– Так-так, а где Вы молодой человек сейчас находитесь?
– Ну, я так понял, что в больнице, – решился ответить Андрей.
– Отлично, здесь Вы понимаете! А что с Вами произошло?
– Под машину попал? – скорее спросил, чем ответил Андрей.
– Под машину? Очень, очень интересно. А почему именно под машину?
– М-м-м.. не знаю…
– Понятно-понятно, ну что ж, в себя Вы пришли, это уже прогресс, будем лечить, – оптимистично проворковал доктор.
– Доктор, скажите, а какое сегодня число? – чувствуя, как телом овладевает страх, решился спросить Андрей.
– Конечно-конечно, сегодня мил человек, девятое июня тысяча девятьсот тридцать седьмого года.
– Что!?!? – Андрей подскочил на кровати, но тут же упал назад, вновь погрузившись в спасительную темноту.
***
Из спасительной темноты Андрея вывел хорошо поставленный голос диктора, вещавшего, как он понял, по радио. Андрей прислушался, сосредоточившись на доносившихся словах:
«…О действительной победе социализма можно будет говорить именно и только с того исторического момента, когда государство превратится в полу-государство, а деньги начнут утрачивать свою магическую силу. Такие характерные для анархизма требования, как отмена денег, отмена заработной платы или упразднение государства и семьи, могут представлять интерес, лишь как образец механического мышления. Денег нельзя по произволу отменить, а государство или старую семью упразднить, – они должны исчерпать свою историческую миссию, выдохнуться и отпасть. Смертельный удар денежному фетишизму будет нанесен лишь на той ступени, когда непрерывный рост общественного богатства отучит двуногих от скаредного отношения к каждой лишней минуте работы и от унизительного страха за размеры пайка. Утрачивая способность приносить счастье или повергать в прах, деньги превратятся в простые расчетные квитанции, для удобства статистики и планирования. В дальнейшем не потребуется, вероятно, и квитанций. Но заботу об этом мы можем полностью предоставить потомкам, которые будут умнее нас…»
«Я опять здесь, опять этот бред…», – с невыносимой тоской подумал Андрей, оглядываясь по сторонам. Всё та же больничная палата, те же койки, тот же непередаваемый «аромат» больницы, всё говорило о том, что изменений в его восприятии реальности не произошло. Как и до потери сознания, Андрей Кузнецов находился в той же самой больничной палате.
На всякий случай, ущипнув себя пару раз за руку и за ногу, он в очередной раз убедился в незыблемости окружающего мира. Решив приподняться на кровати, Андрей заворочался, поднимая непослушное от долгого лежания тело, чем привлёк внимание соседа по койке, который сосредоточенно слушал радио, но заметив потуги соседа, повернулся и уставился на Андрея вопросительным взглядом.
– Может, чем помочь?
– Да, нет, спасибо, я сам, – ответил Андрей.
– Меня Семёном кличут, – решил завязать беседу сосед.
– А я, признаться, ни хрена не помню, – Андрей решил прикинуться больным на голову, чтобы извлечь максимум пользы и расспросить соседа о том, где он находится. Пока ещё он не терял надежду, что возможно это какой-то розыгрыш или ещё что-нибудь, что сможет объяснить его пребывание в этом странном месте.
– Слушай, Семён, а есть, что попить?
– Этого добра сколько угодно, на вот, хлебни, – сосед протянул Андрею кружку с водой, – Вот курева нет, это прям беда, не разрешают курить-то, доктора эти.
– Семён, а что это по радио передают, никак сообразить не могу, – начал разведку Андрей.
– Ты чё брат, совсем плох, однако, думай что говоришь. Это же работу товарища Троцкого читают, сейчас же по радио время политпросвещения, – с недоумением ответил сосед и подозрительно уставился на Андрея.
– Да не смотри ты так, самому тошно, ничего сообразить не могу, ни кто я, ни где я, пустота какая-то в голове. Вот даже ни число какое, ни какой год, ничего не помню.
– Да-а-а, эка тебя шибануло, – с сочувствием отозвался, успокоившийся сосед, – А число сегодня десятое июня 1937 года.
«Опять тридцать седьмой, да что же это творится-то со мной», – поддался подступающему страху Андрей, а вслух лишь нечленораздельно промычал, разведя рукам в стороны и, вновь упал на кровать, уставившись невидящим взглядом в потолок.
Сосед что-то ещё продолжал говорить, но Андрей уже не слушал его. Захватившая мозг устрашающая мысль оглушила его и лишила последних сил: «А что если всё это реальность, из которой уже не выбраться?». Опять погрузившись в спасительную темноту, Андрей был выдернут оттуда каким-то шумом.
Очнувшись, он увидел, что в палате появился какой-то человек в сапогах, полувоенной форме и накинутом поверх неё белом халате. Тут же выяснилось, что к ним в палату зашёл инструктор районного комитета ВКП(б), чтобы провести обязательное, как понял Андрей, политзанятие.
– Товарищи, все вы прекрасно знаете, что в этом году двенадцатого декабря мы отмечаем десятую годовщину Четвёртой Пролетарской Революции, которая озаряет своим священным светом нашу борьбу до полной победы Мировой Революции и построению счастливого коммунистического общества.
– В связи с приближающейся годовщиной, наша партийная организация взяла на себя проведение политзанятий в вашей больнице, чтобы мы, так сказать, воочию увидели, как готовятся к встрече этого знаменательного события представители разных профессий и возрастов, собранные вместе волею судьбы, – продолжал инструктор.
– Сегодня, мне хотелось бы послушать вас, что знаете вы о Четвёртой Пролетарской Революции. Вот, например, Вы, товарищ, – инструктор указал пальцем на одного из больных, сидевшего на кровати.
– Четвёртая Пролетарская Революция свершилась 12 декабря 1927 года, через месяц после десятой годовщины Октябрьской революции, которая была узурпирована и предана бандой эпигонов, под руководством Сталина, – ответил больной.
– Отлично, а вот Вы, товарищ, – инструктор указал на другого человека, – расскажите, каковы были предпосылки этой революции?
– В 1923 году, ещё при жизни нашего вождя товарища Ленина, власть в стране была захвачена шайкой эпигонов, которыми руководил Сталин. С помощью лжи и предательства, они заняли ключевые посты в Партии, отстранив от руководства верных ленинцев и товарища Троцкого. Они подтасовывали факты и клеветали на верных Революции большевиков.
– Хорошо, а сейчас продолжите Вы, – инструктор указал на Андрея, который в этот момент приподнялся на кровати, чем и привлёк внимание последнего.
Андрей беспомощно оглянулся, не зная, что предпринять, но выручил сосед по койке. Семён объяснил инструктору, что у больного проблемы с памятью.
– Что ж, тогда продолжу я сам, – согласился инструктор.
– К 1927 году в нашей стране свирепствовала контрреволюция. Подлой шайкой Сталина был возрождён прогнивший бюрократический аппарат, полностью оторвавшийся от народа и действующий только ради своей выгоды. Бюрократы наживались на рабочем классе и крестьянстве в то тяжёлое послевоенное время. В деревне активизировался свой мироед – кулак, выжимающий всё до последней капли из деревенской бедноты.
– Все завоевания Октябрьской Революции были поставлены под удар, – продолжал инструктор, – о перманентности Мировой Революции уже никто не думал, правящая клика была озабочена лишь одним – упрочнением своей власти, которую ей обеспечивала эта самая раздувшаяся до гигантских размеров бюрократия, безжалостно подавляющая любой протест, любое недовольство снизу.
– Родившая из своего змеиного чрева орган беспощадного подавления под именем ОГПУ, бюрократия убивала молодую рабоче-крестьянскую республику, превращая в её в национал-реакционную бюрократическую мерзость. Свободы слова больше не существовало, любой несогласный с правящим курсом эпигонов был обречён на исключение из Партии и арест.
– Против товарища Троцкого была организована неслыханная по своей подлости и низости травля. Эпигоны делали всё, чтобы опорочить имя верного соратника Ленина, организатора и вождя Октябрьского переворота. Жизнь и борьба товарища Троцкого преподносилась как борьба с Лениным, с его идеями, с его курсом развития Партии и Революции. Всё это делалось вражеской кликой сталинистов с одной целью – ввести в заблуждение массы и представить свою бюрократическую контрреволюцию как продолжение курса Ленина.
– Так называемая новая советская бюрократия становилась всё сильнее и увереннее в себе. Этому подъёму способствовали тяжёлые поражения, которые понёс мировой рабочий класс. Руководство бюрократии откровенно содействовало этим поражениям. Разгром болгарского восстания и бесславное отступление немецких рабочих партий в 1923 году. Крушение эстонской попытки восстания в 1924 году. Везде оставила свой змеиный след шайка Сталина. Заигрывание с трейд-юнионами и, как следствие, вероломная ликвидация всеобщей стачки в Англии. Недостойное поведение польских рабочих партий при воцарении Пилсудского в 1926 году. Страшный кровавый разгром китайской революции в 1927 году. Руководство Коминтерна, этого органа Мировой Революции, увы, пляшущего под дудку Сталина, буквально передало рабочих и крестьян Китая в руки палача и контрреволюционера Чан-Кайши.
– Вот такое положение складывалось в стране в конце 1927 года. Демонстрации в десятую годовщину Октябрьской Революции были отмечены разгоном и избиениями представителей левой оппозиции, оставшейся верной делу Ленина-Троцкого. Казалось, что всё, термидор Сталина победил, Революция разгромлена, но нет, не вышло! Сначала пролетариат Ленинграда, а затем и рабочие Москвы поднялись и, сплотившись под знаменем Мировой Революции и товарища Троцкого, свергли ненавистную власть эпигонов Сталина и её верного пса – советской бюрократии.
– Вот краткая история Четвёртой Пролетарской Революции, а Вам, товарищ, потерявший память, эта история должна быть крайне полезной и нужной вдвойне. Уж если восстанавливать память, то лучше всего с самого значимого события, так ведь? – инструктор уставился на Андрея, своим горящим взором.
– Конечно, так и есть, полностью согласен, – только и успел вставить Андрей.
– А банда эпигонов получила по заслугам, – продолжил инструктор, – Сталин и его ближайшие подручные были исключены из Партии, осуждены, как враги народа, враги Революции, лишены гражданства и высланы за пределы территории Советского союза. Сама же советская бюрократия была полностью разоблачена и разгромлена, и сейчас, кто избежал пули в затылок, выкорчёвывают из себя контрреволюцию в исправительно-трудовых лагерях.
– Но не стоит расслабляться. До сих пор наркомвнудельцы и их передовой отряд – чекисты из Управления революционной безопасности, чистят наши ряды, в которые затесалась недобитая бюрократическая мразь и не разоружившиеся сталинисты. И каждое такое разоблачение отзывается в наших революционных сердцах огромной благодарностью и удовлетворением. Врага нужно находить и беспощадно уничтожать, в этом залог развития и победы Мировой Революции.
– Ну вот, пожалуй, на сегодня будет достаточно, а теперь все фотографироваться! – с каким-то особым удовольствием закончил свою речь инструктор райкома партии.
Андрей осмотрелся и остался крайне поражён тем, как изменилось поведение его соседей по палате, коих насчитывалось двенадцать человек. Только что одухотворённые выражения, присутствующие на лицах во время политзанятия, сменились, превратившись в радостные и довольные. В сладостном предвкушении больные начали суетливо перешёптываться, шутить, смеяться, словом вели себя, словно дети в ожидании праздника и подарков.
Сосед по койке опять подозрительно покосился на Андрея.