Небо цвета крови. Книга вторая. Дин

«С левого крыла начнем поиски… – определился Дин, – будем надеяться, что там он».

Темнота густа. Нет, совсем без света не обойтись. Луч – в ладошку, порционно, не дольше двух секунд, будто сигнал бедствия подавал. Так по кускам разглядывал классы, ужасался. Доски – столы, парты – кровати или уже дрова. Загажено, заплевано кругом, все вверх дном. Матрацы, куски поролона, на них – палачи и мучители. По кому-то, застревая в сальных волосах, пробежала юркая крыса – и в норку, что в полу. В ноздри кололо нечистотами, немытым телом, падалью… Люди в таком дерьме жить не могут, только отбросы, твари. Рукавом прикрыл нос, потащился дальше. Почему так нестерпимо тянет тленом? Ответ разыскался в соседнем помещении: разделанный человеческий труп, подвешенный за крючья, в мисках недоеденные части – и тут не брезгуют каннибализмом. Так ли быстро человек с двух ног на четвереньки опустился, как собака, себе подобных в пищу употреблять начал? Как же ты, Дин, просмотрел возвращение в каменный век?

– Надо поскорее Костолома найти – и деру-деру отсюда! Воротит от всего, дышать нечем… – бубнил Дин. В душе – и отвращение, и липкий страх: тут – чистилище, а он – заскочил вот по ошибке. – Не могу здесь! Не могу…

Мутило, подташнивало. Уж и сам не рад, что подписался на это нечистое дело, но выходить из игры поздно – слишком далеко зашел.

Разбойничьего предводителя со свитой в двенадцать голов повстречал в актовом зале. Выдранный паркет, сцена, растащенная на доски, стулья свалены в кучу… Спал Костолом, как и положено по статусу, отдельно от охраны, в грубом шатре, накрытом кулисами. Оно и понятно: даже киша в общей грязи, кто-то обязательно захочет от нее отделиться – такова людская натура, ничего не попишешь.

«Совсем тихо не получится… – взвесил Дин, – придется руки марать…»

Поступь Дина по-заячьи мягка, избирательна, но у слуг уши начеку даже во сне, а оружие – дубины, пистолеты, топоры – под рукой. Один зашевелился, в непонятках распахнул глаза, там второй, третий… Им бы, неразумным, кричать что есть мочи да живо всех будить, но нож Дина, как стилет заговорщика, быстр, точен, беспощаден. Костяное лезвие легко входило в теплую ото сна плоть, разило сердца, вспарывало глотки. Ни стонов, ни писка – только бульканье слышалось рассеянное, скользкое. Последний взмах – и вновь все в летаргии. Дюжина бездыханна, воздух насыщен кровью. Дин, охладев рассудком, в темных брызгах смотрел на убитых, на руки свои огромные дрожащие, боялся самого себя, того внутреннего зверя, сотворившего такое… Да-да, твоя работа, не удивляйся. А ведь сам же осуждал убийства! Забыл? Ангел смерти…

Храпящий на спине Костолом – волосатый коренастый громила с двумя серьгами – впустил свой рок покорно, лишь посопел мясистыми ноздрями – и на левый бок. Дину приглянулся ржавый, в зазубринах, тесак – им удобнее рубить, – катом навис над жертвой. Хрястнуло. Голова с неразомкнутыми веками, загаживая пол, откатилась, словно шар. Дин подобрал грязный вещмешок, поместил страшный трофей. Работа закончена, мучитель мертв. Как теперь его, Дина, встретят Златозар, Вета? Чего подумают жители? Примут ли? Какими глазами будут смотреть?

– Теперь бы выбраться отсюда живым… – не моргая, возбужденный, вымолвил он и, как бы двинувшись умом, дополнил: – Такой ценой… Зачем пошел на это?.. Куда влез… Что наделал…

И, пошатываясь, забрызганный темным, – обратно тем же путем. По возвращении окликнул ворона, посунулся к рюкзаку – и тут приглушенный голос в ночи, будто гром:

– Наш хлеб прибрал к рукам, значит… – и сразу откуда-то слева другой, с тенорком: – А мы следили за тобой, чужак! – третий следом, близко очень, насмешливый, едкий, как дым: – Ну и как ощущения? Не боялся забивать скотину? Что чувствуешь? Не боялся? Нож, смотрю, интересный у тебя какой… Кость небось?..

Дин, как взятый с поличным карманник, побросал все вещи, проглотил язык, и у ворона-подельника клюв точно склеился. Кто говорит? Что их, бродяг, теперь ждет? Суд над судьями? И как же это Остроклюв опасность-то прощелкал?.. Уснул, что ли, на посту?.. Беда…

– Кто здесь?.. Покажитесь! – и, нажав на голос: – Чего вам надо?!

Ночь посмеялась над охотником в три рта – и смолкла. Ветер поднялся, зашумели снега. Со стороны фабрики заревел неведомый зверь. Долгое эхо не унималось, подпевало. Вдруг под ноги Дину что-то бухнулось. Нагнулся, не понял.

– Надевай и включай. Кнопка сверху там, – потребовал тот, кто заговорил первым. – Это – «ночник»2.

Повиновался. Мрак зазеленел, отступил, испуганный. И видит: три человека, глаза сверкают, как у сов. Один слева, вольготно рассевшись на крыше полуразрушенной домины с СВД с глушителем, и еще двое – в кустах и на дереве. У всех отменное затемненное снаряжение, балаклавы, приборы ночного видения, очевидные навыки разведчиков и физическая подготовка. У двух последних в руках вертелась экзотика: кукри и керамбит – «тигриный коготь».

«Наемники, что ли, какие? Или кто?.. – терялся в догадках Дин. – Получается, давно меня поджидали?..»

Заговорил владелец снайперской винтовки:

– Услугу, конечно, оказал ты нам неоценимую. Костолома мы полгода выслеживали – и все безуспешно: он, собака, будто чуял слежку и все время от нас ускользал. И вот добегался…

Из кустов:

– Но ты нас, мужичок, не бойся. Мы не враги тебе. Друзья теперь, наверное, коллеги даже, сотоварищи, братья – обзывай как хочешь…

С дерева:

– Я – Вайд, – ножом показал на кусты: – Этот – Хоук. А на крыше наш, так сказать, полевой командир – Найт.

Дину вспомнилась табличка на висельнике неподалеку от тоннеля, раскрылась доселе непонятная аббревиатура – «Н.В.Х.». Теперь значение букв прояснилось, пазл сложился…

– Кто вы?.. – надломлено произнес он, по рукам потек пот. Вороньи когти, кажется, проткнули наплечник – птичий страх, оказывается, сильнее человечьего.

– «Одиночки» мы, слыхал про таких? А про «Чистильщиков», как нас в этих краях чаще кличут? А про Западный Халернрут, город наш подконтрольный? Что, тоже нет? – вопрошал Найт.

– Полегче! Не наседай на него так, – попросил Хоук, – видишь, трясется весь, как белка, он и имя-то свое небось от страха забыл… – и – Дину с усмешкой: – Звать-то тебя как, вагабонд?

– Дин я. Дин…

– В ряды к нам пойдешь, Дин? – предложил Вайд. – Такие люди нам нужны, как кислород: чутка со съехавшей крышей… Ну ты понял, о чем я. Чего не умеешь – научим, покажем, объясним: ремесло у нас немудреное, опыт работы не требуется, оплата приличная, с водой и жрачкой проблем не будет. Лучше скажи, на кой хер тебе сдался этот поселок вообще? Они ж там, как в резервации, своим интернациональным мирком живут и никого в него не пускают. Им удобно так, пойми, и Златозару тоже. Всякий новый для него – инопланетянин. И не поделать ничего с этим – мозги его уж так устроены. Ты ведь там листовочку-то сорвал? Колись.

Примечания