку, – наставительно сказал я. – Шнурки чего не завязал?

Мальчик потупленно молчал.

– Чего, не умеешь чтоль? – удивился я.

Мальчишка кивнул и зашмыгал носом.

– Смотри, как надо, – мягко сказал я, и показал, как завязать шнурки. – Ну чё, видел?

Мальчишка улыбнулся, но тут же вляпался в жвачку.

– Разиня! – фыркнул я, но без досады. – Ну-ка дай ногу.

И я соскрёб жовку своим перочиным ножиком.

– Ты здесь живёшь? – дружелюбно спросил я.

– Не, – замотал головой мальчик. – За лесом.

– Пойдём провожу, – вызвался я и взял мальчика за руку.

– Мама меня за спичками послала…

– Возьми мои.

Я вынул спички, которые ещё утром стянул у мамы.

– А ты?

– Я новые достану.

Я проводил его до дома и побежал играть с ребятами в вышибалы.

А после второго кона игры меня позвали Тим и Даня и взявшись за руки, мы пошли по улице. Я нарисовал мелом на асфальте рожу.

– Кого ты нарисовал? – спросил Данька и сдвинул шапку на лоб.

– Дашку! – улыбаясь, ответил я.

– Пошли мультики смотреть? – предложил Тим.

– Пошли!

Сидеть смирно в кресле перед телевизором у нас никогда не получалось. Мы всегда устраивали на нём возню и борьбу. Не вышло спокойно смотреть и сейчас. Мы визжали и вскрикивали на всю квартиру. Кресло отчаянно скрипело и стонало. Мы забыли о мультиках и вовсю боролись, лягались ногами и пихались, стараясь сбросить друг друга вниз.

– Мальчишки! – в комнату вошла мама и вздохнула. – Опять дерётесь. Я так и знала. Что опять не поделили?!

– Мама! – обрадовались мы и бросились её обнимать.

Мама снова спросила, из-за чего драка, но мы в один голос уверили её, что мы не дрались, а просто играли.

Всерьёз дрались мы между собой очень редко, но потом сразу же мирились.

– Есть хотите?

– Ага!

Мама ушла на кухню. Возня возобновилась с новой силой.

– Перестаньте баловаться! – крикнула с кухни мама. – Кресло сломаете!

– Да не балуемся мы мама-а!

А по телевизору началась наша любимая передача "Улица Сезам" и мы тут же перестали возиться. Зазвучала знакомая песенка:

"Ты руку дай всем друзьям,

На улице Сезам, на улице Сезам!

Спой песенку всем друзьям

На улице Сезам, на улице Сезам!"

Я знал эту песенку ещё с детского садика и любил эту передачу.

"В мире столько интересного,

Совершенно неизвестного!

Убедишься в этом сам

На улице Сезам, на улице Сезам!"

– Бей морду всем друзьям, – передразнили с улицы Ромик и его приятели, – на улице Сезам, на улице Сезам!

После ужина мама спросила, как мы провели без неё день. Она нас спрашивала об этом всякий раз, когда возвращалась домой.

– Ничего не разбили? – настороженно спрашивала она.

– Нет мам!

– Никаких катаклизмов из-за вас не произошло?

– У-у!

– Точно?

– Честное пионерское мама! Никаких!

Я полез на крышу, но мама отловила меня и заставида идти мыть руки, потому, что они были заляпаны чернилами. Я вымыл их и полез на крышу.

4

Мама отпустила нас гулять, но когда дворничиха в очередной раз привела нас домой, заявив, что из-за наших игр у неё скоро случится разрыв сердца, мама поняла, что выпускать нас на улицу было ошибкой.

"А что мы сделали? – удивлялся я. – Просто грохнули кинескоп…"

Сколько их валялось по здним дворам у леса! Их только ленивый не грохает, но мама сказала, что это настоящая диверсия и припомнила нам сожжёную четыре дня назад дымовуху из старой неваляшки. Лиза тогда отняла её у нас, а когда она шла в отряд, воспитывать малышей, неваляшку стащили старшеклашки и спалили. И едким дымом несло на всю улицу.

А за дымовуху досталось нам! И вот сейчас снова втяпались…

– А кто ракету запустил жильцу в окну? – бушевала мама.

– Это нечаянно… – осторожно сказал я, ёрзая ногой по кафелю.

– За нечаянно бьют отчаянно!

– Да правда мама! У нас просто крыло погнулось!

А вышло почти как в "Денискиных рассказах", только никто не выливал кашу из окна на голову прохожему. Ракета сама влетела этому дядьке в форточку и брякнулась в тарелку полную манной каши.

Так, измазанный кашей он к нам и пришёл.

Мама была в ужасе…

– Драть ремнём вас надо, – немного успокоившись, задумчиво сказала мама. – Это отец терпит все ваши выкрутасы, а я бы вами занялась всерьёз!

Но маме не удалось нами заняться. Она снова куда-то ушла. Иногда она вообще уходила на весь день и мы до вечера играли одни. Спасали Владик и Лизавета, которые жили за стенкой, и другие ребята.

– Серёня, пойди вынеси мусор! – велела мне мама, наконец, вернувшись через полчаса, когда мы разделались со всеми заданиями.

– Ага! – обрадовался я, взял пакет и побежал на улицу.

Выбросив мусор, я зашагал по улице. Солнце висело над лесом, а я не торопился домой. Но завтра мне нужно было тащиться в школу и я двинул назад во двор. Но домой идти расхотелось. Дома тоже было мрачно…

Мама стирает, ей сейчас не до меня…

– Серёнь, пошли гулять! – выбежал из дома Тим.

Мы зашагали вдоль забора, колотя по нему палками.

– Мальчишки, давайте в машину-пиналку! – выбежал следом Даня.

Мы стали играть в машину-пиналку, а кончилось это вознёй на земле.

– Вьюжанины! – свистнули нам Владька, Костя и Серёня Зуев.

Они играли на вросших у забора в мох и бурьян бетонных блоках, на которых тускло сверкала мозаика. Здесь мы часто играли то в войнушку, то в корабль, то в спасателей. Игр здесь мы придумывали много.

– Привет, во что играете? – повеселев, спросил я ребят.

– Мы девчонок обстреливаем! – хитро улыбнулся Костя. – Оно пробегают мимо, а мы в них репьями кидаем!

– Давай с нами! – потянул меня за руку Серёня.

Влезли на блоки и вот мы уже летели на звездолёте и отстреливались из гиперболоидов от космических пиратов и высаживались на планете.

– Внимание, на нас движется инопланетное чудовище! – сообщил Влад.

– Дашка, – простонал я и напрягся. – Опять сейчас привяжется!

– Эй, безобразники, слезайте сейчас же! – закричала нам Дашка.

– Ня-ня-ня! – передразнили мы вожатую.

– Слезайте! – строго прикрикнула Дашка. – Ай!

Я кинул комок репьёв и попал ей в волосы. Дашка завизжала.

– Ну Вьюжанин… – проныла Дашка. – Хулиган! Уличное бедствие!

И убежала, находу пытаясь выдрать из волос репьи и издали крикнула, что таких беспризорных личностей, как мы, воспитывать бесполезно.

– Ну тебе за это будет! – с тревогой сказал Серёня, когда насмеявшись, мы поняли, что натворили. – Пошли отсюда, а то она ещё взрослым скажет!

Небо за крышами, ёлками и высоковольтками было розовое от бьющих в облака солнечных лучей. Мы забежали домой попить.

– Пацаны, айда в войнушку играть! – кричали нам с улицы ребята.

– Идём! – крикнул я в окно.

Через пять минут мы вышли с оружием и началась жеребьёвка, кто в чью команду пойдёт. Играть хотели все, даже малыши.

На трубе одиноко сидел Славка Веткин, тот мальчишка, которого мне пришлось прошлым летом нести на себе из-за его больной ноги.

– А ты чего не играешь? – подошёл я к мальчику.

– Нечем… – печально вздохнул Славка.

– Так у тебя же пестик есть…

– Он сломан. Его управдом наш сломал.

– Как?!

– Я короче играл и нечаянно ему в лысину попал, так он как обозлился и сломал! Сказал, что так мне и надо! Не буду хулиганить!

– Может ещё можно починить… – ободрил Славку я, взяв его пестик.

Но огорчённо вздохнул. Игрушка была безнадёжно сломана.

– Ну возьми мой, – протянул я Славке свой автомат.

– А ты?

– У меня револьвер пистонный есть.

– А что за управдом? – сунулся любопытный Даня.

– Он гад, – с ожесточением сказал Славка. – Самый вредный дядька на улице. Вам повезло, он не в вашем доме. А от него всем ребятам тошно!

– А где он живёт, покажешь? – спросили Славку Алька и другие ребята, которые нас окружили и слушали невесёлый Славкин рассказ.

– Пошли, – решительно сказал Даня. – Потом играть будем.

– Эй, вы куда?! – растерянно крикнул Вадик.

– На кудыкину гору, – сострил Витя Лагунов, накидывая на голову капюшон. Следом накинули капюшоны и мы с ребятами.

– Опять кого-то лупить идут! – сварливо сказала Ромкина мама.

Но лупить управдома мы не собирались. Он был вредным, но не таким гадом, чтобы лупить, как прошлым летом пьяницу с улицы, где высокольтки…

– Может всё-таки отлупим? – спросил Тим, оглядываясь по сторонам.

– Не, лупить каждый может, – резонно сказал Даня. – Надо его так проучить, чтобы на всю жизнь запомнил!

– Где он живёт, знаешь? – спросил я Славу, глядя на дом.

– На втором этаже, – не долго думая сообщил Славка. – У него дверь красная, с наклейками от жвачек. Это мы наклеили!

Алька зашёл в подъезд и скоро вернулся.

– Его нет, – со вздохом объявил мальчик.

– Будем ждать, – решил звёздочка отряда Сашка Жариков.

А ждать пришлось целый час. Наконец управдом показался на улице.

– Он пришёл! – зашептал я ребятам.

Управдом зашёл в подъезд, а вскоре, уже в майке и трениках показался на балконе и стал поливать цветы.

– Идея! – осенило Костика. – Сейчас мы ему покажем!

Наказание, которое мы придумали было ещё хуже, чем жвачка в волосы.

Мы подкрались к его двери, положили завёрнутую в газету собачью какашку и подожгли, а сами спрятались за лестницу.

Вскоре дым затянуло под дверь управдома. Раздался крик, управдом выскочил и прямо босыми ногами наступил в нашу ловушку!

Мы еле вылезли на улицу, держась за животы от смеха, а вслед нам неслись проклятия и обещания сдать нас в милицию.

– Так ему и надо! – мстительно смеялся Данька. – В следующий раз мы ему что-нибудь ещё подложим! Ещё хуже какашки. Мало ему не покажется!

– Ага! – жизнерадостно кивнул я. – Так он от нас не отделается! За каждую гадость ребятам мы ему создадим жуткую жизнь!

И всё ещё смяесь, мы вернулись в наш двор и начали игру в войнушку.

Глава III

Всё о том же гудят провода

1

Утреннее солнце выглянуло из-за крыш и затопило золотистыми лучами нашу комнату. С улицы в форточку несло запахами весенней земли и прелых трав. Холод пощипывал кожу, по полу носились сквозняки. Я вышел на балкон, выглянул на улицу и увидел, что ребята уже собираются во дворе у бойлерной.

Наш дом с застеклёнными балконами и надстройками на крыше так и горел на солнце янтарём. Золотились лесные верхушки за домами, а на западе в небе ещё блестело серебристое блюдце луны.

– Серёнька! – в люк оранжереи просунулась лохматая Владькина голова.

– Мы сейчас, жди нас на крыше! – откликнулся я и стал будить братьев.

– Не хочу в школу! – спросонья застонал Тим.

– У нас сегодня дежурство, – успокоил я Тиму, – а потом сбор метеллолома и мусора....

Даньку мы разбудили вдвоём. За тем мы заправили диван и сунув ноги в кроссовки и кеды и полезли на крышу.

Ребята шли в школу. Нам идти было ещё рано и мы с мальчишками побежали во дворы играть в галю. Бегали по гаражам и трубам, стараясь не касаться ногами земли, чтобы не стать галей и водить.

Я чуть не упал с труб. Вовремя обхватив руками и ногами трубу, я повис в воздухе. Мой школьный берет слетел вниз.

– Всё, я тебя загалил! – осалил меня за ногу Алька.

И мне пришлось водить свой кон.

– Мальчишки! – к нам подлетела на аэромопеде Лизавета. Аэромопед гудел и покачивался в воздухе. – Вы о срочном сборе забыли? Живо в отряд!

Владик застонал и сжал мою руку. Он хорошо знал страсть своей старшей естры воспитывать нас, мальчишек. И в школе и во дворе.

– Сбор! – страдальчески воскликнул Влад. – Опять!

– Я вас жду, мальчишки, – не тепрящим возражений голосом сказала Лиза и умчалась.

Мы нехотя прекратили игру и одев пионерскую форму явились в отряд.

В пионерскую комнату мы заходить не стали, а пошли сразу в зал. Надо дождаться ребят. Но едва мы сели на подоконник поиграть с мальчишками в сотки, как дверь со стуком раскрылась.

– Мальчики! – на пороге возникла Лиза. На рукаве её чёрной отрядной рубашки красовалась красная повязка.

– Чего тебе? – недовольно спросил я.

– Капитаны, знаменосцы, горнисты и барабанщики, – взволнованно сказала Лиза, – живо на сбор! Дело очень срочное.

Я настороженно глянул на вожатую. Вроде я сегодня ничего такого не натворил, но вожатая ответила, что сегодня не до меня. Лизавета сказала, что меня она слопает в следующий раз, если чего-нибудь опять натворю…

2

Сбор отряда проходил в пионерской комнате. На стенах висели пионерские плакаты, красные вымпелы, в углу у доски стояло краное знамя, на шкафу стояли гипсовый бюст вождя, кораблики и самолётики.

В комнате было приятно находиться. Светло, просторно. Когда я был маленький, мне особенно нравилось сюда ходить. Часто меня водили сюда, когда я устрою какое-нибудь бедствие или схвачу двойку по поведению.

Из окона, которое выходило на дворы виднелись облицованные плиткой и утопающие в зелени двухэтажные и трёхэтажные дома и антенны. Сейчас солнце особенно красиво сверкало плиткой.

– Все капитаны групп здесь? – деловито поднялась из-за стола Лиза. Значёк сандружины сверкнул на солнце.

– Здесь, – хором ответили Илья Громов, Ваня Спицын, Кирик, Витя, я, и ещё четверо мальчишек и девчонок.

– Илья, что за вид? – метнула на Ильку строгий взгляд Лизавета. – Почему у тебя ноги ободраны?

– А это он на столб вчера лазал! – наябедничала Алёна.

– Зачем?

– Змей малькам доставал.

– Ябеда! – метнул Илька на Алёну рассерженный взгляд.

Илька учился уже в шестом классе. Совет дружины закрепил его вожатым за нашим первым отрядом.

– Начнём, – немного успокоясь, сказала Лиза. – Вот наш план. Илья, ты берёшь свой отряд, вы идёте в понедельник во дворы. Мальчишки прыгают с заборов, возятся на земле и ранятся о стекло. Я уже замучалась их лечить. И ещё надо собрать весь мусор с пустырей и у гаражей. Ребятя ранятся о железяки, когда там играют. Встречаемся у школы.

– Легко сказать, собери! – с иронией хмыкнул Лёнчик. – Знаешь сколько туда накидали мусора?

– А я и не прошу собрать всё за один день, – возразила Лиза. – Нам работы на всю весну хватит. В ней будет участвовать весь наш отряд.

– Справимся, – успокоил вожатую Ваня Спицын.

– Тут ещё одна проблема, – покусав губу, сказала Лизавета. – Многие мальчишки в школе и в отряде вроде самые образцовые пионеры и активисты, а что они делают во дворе-е-е!

– Ты нас в хулиганы не записывай, – с возмущением оборвал вожатую я.

– Я не о вас ребята, – замотала головой Лиза. – Хотя вы тоже хороши. А вот во дворе появились такие мальчишки! Режутся в банки-склянки, рисуют на гаражах и стенах домов, дерутся, кидают летучку в потолок подъездов. А вчера четверо ребят запустили камнем в форточку одному жильцу.

Лиза внимательно посмотрела на меня.

– Это не я, – повёл я плечом.

– Не ты, – сдержанно огласилась Лиза, – но это уже никуда не годится. Сначала камень, потом ненароком сшибут газовую трубу, пожар устроят. Ребята ходят по клумбам, как по асфальту, что-то постоянно взрывают…

– Начало-о-ось! – со вздохом протянул Кирилл Смирнов, которого Лизавета постоянно воспитывала на сборах и советах.

– Вы пример ребятам подавать должны! – не унималась Лиза. – А вы сами чуть что, сразу с хулиганами заодно! На вас взрослые жалуются. Воспитанием ребят не занимаетесь. Клуб нам для чего? Для того, чтобы ребят с улицы тащить и делом занять! Чтобы во дворах ни одного хулигана не осталось.