Сергей Давыдов. Трудно быть всадником

– Здорово мы её окунули! – довольно щурился Тим.

– Не то сло-ово! – протянул я, чувствуя, как меня распирал смех.

– Видели бы вы Дашкину рожу! – хохотал Влад.

Играло радио на столбе:

"Я шёл и расспрашивал разных прохожих,

Про красную мышь и зелёную лошадь.

И мне отвечали десятки прохожих:

Таких мы не видели, даже похожих…"

Влад шёл рядом, мы держались за руки. Владькина рука была твёрдая, тёплая, и мне было хорошо, но всё равно лёгкая тревога не уходила.

Мы двинулись по бетонке, на которой ребята рисовали мелками.

"В волнении я прибежал на причал,

Где белый кораблик кормою качал.

Кораблик уже уходл от причала,

Зелёная лошать у борта стояла!

А красная мышь мне махала с кормы!

С тех пор к сожаленью не виделись мы…"

Начались вечерние мультики, а после них я побежал показаться маме, хотя и знал, что меня ждёт дома сильный нагоняй. Я ушёл купался в школьный бассейн, и там я прыгал с вышки и нырял.

Я вернулся во дворы и пошёл искать ребят. Мне навстречу вышел мальчишка, потирая исцарапанные руки.

– Обо что поцарапался, Симка? – улыбнулся я, узнав мальчишку.

– Об кошку! – жизнерадостно сказал Сима. – Они такие царапучие!

– Мучил её что ли? – нахмурился я.

– Не… – замотал стриженной головой Симка. – Я её хотел домой отнести…

Я взял его за руки и сосредоточился. Через две минуты царапины на руках мальчишки покрылись корочкой и зажили.

– Болит? – участливо спросил я друга.

– У-у! Как ты это сделал?!

– Не знаю… Иди помой руки. А то вон как ты их испачкал.

Симка кивнул, но забегать домой не стал, а вымыл руки в луже и побежал играть к малышам на лазалки, а я ушёл гулять.

Через час я направился в школу, узнать расписание занятий. Я прошёл плотину и двинулся берегом озера мимо домов. Водокачка вязко стучала, качая по трубам воду в нашу школу и в соседние дома, за заборами.

– Мальчик, – кто-то робко тронул меня за рукав.

Я обернулся и увидел незнакомого маленького, пухлого белобрысого мальчишку в оранжевой куртке и красной кепочке. За ним столпились ещё трое его ровестников, все пыльные, взъерошенные.

– Чего тебе? – с неловкостью спросил я.

– Мы в мячик играли, а он вон куда залетел… – потерянно сказал мальчик и показал на забор, который был выше их. Мячик лежал под балконом.

– Достать не можете? – догадался я.

– Ага… – растерянно сказал мальчик и его друзья закивали. – Мы бы сами достали, да тётя Лида ругаться будет. Она нас знает уже.

– Вон она, – озабоченно произнёс другой мальчик, – с тряпкой и шваброй..

– Ладно, я сейчас, – кивнул я. Ребятам надо помочь, а если пройти мимо, это будет свинство. И страх их мне был знаком. Сколько раз нам приходилось лазать за мячами и выслушивать от крикливых тёток, какие мы хулиганы.

Забор для меня был низкий, я лазал и повыше, но сетка была мелкая и носки моих кроссовок часто срывались. Но я всё-таки влез, спрыгнул и, стараясь не наступать на клумбы, добрался до мячика.

– Ловите! – крикнул я и кинул мальчишкам мяч.

– Спасибо! – обрадовались ребята.

Я снова взобрался на забор, как вдруг услышал крик дворничихи:

– Что ж вы вытворяете беспризорники! Люди клумбы сделали, а вы их топчите!

И тут же она налетела на меня и на мальчишек с грязной половой тряпкой, ребятя завизжали и в испуге побежали в конец улицы.

– Пионерский галстук носишь, – голосила тётя Лида, – а хулиганишь!

– Я не хулиганил, я мяч доставал! – успел крикнуть я, но тут тряпка хлестнула мне по шее и я упал на асфальт.

Правую коленку пронзила боль. Я как мог старался не зареветь. Но слёзы всё же рванулись. Не от боли, а от обиды и злости.

– Ай! – отчаянно крикнул я, поджимая коленку. – Что я вам сделал?!

– Ещё мало тебе досталось! – брюзгливо ответила дворничиха.

– За мячик, который ребята нечаянно закинули?! – негодующе крикнул я, поднявшись и морщась от боли.

– Ишь какой заступник нашёлся! – ещё сильнее заголосила тётка. – Вот скажу управдому, что вы делаете с клумбами! Жильцы трудились не для того, чтобы вы топтали их и кидали мячи куда попало!

Жильцы трудились видите ли! А на ребят им наплевать!

С нами они не считаются!

– Значит из-за клумб ребят можно тряпкой бить? – разозлился я.

– Ещё и дерзит взрослым! – возмущалась тётя Лида. – Совсем распоясались, пацаньё уличное! Беспризорники!

Я понял, что объяснять ей было бесполезно. Бесполезно говорить, что чувствуют дети, если мяч или самолётик залетели туда, откуда их почти не достать, и когда взрослые, вместо того, чтобы помочь, доводят их до слёз…

– Говорящая ветчина! – огрызнулся я, увидев, как её мясистые руки выжимают половую тряпку. – Амёба невоспитанная!

– Что-о-о-о?!

– Что слышала, драная сколопендра!

На меня нахлынуло такое отвращение к этой тётке, какое всегда появлялось, если взрослые нагло вмешивались в ребячьи дела, считая, что только они всегда и во всём правы, от чего у детей всегда были слёзы.

– Гнать вас надо из пионеров! – сварливо крикнула тётя Лида.

Ребятишки с мячом всё ещё были во дворе. Их испуганные глаза смотрели то на меня, то на дворничиху.

Боли я почти не чувствовал, была только обида. Вот таким тёткам верят и таких слушают. И попробуй докажи потом, что ты не нарочно, что ты мячик доставал, а не хулиганил. А коленка кровоточила…

– Ведьма! – дрожащим от злости голосом крикнул я тётке.

Бросив швабру, она ушла куда-то за угол.

– Управдому жаловаться пошла, – с тревогой сообщил один из ребят.

– А я его не боюсь, – вытирая слёзы, с ожесточением сказал я. – И её тоже не боюсь. Пусть жалуется, хоть до посинения!

– Влетит… – озабоченно покусал губу рыжий мальчишка.

– А у тебя кровь… – заметил его белобрысый приятель.

– Ничего, – почти успокоившись, отрывисто ответил я, поглядев на пораненную коленку. – Мне сейчас к ребятам надо…

– Ладно, мы пойдём, – засмущавшись, сказали малыши. – Спасибо за мячик!

Мальчишки побежали на соседнюю улицу, а я вышел на плотину с другой стороны. На плотине играли наши ребята.

– Серёня! – помахал мне Владик, издали заметив меня.

– Владька! – радостно помахал я другу, и побежал к ребятам.

– Серёня, колись, где искупался? – насмешливо спросил Влад, оглядывая меня с головы до ног. Я был мокрый и грязный.

– Ага, тебе бы так искупаться! – иронически ответил я, снимая берет. – Эта говорящая ветчина знаешь, как тряпкой вделала!

– За дело? – к нам сунулась Светка Крапива.

– Светка, иди, не мешай! – отмахнулись от неё мальчишки.

– Дураки! – обиженно фыркнула Светка и удалилась к девчонкам.

– Серёня, у тебя кровь! – взволнованно ахнул Влад. – Давай я тебе промою.

Мы спустились к воде и уселись на замшелые бетонные плиты. Владька стал промывать мне студёной водой раненную коленку, я морщился от боли и рассказывал, что со мной случилось.

– Она что дура совсем? – негодовал Владик.

– Угу, – с обидой сказал я. – Ненормальная…

И я залез на водозаборник, щурясь от сверкающих на солнце окон…

4

Водозаборник начинался там, где бетонные плиты уходили в тину, где я уже промочил ноги, и мама как всегда скажет, что я невозможный мальчишка.

В зарослях сухого камыша и на озёрном берегу вопили лягушки. Ветер шелестел камышовыми листьями. Я сорвал камыш, росший у берега. Пики из него не сделаешь, стебель сухой и от него летел пух.

– А ещё нас называют хулиганами! – сердито ворчал Влад. – Они сами такое вытворяют, а всегда достаётся ребятам!

– И ещё орут, что из пионеров нас надо гнать! – возмутился Костя Раскатов и у меня снова защипало в глазах, только уже от нежности к друзьям.

– Ага, – взвинченно вторил им Сашка Жариков. – Значит раз они взрослые, то с ребятами, как хочешь можно!

– А из-за таких всем детям тошно! – раздражённо сказал Владик.

Мы помолчали, глядя, как в водозаборнике падает вода вниз.

– Больно? – заботливо спросил Влад.

– Не-а… – сдавленно простонал я и тут позади нас раздался гул.

Мы слезли с водозаборника и зашагали по плотине.

– Что у вас стряслось, мальчишки? – услышал я, и, обернувшись, видел нашего пионервожатого Илью Громова. Он подлетел к нам на аэромопеде.

– Серёня коленку разбил! – отозвался Костя Раскатов.

– Ничего, сейчас мы его в медпункт, – сразу нашёлся Илька.

Мы дошлм до школы. Илька постучал в знакомую нам дверь медпункта.

– Войдите, – раздалось из-за двери.

– Вот, привёл радость, – твёрдым голосом объявил Илья, толкнув дверь и взял меня за руку, – ногу себе поранил.

– О! Старый знакомый! – ответила медсестра Нина Николаевна усмехаясь. – Ну входи, входи, не бойся, – и повернулась к Илье. – Я его уже давно знаю. У него вечно коленнки исцарапаны.

– Вот и я говорю, – хихикнул вожатый, – все дети ведут себя…

– Сам ты дитё! – огрызнулся я, морщась от боли. – Мне через два месяца уже одиннадцать будет!

– Ну, старый знакомый, – дружелюбно сказала Нина Николаевна, – давай сюда свою ногу.

Она сразу обмакнула вату в йод и стала промакать им мою коленку. Я сдавленно визжал и дрыгал ногой, но медсестра была беспощадна. Наконец она замотала мою коленку бинтом, но коленку всё ещё щипало.

– Отвезёшь его домой, Илюш? – попросила медсестра Ильку, который держал меня за ноги, чтоб я не удрал и не брыкался.

– Отвезу, – обещал вожатый.

– Серёнь, ну ты как? – просунул в дверь вихрастую голову Влад.

– Я сейчас домой полечу, – скучающим голосом сказал я.

– Мы во дворе будем, – сообщил Влад и исчез за дверью.

И, прихрамывая на больную ногу, я пошёл с вожатым на улицу.

– Вьюжанин, что у тебя с коленкой? – остановила меня Таня.

– Ничего, – соврал я.

– Ну я же виджу!

– Упал с забора…

– Опять лазаешь по заборам!

– Все мальчишки лазают, и даже девчонки! – возразил я, а через три минуты мы с Илькой уже мчались на аэромопеде над горячими бетонными плитами. Ветер свистел, приятно холодя мне тело.

Ребята ждали меня на пруду. Илья попрощался с нами и куда-то улетел, а мы уселись на бетонных плитах набережной и опустили ноги в студёную воду.

5

Закат багряно зарделся над крышами домов и лесом. Нигде уже не было снега, только лужи. Стоял сухой и тёплый март. Весна у нас всегда приходит рано, светит солнце, а на улице тепло и я не боялся простудиться. Посидев немного на пруду, я наконец пошёл домой на растерзание маме, а мальчишки взяли мяч и ушли гонять в футбол у гаражей…

– Снова где-то поранился! – всплестнула руками мама, заметив бинт на моей коленке. – У тебя коленки даже не заживают!

– Мам, я убрал игрушки, – высунулся из комнаты Тим.

– Хорошо, – кивнула мама, – можете посмотреть мультики, мальчики.

– Ага! – обрадовались мы и уселись в одно кресло и принялись возиться. Прибежал с улицы Даня и плюхнулся на нас. Возиться стало веселее.

– Вьюжанины, айда играть! – засвистели через час с улицы мальчишки.

– Ага! – откликнулись мы с Тимой и Даней и выбежали гулять.

Мы играли в галю на гаражах.

Бегать можно было только по крышам, вниз спрыгивать запрещалось. Я переловил почти всех мальчишек и гонялся теперь за шустрым Костиком, который ловко уварачивался и дразнился. Наконец я загнал его к краю гаража.

– Свалимся… – поглядев вниз, озабоченно заметил Костик. – Давай сначала!

– Фиг, – ответил я и чтобы хитрый Костя стал галей, запятнал его два раза.

Костик машинально дотронулся до меня.

– Всё, ты водишь! – с жаром подскочил я.

– Фиг тебе! Я тебя запятнал!

– Не! – вступился за меня Максим Девяткин, мальчишка с нашей улицы, с которым мы учились в одном классе. – Серёня тебе отдал пятну, потом забрал, а ты сам себя загалил! Ты водишь!

Костик надулся, но никуда не ушёл. Игра началась снова и шла, пока нас с мальчишками не загнали по домам…

Над домиами сиял закат, становилось холодно.

– Ну как твоя коленка? – с беспокойством спросила меня мама, когда мы с Тимой и Данькой втроём забежали домой попить. – Уже не болит?

– Ничего, – поспешил успокоить маму я. А я сильно ушиб коленку и содрал кожу. Но если признаюсь, что больно, мама меня на улицу не выпустит.

– Дай ногу, радость моя.

Я положил её маме на коленку. Мама осторожно поправила бинт.

– Не болит?

– Вот ещё!

Я встал, обнял маму и побежал на улицу, играть с ребятами.

– Мам, мы у гаражей будем играть! – объявили мы с Тимой и Даней маме в окно, и помчались к гаражам.

Нога ещё болела и лазать по гаражам и паутинке мне было трудно…

Мы побежали в отряд, а когда занятия в отряде кончились, нам раздали задания. Танька объясняла нам, что делать, поглядывая на часы. Капитану было некогда с нами возиться. Её вызывали на педсовет.

– Вьюжанин, тебе задание, – остановила меня Таня, когда я уже выбегал во двор. – Пробегись по улице, где высоковольтки, там отстойник, и туда кто-то накидал мусора. Ребята, которые там играют несколько раз уже ранились…

– Ты же нам запрещала там лазать! – хитро сощурился я.

– А сейчас разрешила. Беги! Завтра его уберём…

– Угу!

– А можно мы тоже пробежимся? – выступили вперёд Тима и Даня.

– Ладно, бегите, – нетерпеливо кивнула Таня и улетела на педсовет.

– Ты вода! – осалил меня Даня. Я погнался за Данькой, Тим за мной и на Высоковольтную улицу мы прибежали довольно быстро. Над головой на фоне хмурившегося неба гудели провода высоковольток.

– Айда за мной! – полез на забор бойкий и неунывающий Тим.

– Никто не узнал, где Яшка? – озабоченно закусил губу Даня, пытаясь выдернуть из земли скрученную ржавую железку.

– Илья сегодня летал к ним, – со вздохом сказал я, ухватившись за брата, чтоб не упасть. – Не отдают хоть ты лопни! Даже на кружок электроники.

– Вот бы их в луже утопить! – с чувством сказал Тим, напрягаясь, чтобы вытащить непокорную железяку. – Аэтих ябед видел?

– Женёк дома, мультики смотрит, – сумрачно сказал я, заглядывая в отстойник, который и впрямь был замусорен. – Остальных дома нет.

– А в школьном совете дружины?

– Там же учителя. Не достанешь.

Я кинул камень в зелёную воду.

– Если их отлупить, они ещё больше наябедничают! – мрачно заметил я, влезая на бортик отстойника. – Трусливые пиявки!

К сумеркам мы вернулись назад, в отряд. Вожатым было не до нас и через несколько минут мы уже самозабвенно гоняли во дворе мяч.

Глава V

Вы нам только шепните

1

На улице темнело, по двору ползли тени, солнце опускалось за дома. Два часа гуляя по дворам, мы с мальчишками незаметно выбрались на плотину к водозаборнику и отправились гулять к заброшенной бетонке за озером.

Сверкала мозаикой, плиткой и окнами наша трёхэтажная школа. На заднем дворе росли ёлки. За ним начинались четырёхэтажки.

– Гурька, ты где пропадал? – окликнули Гурьку из-за угла дома с мозаичным панно, в которое било солнце.

Я поглядел туда и увиел четверых мальчишек. Трое были не выше меня, а четвёртый высокий. Мне они не понравиись, внутри пробежал холодок. В сумерках я не видел их лиц, но чувствовал, как от них веяло угрозой.

Такие всегда цепляются к ребятам. Что им от нас надо?

– Гурька, ну мы идём? – нетерпеливо спросил белобрысый мальчишка в чёрной куртке и джинсах-трубах. – Ты обещал.

– Я сейчас, ждите здесь, – к моему удивлению отозвался Гурька.

– Ладно, только быстрей!

– А если застукают? – раздался голос самого маленького мальчишки.

– Брось, не застукают…

Гурька стиснул мою руку и повёл меня прочь, к дому.

– Гурька, ты их знаешь? – настороженно сощурился я.

– Это мои знакомые, – уклончиво ответил Гурька. – Из другого класса.

– А они хорошие? – с сомнением спросил я.

– Не бойся, – со странной интонацией отозвался Гурька.

– С чего ты взял, что я их боюсь? – искренне возмутился я. – Это они нас испугались, раз в темноту спрятались…

– Ладно тебе, Серёнь! – небрежно отмахнулся Гурька. – Если хочешь, я завтра вас познакомлю, после школы…

– Не надо, – решительно заявил я. – Мама мне с такими запрещает дружить, потом мне такое будет от неё!

Гурька пожал мне руку и мы разошлись. Мальчишки пошли в школьный бассейн, а я вернулся на нашу улицу. Но всю дорогу домой меня не покидала тревога за друга, которого они звали гулять…

– Серёнька, айда мяч погоняем! – позвали меня издали Тим и Даня.

Я помчался к ним и началась игра в одни ворота.

– Мальчики! – к нам подошла Лиза. – В пионерский патруль опаздаете!

Я вздохнул, но делать было нечего и мы пошли за вожатой…

Зайдя в отряд, мы повязали друг другу нарукавные красные повязки и пошли в пионерский патруль. Это было наше любимсое занятие.

Кто патрулирует улицы, тому меньше задают домашки! И можно сколько хочешь шлёпать по лужам босыми ногами и гонять во дворе мяч!

2

В пионерские патрули ходили все наши ребята. Следили, чтоб малыши не баловались, чтоб ребята постарше не хулиганили, не разрисовывали стены домов, не кидали транзисторы в огонь и не грохали кинескопы.

Мы с ребятами и сами этим занимались. У нас дома на подоконнике лежали ровные ряды транзисторов и лампочек…

Не успели мы пройти улицу, как наткнулись на троих ребят, которые баловались с карбидкой. В лужу, оставшуюся на бетонной площадке ещё с прошлой недели, когда лил дождь, они положили кусочек карбида.

Один мальчик сунул в лужу зажжённую спичку и на воде вспыхнул фиолетовый огонёк.

– У сварщиков стянули? – спросил я, подходя к ребятам.

– А тебе чего? – недовольно спросил один из ребят, повернувшись к нам.

– А ничего, щас как дам по шее! – вышел вперёд Данька.

Мальчишки тут же отбежали от нас к стене дома. Но поймать нам их так и не получилось, потому что сверху на нас полилась вода.

– А-а-а! – завизжали мы и бросились в разные стороны. – Вы чё, сдурели?!

– Ещё раз вас увижу за этим занятием, – высунулась с балкона девушка в синем платье, – не так оболью!

– Чего это она? – обиженно спросил Тим ребят, когда мы шли по улице.

– Да она уже второй день такая, – небрежно сообщил какой-то мальчишка. – Ей пацаны на балкон бутылку с водой и карбидом кинули.

– Как грохнуло! – весело сказал другой мальчишка.

– А кто это ей кинул, не знаете? – напряжённо спросил я.

– Тёмыч и его ребята.

– Тёмыч?!

– Ну, говорят, они кинули…

Мы побежали переодеваться и больше мы за этот патруль никого с такими опасными штуками не нашли, только отобрали фломастер у одного мальчика, который на стене рисовал страшные рожи.

– Стыда у тебя нет! – послышались возмущённые голоса. – Здесь дети играют!

– А я тоже играю! – нагло засмеялись в ответ.

Мы свернули на детскую площадку. На качелях сидел длинноволосый усатый парень в джинсах-клёшах и свитере. Он качался на качеле и надувал пузыри, а рядом стояли две тёти и отчитывали его.

– Слезай и убери свою жовку! – накалённо кричали тётки.

– Стиляга, – презрительно сказал Даня. – Опять они намусорят…

– А потом мы убирай за ними, – исподлобья глядя на стилягу, сказал Тим.

– И ребятам от них достаётся, – хмуро сказал я. – Давай его проучим!

– Давай! – согласились братья.

Я подошёл к стиляге.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я, робея внутри. Стиляга был длинный, как колонча. – Жвачка есть?

– Есть… – надув пузырь, лениво сказал стиляга. – А что дашь?

– У нас касета есть с роком, – без тени смущения соврал я. – Вон, ребята, – и я указал на Тиму и Даню. Они помахали нам. – Вчера на дискотеке взяли.

Стиляга надул пузырь и вразвалочку пошёл со мной.

– Идём за угол, – заговорщески улыбаясь, позва я стилягу. – А то взрослые ещё услышат музыку. Такое начнётся!

Стиляга завернул за угол и мы начали его пинать.

– Ай больно! – завопил он, оторопев от такой наглости. – Вы чего? Ай! Не надо! Щас я вам дам по шее!

Но мы так сильно пинали его, что стиляга не мог нам ответить. Мы легко уворачивались от его ударов и повалили стилягу в лужу, вырвали у него изо рта жвачку и налепили её наглому хулигану в волосы. Хулиган был побеждён и унижен. Даня прижал его ногой и больно выкрутил руку.

– Ай, рука! – завыл от боли стиляга. – Отпусти, больно!

Я поднял его и с силой прижал ногой к стене.

– Слушай, – возбуждённо сказал я. – Сейчас ты идёшь на детскую площадку и сдираешь всю жовку, которую ты налепил, а мы посмотрим.

– Сейчас… Сейчас, всё отдеру! – испуганно сказал стиляга, побежал к качеле и убрал всю жвачку, и хотел кинуть её на землю.

– Только попробуй! – взвинченно крикнул Тим.

– В рот её себе сунь! – посоветовал Даня, – а то ещё раз вделаем!

– Ага! – испуганно откликнулся хулиган, сунул жову в рот и дал дёру.

– Айда в отряд, – решительно сказал я, взяв братьев за руки, – а то вожатые нас съедят и не подавятся.

Но сначала мы пошли к дому показаться маме.

– Мальчики, вы куда намылились? – окликнула нас мама с балкона.

– В отряд идём! – отозвался я.

– Уже поздно! Вы ведь целый день на улице!

– Да ну, детское время! – откликнулся я. – Ну мы побежали!

Владька наверное уже вышел гулять, ребята тоже, и мы побежали по улице, к бойлерной, где мальчишки гоняли мяч.

– Серёнь! – окликнули меня с дороги Тим и Даня. – Пошли быстрее!

– Иду! – откликнулся я. – Мам, мы гулять, будем в восемь!

И я побежал к мальчишкам. Мама заикнулась было об уроках, но я её уже не слушал и самозабвенно скакал по улице, шлёпая по лужам…

3

Новое утро принесло радостную новость. Сегодня в школе был день здоровья и все ребята гуляли. Весь день мы с Тимой и Даней носились по улице, потом пошли смотреть мультики, а после них мы вновь выбежали гулять.

Я сидел на корточках и рвал росшие между плитами молодые лопухи, осоку и другие растения, которые проросли прямо возле дома. Я любил их собирать, вдыхая их запах. Запах весны, вестник идущего за ней лета…

Тим рисовал мелками на плитах. Даня пускал пробки в луже.

На улице было по-летнему знойно, всюду уже зеленели травы, по двору только гулял прохладный ветерок.

В дальнем дворе мелькал огонёк сварки. Сварщики заваривали трубу, которую прорвало и весь двор там был залит водой.

– Всё ребята, шабаш! – сказал один, выключая сварку и снимая маску.

Сварщики выключили горелки, и отвинтили их от баллонов.

– Ну, давай! – нетерпеливо сказал Данька, глядя на сваршиков.

– Тихо ты, увидят! – зашипели на брата мы с Тимой.

Мы прятались за углом и ждали, когда они станут вытряхивать из баллонов белую рассыпающуюся труху и камешки карбида.

Они-то нам и были нужны.

Найти такие у нас считалось удачей! Несколько раз мы с мальчишками тырили карбидку и кидали её в большую непересыхающую лужу возле бойлерной. В воде карбидка пузырилась. Но ещё веселее было, если её при этом поджечь, как это сделали те мальчишки. Розовый огонёк в воде! Можно было даже сунуть руку в воду и погреться о горящий камешек.

Сварщики вытряхнули баллоны и ушли куда-то за угол.

– Давай, быстрее, пока не видят! – решительно зашептал Даня и, хлопнув по спине меня и Тиму, первым побежал к тому месту, где работали сварщики.

Мы сели на корточки и сунули руки а труху, которая крошилась и белыми пылинками оседала на руках. Вскоре у нас уже было несколько волшебных камешков. Мы шли по улице и спорили, что бы с ними сделать.