Облицовка. Роман

Глава 5. Пришествие технического прогресса

Прошли суматошные и бестолковые дни формирования нашего тройственного союза. Улеглись страсти и взаимные обиды, связанные с эпическим «принуждением к дружбе» Виталика. Забылись или отодвинулись в сторонку неразрешённые вопросы совместного бытия в условиях «вечной дружбы». Мы серьёзно настраивались дружить и немного иронично поглядывали на вспышки гнева или брюзжания, периодически выплёскивавшиеся у кого-то из нас. Всё решалось в рабочем порядке лёгким подзатыльником или «штрафным» стаканом пива, а то, что отодвигалось, тут же, и забывалось. Возраст был такой, что времени на дутьё и глупости, вроде обиды, не хватало. Говорю же, время было предреволюционное, заводное – время первооткрывателей!

Понятно, что какие-то мелочи, недоговорённости и случайные несправедливости, где-то накапливались незаметно, и эта горка росла. Пока она не мешала нашим совместным планам, мы о ней и не думали… За день успевали столько всего провернуть, что учебные часы были жалким довеском нашего распорядка дня. По домам почти не сидели, а, если и собирались у кого-то в порядке общей очереди, то непременно по причине знаменательного случая, которые находились с поразительным постоянством.

Можно сказать, что наша троица стояла на заре отечественного персонального бытового программирования. В масштабе школы, конечно. Нам чужие лавры не нужны. Вернее, на заре стоял Виталик, а мы с Олегом, скорее, на стрёме поглядывали… Именно Виталик был закопёрщиком этого поветрия. Нам ничего не оставалось, как следовать в его фарватере и, по мере возможности, вворачивать в беседу умные слова. Чуть позже мы его догнали и обогнали по всем статьям, но в первые месяцы этого горячечного «программирования» он был вне конкуренции и гордо восседал на троне. Да-а-а, в этом вопросе он нас обогнал и заставил некоторое время чувствовать себя неполноценными чмошниками, которые могут только лясы точить и насмехаться над его лопоухостью.

Непонятно, с чего конкретно начинать разговор об этой «эпидемии»… Столько боковых ответвлений, ведущих в тупики… Столько начинаний, завершившихся пшиком… Столько прилипло разной всячины… Попробую докопаться до главного корня и «плясать» от него.

– Виталик! Каким же местом ты так «приложился» к этому уродливому «программированию», что тебя и за уши от него не оттянуть?! – я искренне недоумевал, глядя, как мой новообращённый товарищ неровно дышит в направлении компьютерного класса. Он явно вглядывался чуть дальше телевизоров, стоящих на партах.

– Я приблизительно выяснил, что будет на этих уроках. Ураган! Всё не так страшно, как кажется! Нужно же с чего-то начинать… – бодрился Виталик и с жаром потирал руки.

– Мы чего-то не знаем? – Олег тоже недоумевал. Он сам бывал за бугром, видел, как там используют ЭВМ. Но и о реальном состоянии дел в нашей стране тоже прекрасно знал.

– Вы ничего не знаете! Не смотрите на картинку – глядите глубже, в принцип самой затеи! Компьютеры только начинаются – очень скоро они будут совсем другими! – мечтания оглашенного нам быстро надоедали и мы прекращали разговор.

Как и все знаменательные события, в нашей жизни, погружение в неизведанный и таинственный мир азов информатики и компьютерной грамотности началось с пустяка. С одноимённого школьного предмета, который все ученики старших классов ненавидели до тех пор, пока школьные начальники в РОНО не додумались оснастить учебные кабинеты соответствующей техникой. Практика показала, что физическое наличие компьютеров перед глазами учащихся резко повышает шансы на успех в деле приобщении советских школьников премудростям программирования. Полгода мы только слышали, что существуют чудо – машины, которые могут считать лучше калькуляторов. Хорошо это или плохо на деле мы проверить не могли – верили учителям на слово. И, вот, родное государство расщедрилось, и в нашей школе оборудовали компьютерный класс! Дождались и увиделись!

Нужно сказать сразу, современный человек не сразу бы понял, что оборудование, которое нам установили в школе, имеет какое-то отношение к компьютерам и программированию вообще. Тут нужно подбирать слова и выражения… Советский школьник конца 80-ых годов имел представление о вычислительной технике весьма приблизительное, основанное на масштабных картинках, в основном, из телевизионных передач о науке. Иногда в программе «Время» проскальзывали кадры монументальных шумящих стен с крутящимися дисками. Для нас электронно-вычислительная машина была чем-то масштабным, громким, пожирающим бумагу. Вполне возможно, что некоторые всерьёз думали, что такой агрегат работает по принципу паровоза – где-то имеется отдельное помещение для сжигания дров. Что же такое персональный компьютер большинство из нас не знало вовсе. Каково было наше удивление, когда мы в первый раз пришли на урок информатики и увидели полностью оборудованный класс! Мы впервые увидели то, о чём раньше только слышали. Словесное описание, которым нас до этого потчевали полгода, не шло ни в какое сравнение с реальностью…

Началась длинная череда открытий, которые правильнее было бы назвать шоками. Я сразу понял, что придётся сильно постараться, чтобы сдать экзамен по этому предмету! Мы переходили из одного стрессового состояния в другое по мере ознакомления с новинкой и методов работы с нею. Как в кунсткамере… Переходишь от одного уродца к другому и набираешься впечатлений… Во-первых, предложенные нашему вниманию и предполагаемому освоению образцы были советскими. В прямом смысле этого многозначительного определения, со всем глубочайшим пластом исторических наслоений и ассоциаций, густо сдобренных фельетонами из сатирического журнала «Крокодил». Нам, повторяю, было проще и мы не имели представления, с чем сравнивать, поэтому мгновенной культурной деградации не произошло. Иначе, самые впечатлительные попадали бы ещё в дверях и поразбивали бы себе головы в кровь от увиденной мерзости и убогости. Но, заинтригованные этой «ласточкой» технического прогресса, все сжали волю в кулак и со стиснутыми зубами от нестерпимого желания исторгнуть из себя содержимое желудков, с отвращением расселись за столы, на которых красовались новенькие поделки отечественной промышленности.

Нам прочитали вводную рекламную лекцию, из которой мы узнали, что удостоены высокой чести быть среди первых, на ком будет проведена апробация экспериментальной техники. Те, кто смог оторвать изумлённый взгляд от «техники» и сконцентрироваться на речи учителя могли бы понять, что им предстояло многое открыть для себя заново. Например, они с удивлением заметили, что восторженный и витиеватый текст не содержал слов «информатика», «электроника», «программное обеспечение» и многих других, соответствующих теме. Наверное, такой подход был связан с тем, что этот предмет нам предстояло проходить под руководством нашего физика, который решился совмещать свой предмет с новым и частенько забывал оперировать подходящими определениями, зато широко приводил примеры из «родной» физики. Иногда возникали накладки и двойственность восприятия, но, как мы скоро поняли, от экспериментального предмета многого не ждали и смотрели на наше погружение в «компьютерную грамотность» именно, как на эксперимент.

Многое было новым не только для нас, но и для учителей. Наш компьютерный физик или физический компьютерщик, где-то успел нахвататься поверхностных знаний по предмету и с осторожностью пичкал нас этим. Кстати, слово «компьютер» тоже было не входу и упорно заменялось аббревиатурой ЭВМ. Или «машиной», что более подходило к стоящему на столах «аппаратному обеспечению». Справедливости ради нужно уточнить, что не всякая машина согласилась бы принять столь «лестное» сравнение. В нашем случае, чтобы сориентироваться в этом мире, нам предложена была газонокосилка, наспех сколоченная в гараже молотком и гвоздями «сотками». И к этому выводу мы пришли самостоятельно, ещё до знакомства с настоящими бытовыми компьютерами, которые вскорости стали появляться в свободной продаже. И до того, как столкнулись на школьной производственной практике со следующим поколением советских ЭВМ. Нам предстояло освоить самую простую и доступную модель позорной линейки советских бытовых «компьютеров»…

Современный человек, изнеженный и избалованный электронными «игрушками» просто не поймёт, с какими трудностями столкнулось моё поколение, осваивавшее первые бытовые компьютеры! И это хорошо! Если попытаться понять и вообразить себе процесс пользования тогдашними ЭВМ можно запросто сойти с ума в попытках определения логики и причинно – следственных связей в этом, почти шаманском камлании. Честное слово, в дело шли вещи, на первый взгляд совершенно не приспособленные под нужды работы с компьютером в том смысле, который мы, современные пользователи, вкладываем в этот процесс! Сегодня вспоминаешь и самому себе не веришь…

И, что характерно, каждый раз, когда мне удавалась оторвать свой взгляд от этого чуда и перевести его на своих товарищей, то всегда я видел одну и ту же картину, точнее, две картины. Бессловесно матерящийся Олег, с трудом пытающийся сопоставить исходные данные в процессе ознакомления с методикой пользования «революционным продуктом советской промышленности». И заворожённый от переполнявшей любви взгляд Виталика, который был адресован, отнюдь не девочке, сидящей за соседней партой. Виталик млел от этой гадости, громоздящейся на его столе! Это была любовь с первого взгляда! Чистая и уже беззаветная любовь к программированию советского образца. Ну, какой был первый образец, с того и начал Виталик. Любовь зла… Не замечал я до этого дня, чтобы он так уж интересовался этими делами, но тут прорвало. Виталика опутали информационные сети, о существовании, которых, пока в СССР никто не догадывался. Конечно, можно предположить, что уже тогда Интернет засосал в себя нашего товарища, но это будет неправдой.

Виталика опутали другие информационные сети, скажем так, сети первого приближения… Ему было интересно само погружение в мир, где с помощью катушечного магнитофона «Мелодия», цветного телевизора «Рекорд», нескольких совковых лопат, трёх литров разливного пива и условного советского же компьютера добиться требуемого потока информации разного рода. Сквозь скрежетание и помехи радио-эфира, через собственный мат и шипение транзисторов собранного им оборудования. Виталик всеми правдами и неправдами стремился прорваться во вселенную, о которой толком никто ничего не знал. Советчиков и консультантов на первых порах не было, и он сам докапывался до сути. Чуть позже присоединились мы с Олегом… Толку не прибавилось, зато стало веселее копаться в этой груде рухляди и чепухи на постном масле. И какие-то крупицы непонятного смысла Виталику удавалось выуживать! Из всей этой мешанины проводов и резисторов наш «информатик и кибернетик» делал занимательные вещи и нас тоже «подсадил» на этот ужасно приставучий и трудно выводимый из организма наркотик… Всегда интересно наблюдать за человеком, делающим свои первые открытия в деле, ставшем его призванием. Это у нас с Олегом компьютерная горячка заняла года два, а Виталик не смог успокоиться и после армии! Он даже на службе нашёл возможность копаться в «машине» штаба своей части и в телевизорах своих командиров. И все свои полтора года в сапогах посвятил этому занятию, изредка посещая плац и прочие марш-броски. А после армии он уже развернулся по полной программе на другом качественном уровне. Но об этом потом.

Итак, что же собой представлял наш «прорыв в технологическое светлое завтра»? Очень интересная вещица, надо сказать! Точнее, набор интересных вещиц, которые в своей отвратительной совокупности символизировали социалистический ответ негодяям и приспешникам мирового империализма из IBM и примкнувшим к ним японцам. Ответ получился довольно-таки мощным и обескураживающим своей технологической находчивостью. Тот самый случай, когда из ничего нужно было сделать нечто, приблизительно отвечающее поставленным задачам. Другой вопрос, какие задачи перед собой ставили авторы и исполнители данного набора приспособлений? Но это лежит за гранью моего понимания, и не требуйте от меня объяснений и даже предположений, касательного феномена советского бытового компьютера, который по странному стечению обстоятельств, так и назывался «БК». Ну, и цифры какие-то… Что родилось, то родилось – поставленная партией и правительством задача успешно выполнена! Премии выданы, отчёты заполнены, а, кто не спрятался – я не виноват!

Советские инженеры продолжали в душе оставаться людьми русскими и, поэтому всегда готовыми вытащить из кармана фигу в адрес своих врагов. Мы всегда умели противопоставить передовой технологии Запада такой сюрприз, что все наши недруги либо разбегались в паническом ужасе, либо валились с ног со смеха. В любом случае, противник всегда оказывался дезориентированным и обезоруженным. Иногда, правда мы сами заигрывались и клепали подобные «сюрпризы» уже только для победы над врагами, безо всякого полезного применения в собственном хозяйстве. «БК» – яркий пример формального ответа внешним раздражителям в лице идеологического противника и совершеннейшего непонимания, как эту радость применить в собственном «доме». Как использовать это фуфло в интересах рядового потребителя?

То, что нам предлагалось использовать в качестве предмета изучения, представляло собой клавиатуру, распухшую, видимо, от собственного незаслуженного самомнения. Возможно, эта раздутость была обусловлена и другой причиной, например, болтами от танка Т-72, применённых в конструкции «компьютера» по причине, разыгравшейся в ту пору всеобщей конверсии военного производства. Танки делать перестали – излишки пошли в народное хозяйство. Тогда многое делалось для бытовых нужд из выпотрошенных ракет и подводных лодок… Тот самый вариант, так полюбившийся нашим правителям, когда из конфетки делали дерьмо.

Оператору надлежало «стучать» по полиэтиленовой страничке, изо всех сил пытающейся изобразить собой клавиши набора команд. Работа на этом устройстве вызывала приступ паники, усиленный чувством брезгливости, поскольку не отпускало ощущение, что ты постоянно вынужден давить склизких лягушек. Причём, эти лягушки не разбегаются, а услужливо подставляют под твои пальцы свои спины с нарисованными на них замысловатыми значками, на первый взгляд напоминавшие козьи морды. Со временем паника отступила, но брезгливость так и осталась. «Козьи морды» на клавиатуре были нанесены не по извращённой прихоти разработчиков данного устройства. Язык, на котором нам предстояло знакомиться с «азами программирования», целиком и полностью состоял из этих самых морд. Он поражал своим лаконизмом и топорностью проработки! Кроме всей гаммы знаков препинания и нескольких буквенных слогов в нём не было больше ничего! Сплошные восклицания и закавыченные вопросы… Можно немного расширить зону поиска и сделать смелое предположение, что программное обеспечение наших первых компьютеров – грамотно составленное зашифрованное послание всем думающим людям. Практически, крик о помощи!

Неужели авторы настолько философски подошли к своему детищу, что непосредственно в теле своего творения заложили все ответы на предсказанные вопросы от будущих пользователей?! Вроде, мы прекрасно знаем, что сделали непотребство, сами себе задаём этот вопрос и утвердительно на него отвечаем! Не обессудьте, мы старались, но вы получили то, что заслужили! Вся наша жизнь, как этот язык программирования – смотрите внимательно и всё поймёте.

Справедливости ради стоит отметить, что эта отрасль, зародившаяся на закате эры социализма только в первые годы выглядела убого. С девяностых она пошла такими семимильными шагами, что очень скоро вплотную приблизилась к остальному миру. Китайцы сказали своё веское слово и быстренько завалили нас своими образцами. Они хотя бы внешне не напоминали груду битого кирпича на соседней стройке. Но и об этом тоже потом.

В обязательный комплект пионера советского программирования входил ламповый цветной телевизор. Если он был чёрно – белым, то становилось совсем тоскливо… Не монитор! А, именно, самый обыкновенный «гражданский» телевизор с кнопками переключения телепрограмм, с колёсиком, регулирующим звук! Штатное внешнее приёмное устройство отсутствовало за ненадобностью. Выпуск нормальных носителей информации советская промышленность освоить в нужных объёмах ещё не успела. Дисковод заменял кассетный магнитофон, которые по ночам включают во дворе пьяные хулиганы. Самая обыкновенная кассета, на которую нормальные люди записывали мелодии и ритмы зарубежной эстрады, была приспособлена для передачи аппаратных команд – пращуров современного программного обеспечения. На уроках информатики и домашних посиделках у нас была своя музыка, состоящая из «сигналов точного времени и шипения далёких галактик».

– Интересно, какой извращённый ум придумал собрать вместе все эти штуки, чтобы получить такое? – Олег явно не мог понять, почему магнитофон используется не по назначению.

– Охотно разделяю твоё изумление… Большого ума человек… Только в СССР этим балуются или по миру тоже мучаются? – я не понимал ещё больше, чем Олег, поэтому даже сформулировать претензию не сумел.

– Ничего вы не понимаете в поросячьих хвостиках! – только Виталик чувствовал себя королём положения и со знанием дела шурудил проводами.

Одним словом, большой пользы от таких «экспериментальных» уроков не было, и быть не могло. Наверное, их придумали в качестве катализаторов интереса к проблеме развития электроники в Советском Союзе. По крайней мере, в нашей школе один такой заинтересованный нашёлся. Ну, и мы потом присоединились… Итого – трое.

Так, что наш прорыв в светлое будущее был с налётом патины. Отечественное, и вполне прогрессивное, начинание по приобщению подрастающего поколения к современным веяниям у нас получилось с привкусом ретро. Удивительно, но факт! Мы первый раз увидели новинку советской промышленности, но сразу же, без глубокого погружения в вопрос, поняли, что она давным-давно устарела и ничего кроме зевоты вызвать не могла. И не физику нужно было вести такие уроки, а историку – ближе к правде. Но продвинутым и прогрессивным оказался физик. Впрочем, историк получал от нас сполна и по своему штатному расписанию, без всяких «подработок на стороне».

Глава 6. Плоды пришествия

Что это было? Попытка оторваться от реальности, переключиться во что-то новое и манящее или же просто одна из составляющих понятия «дружба»? Познание окружающего мира средствами, первыми, попавшими под руку? Не могу сказать однозначно… Однако эти уроки информатики зацепили нас основательно и не отпускали долгое время.

Виталик, первым нашедший их привлекательными и полезными, даже усилий особых не прилагал, чтобы и нас завлечь в этот удивительный и противоречивый омут. Наверное, есть что-то притягательное в этом деле! Через преодоление всевозможных преград в виде отсутствия в свободном доступе самых элементарных комплектующих и обучающей литературы, катастрофического несовершенства отечественных способов связи, когда самым оперативным и устойчивым был дым от индейского костра. Все эти мелкие и не очень препоны нужно ежедневно преодолевать, просачиваться в едва заметные щели возможностей, ловить почти криминальные шансы… Пожалуй, для подростка такая атмосфера захватывающего приключения, когда на ровном месте с тобой может случиться всякое, представляет определённый интерес. Если же ты ещё и азартен по своей натуре и готов к авантюре с самого рождения, то к флагу призвания тебе торжественно вручается и этот вымпел первопроходца. И Виталик с достоинством и прирождённым упорством гордо тащил оба стяга сквозь бушующие ветра! С улыбкой…

Мы с Олегом подтянулись к его многотрудному походу сами. Без долгой агитации и завлекающих слоганов со стороны увлечённого товарища. Понятно, что сами уроки в школе были рекламой неубедительной, скорее, наоборот, от них хотелось бежать с закрытыми глазами. Постижением советского варианта программирования мы занимались дома у Виталика, где он оборудовал небольшую точку на своём учебном столе, условно назовём её «компьютеризированной». Благо, что для этого много не требовалось… Телевизор с магнитофоном у него уже были, и Виталику требовалось раскрутить своих родителей на пресловутый «БК», который, на удивление, стоил вполне вменяемые деньги. Не знаю, какие слова он нашёл и долго ли готовился к диалогу, но родители его облагодетельствовали, очевидно, смирившись с тем, что деньги выброшены на ветер и с полной уверенностью, что ближайший день рождения их придурковатого сынка пройдёт несколько скромнее привычного. Они были людьми старой закалки и любые сомнительные, на их взгляд, увлечения сына воспринимали критически, а тут – хрень стопроцентная! Счастливый обладатель своей «прелести» подробностями вымогания денег с нами не поделился, но дрожь в руках и срывающийся голос ему скрыть не удалось. Наверное, на коленях ползал и плакал…

Через месяц после начала школьного курса новый адепт этого учения начал нам намекать и словом и делом, что самостоятельно продвинулся по предмету дальше, чем мы все вместе взятые. Поскольку, по другим предметам Виталик, будем откровенны, не блистал, эти его перемены не могли не заинтриговать. Если учитель не мог на него нарадоваться, то у нас возникло что-то типа ревности и недоумения. Каким образом, этот лопух обошёл весь класс, как стоячих извозчиков на обочине, и без видимого напряжения удаляется в дали на своём красном болиде. Он явно, что-то скрывал! В этом феномене надо было разобраться и, по возможности, перенять передовой опыт. Я бы не сказал, что наш кореш плясал от радости, когда мы стали навязываться к нему в напарники! Он явно не торопился делиться своими открытиями и посвящать нас в свои настроенные схемы! Это несколько обескураживало, но мы были настойчивы и непреклонны в стремлении проникнуть в тайну выковывания компьютерных гениев из мусора, который Виталик гордо величал «лабораторией». И однажды уговорили нашего самоделкина!