и думал бы: «Тоска!
Жену б за космы потаскать?
Или напиться с другом Петей?
Иль стену проломать соседям?»
Я заходил бы в детский сад
за сыном и услышать рад
бы был, что сын порвал халат
смазливой практикантке:
она ему сказала «гад».
Я сына долго бы журил
и вдохновенно говорил,
что я в его-то годы-гады
не рвал ничьи халаты,
что ложился рано спать,
учился на оценку «пять»,
пил молоко бидонами
и заедал батонами.
Я сына заводил бы в дом,
сдавал жене, а сам потом
шёл в магазин и там батон,
и молоко, и масло,
и пельмени, и харчо,
и макарон через плечо,
селёдку, потроха гуся
я покупал бы, и неся
всё это в сумках,
встречал соседей в сумерках.
И говорил бы им, что, вот
какой живёт у нас народ —
все тунеядцы, наркоманы.
От них, знай, береги карманы.
Они работать не хотят,
а только песенки свистят.
А мы не пьём и не гуляем —
страну работой прославляем.
Потом пришёл бы я домой,
где ждал меня бы ужин мой
и телевизор дорогой цветной.
И этот ласковый покой
на свете был бы мне дороже
любых наград…
Похоже?!
И тихо я молю: о, Боже,
дай силы мне не согрешить,
что б не устать писать и жить.
ПОЛИТИКА
Чтобы народом управлять,
его послушным сделать, кротким,
три вещи надо применять:
кнут, пряник и побольше водки…
ИСТОРИЯ С ДЕВУШКОЙ
Одна великовозрастная деваха училась в школе для слепых. А сама была зрячей. Вот смеху-то было, когда ее разоблачили и выкололи глаза.
Не пускать же на ветер потраченные на учебу государственные деньги!
ПРО КАНАРЕЙКУ
Известно: птички – вольные создания,
порхают весело, гоняют мошкару…
Но как-то раз в июльскую жару
после обильного питанья,
от сытой неги явно захмелев,
задумал Царь звериный, он же Лев,
заставить птиц летать по расписанью —
чтоб из-под носа не хватали крошек,
чтоб крыльями махали в такт
и не дразнили кошек.
Так
решив, Лев вспомнил Канарейку,
живущую в лесных кустах.
Её когда-то в молодых летах
в дому держал мужик в очках и телогрейке.
Потом прогнал. Но птица эта
себе не представляла света
уже без клетки. Потому в кустах
сидела постоянно – ветки
напоминали о родных местах.
«Ты будешь заместителем моим!» —
Лев проурчал.
Уже ли Канарейке это снится?
От счастья обезумевшая птица
инструкцию кропает сей же час:
кому куда летать и где садиться,
как крыльями махать,
по каким веткам прыгать
и сколько раз на дню чирикать.
Каллиграфически списав «Законов свод»
и выведя в конце «С приказом ознакомлен»,
летит пичуга, так сказать, в народ
с победным воплем:
«Мол, расписаться всем! Мол, я теперь глава!»
А птицы весело прочь от неё несутся…
Она – вдогонку…
Как не усмехнуться
такой послеобеденной причуде Льва?!
Да, что ни говори, судьба-злодейка