– Из монахов я, – буркнул я, решив не называться, старик тоже лукавил, – Скажите, любезнейший, а что за «непрошенные» такие? И что это за ритуал со стёклышком?
– Монах значит… а впрочем, не моё это дело, – старик явно хотел что-то сказать, но передумал, – Что до «непрошенных», ничего не скажу, так как сам не знаю. Прислали с гонцом депешу из княжества, мол, Провидицы предрекли приход беды с Востока, да Инквизитору видение было какое-то недоброе. А что к чему, шут его знает, вот и стою тут. Ладно, давай-давай, двигай уже, не отвлекай от службы. Стёклышко так – забава для старика, – ответил Остэм, подталкивая меня в нужном направлении.
– Ага, забава. Знал бы кому лепишь, – прошептал я.
– Ась?– С забора слазь! – вырвалось у меня раньше, чем успел обдумать ответ.
– Слепой, что ли? Слез же я… Эй, ты про что?
– Говорю, Остэм, пойду я. Пора.
– А. Ну-да, ну-да, иди. Старик явно чувствовал, что над ним постебались, но когда именно и как, понять не мог. Зато врать в глаза, у него получалось не в пример лучше. Блин, до чего эта виртуальная реальность выглядела натурально. Выйдя из-за угла, снова уткнулся в очередные ворота (Фенечка у них с воротами такая, что ли?). Только эти были не выше метра и предоставляли доступ на территорию типа загона для скота, где уже толпилось несколько десятков новичков. Интересно, эти игроки все «наши» или есть и из других кластеров? Ворота никто не охранял, беспрепятственно пройдя, я оказался в своеобразном вольере. Подойдя к краю галдевшей толпы у одного из бортов, осмотрелся.
Одеяния «коллег» разительно отличались от моего. Основная масса была облачена в грязно-бежевые накидки, которые и мантиями-то назвать, язык не поворачивался. Балахоны, не иначе как снятые со старого пугала в огороде, что давно перестало шугать ворон. Растрёпанные и грязные, они больше походили на паломников-попрошаек, чем на магов. Зато капюшоны почти у всех откинуты.
Я откровенно выделялся на их фоне, как благородный мерин среди стада паршивых овец. Собственно, по этой причине и занял место за спинами игроков, во избежание излишнего внимания к своей «скромной» персоне. Ведь выглядел я аристократом, случайно забредшим на воскресную раздачу пищи голодающим бездомным.
Ограждение, у которого все толпились, представляло собой плетённый из прутьев заборчик с тремя калитками на равных промежутках. За каждой калиткой располагался тренировочная площадка – пыльный участок земли в форме квадрата. Новички, заходившие в эти «ринги», выходили уже через противоположную сторону, пройдя «обучение». Движение было односторонним.
В каждом «ринге» присутствовало двое – суховатый дедок в светло-серой мантии и дядька криминального вида. При этом что дедули, что криминальные элементы внешне были очень похожи между собой. К этим двоим и заходили игроки по одному, для приобретения практических знаний о магии. В конце «обучения» дедуля говорил краткую, однообразную речь и вручал корявую палку, а-ля жезл. Затем, чуть ли не пинком выпроваживал, любезно приглашая следующего.
На плечо мягко, но уверенно легла чья-то рука. День прям вот не задался. Я начал разворачиваться, чтобы посмотреть, чья наглая рожа, решившая меня полапать, сейчас отхватит добротного «леща». Ожидал увидеть кого угодно, но только не статную и чертовски привлекательную женщину с вьющимся огненно-рыжими волосами. Красоту прядей подчёркивало необычное ярко-зелёное платье в пол, с длинными рукавами и капюшоном.
– Ух ты! Сколько ярости и решительности в этом взгляде, – произнесла она восхищённо с милой улыбкой, – Я Нонель, младшая из сестёр-провидиц. В настоящее время помогаю в распределении учеников. В твоих глазах дух Воина, запечатлённый в теле Мага. Неожиданное сочетание для Монахов, а ты ведь именно он. Знаешь, тебе лучше пойти к Сельду, это справа.
Я замер, слушая её мягкий и мелодичный голос, откровенно любуясь естественной женской красотой. Нонель на некоторое время замолчала и пристально посмотрела мне глаза, словно пытаясь разобрать слишком мелкий и неразборчивый текст. Я же откровенно утопал в этих бездонных глазах изумрудного цвета.
– Что-то мне подсказывает, что мы ещё свидимся. Наша встреча неслучайна. Имя твоё будет звучать далеко за пределами этого княжества, опережая тебя. Хм, странно, – озадаченно пробормотала она и прищурилась, – А как тебя…
– Нонель! Нонель! Где ты пропала? К тебе гонец от Самония! – женщину отвлёк мужской голос из-за ограждения.
– Ладно, мальчик, иди к Сельду! – она быстро развернулась и грациозно направилась в направлении кричавшего. Блин, чертовски красивая женщина. Чувствовалась в ней необузданная сила или страсть. Говорят, рыжие все такие бесстыжие. А глаза? Словно два изумруда на солнце, под стать цвета платья. Эх!
Ладно, к Сельду, так к Сельду. Стоп, какой такой мальчик? Я же стандартом двадцать пять лет выставил? Юноша хотя бы! А может тётя слишком давно уже тётя? Эльфы, вон, тысячелетиями живут, вроде. Хрен с ним. Надо заканчивать с этим трешем, валить отсюда и разбираться в характеристиках персонажа. Я подошёл к группе новичков, толпившихся около «ринга» с Сельдом.
– Внимание, горе-маги! – это вещал старик, дребезжащим и противным голосом, – Напоминаю, что на этих полях наложена печать усиления, это поможет вам раскрыться гораздо быстрее и понять принцип взаимодействия с магией. От вас, доморощенные, требуется лишь желание и хоть какая-то вера в себя. И всё это поможет вам приобрести мой помощник Дудень! – Сельд указал рукой на «криминального элемента», тот, в свою очередь, улыбнулся во все пятнадцать зубов и потряс палкой над собой, – И не надо бояться применять магию. Мой помощник под защитой от магии и причинить ему вред у вас не получится. Будьте смелее и решительнее! Кто следующий?!
– Мне кажется, бояться надо не за Дудня, а его самого, – невольно проговорил я, чем вызвал одобрительный смех, стоявших рядом «магов» и неодобрительный взгляд Дудня.
– Неужели услышал, упырь? – прошептал я про себя. Тут Дудень, не дожидаясь приглашения Сельда, крикнул:
– Этот! Давно стоит, даже жалко его стало.
Сельд не возражал и махнул мне рукой. Толпа новичков недовольно загудела, а я приуныл. Процесс «обучения» магическому ремеслу, который оказался прост, суров и незатейлив. Здоровенный детина пытался раззадорить «противников», выкрикивая колкости и периодически пускал в ход свою палку. Применял он её охотно и в основном по голове, явно получая удовольствие от этого процесса. И бил бедолаг по маковке до тех пор, пока жертву-новобранца не срывало. Тогда в Дудня уже летели разные магические объекты и предметы, вреда ему не причинявшие. Сельд же стоял в сторонке и лениво наблюдал за процессом, подлечивая новичком при необходимости. Интересная система обучения – тебе могут причинить вред, а ты нет.
Конечно, я и сам далеко не ангел, но данный метод обучения и выбор педагогического подхода к нему, посчитал крайне бесчеловечным и негуманным. И вот, внезапно, подошла моя «очередь». Наивная уверенность твердила, что у меня есть способности и всё получится буквально с первого раза. О, как я ошибался. О, как все они ошибались, особенно самоуверенный Дудень.
Уже на протяжении нескольких минут я лихо отхватывал палкой от маньяка-Дудня. Чего только не перепробовал. И резко выкидывал руки вперёд, и гнул пальцы, как человек-паук, вызывая смех зрителей. Но всё было тщетно. На моей голове не осталось места, которое бы не болело или не кровоточило. А чего только не кричали в мой адрес: «Надо было мозги донатить, а не мантию!», «Кривой перс голове покоя не даёт!», «Пальцы себе не сломай, рукожопый!» и тому подобное.
Происходящий сюр начинал выбешивать, и во мне закипала ярость. Да что ж такое, мать вашу? Даже Сельд забил на подлечивание моих ран, затеяв спор с каким-то дядькой, подошедшим к нему. Зато Дудень кайфовал. Его кривая ухмылка, словно перекошенный судорогой рот, с редкими и корявыми зубами так и просила хорошего «прямого». Собственно, именно это я и собирался сделать. Устав от бессмысленных попыток что-то «кастануть», решил поймать момент и провести короткую «двоечку». Затем послать всех на хер и уйти из «обучения».
Забив на магию, я перешёл на ритм рукопашного боя, и имбецил перестал по мне попадать. После очередного тщетного выпада, удачный момент подвернулся. Резко сократив дистанцию, нырнул под палку Дудня, и мне открылась его грудь. В тот момент, переполненному яростью, мне захотелось пробить его насквозь. Выбить дух из тела садиста-имбецила. Я вложил всю силу в этот удар, всю накопившуюся злость и ненависть.
Буквально за считанные сантиметры от солнечного сплетения Дудня, мой кулак окутался чёрной дымкой (Чё за херня ещё такая?), но остановиться уже не мог. В этот момент раздался испуганный крик Сельда (Наконец-то старый хер соизволил обратить на меня внимание), а моя рука вышла со спины, выворотив наружу часть позвоночника и рёбер Дудня. Охренеть просто! «Фаталити», мать вашу.
– Ну и как тебе моя магия, Мудень? Впечатляет? Да я и сам вахере, если честно!
Мудень ещё оставался на ногах, когда я вынул из него руку, до локтя покрытую густой тёплой кровью и ошмётками разорванных лёгких. Куски покрупнее медленно сползали, словно слизни, и тихо падали на землю, поднимая облачка пыли. В глазах Мудня замерли страх и отрицание происходящего. Его взгляд судорожно перемещался с дыры в грудной клетке на меня. Губы подрагивали в попытках что-то сказать, но изо рта вырывались лишь булькающие хрипы, а пенящаяся кровь обильно стекала с подбородка.
Вот это кастанул! До этого момента убивать мне не доводилось, причём таким изощрённым способом. Но смертей и трупов насмотрелся столько, что относился к произошедшему с долей равнодушия. Что до сожаления или переживания… да не было их! Этот мудвин выбесил меня так, что я был готов повторить. К тому же это всего лишь игра, правда, до безумия реалистичная. Учащённый же пульс был следствием поединка и невосстановившегося дыхания. Ход мыслей был прерван внезапно накатившей усталостью, паденьем Мудня в пыли и подбежавшим старым хером Сельдом.
– Ты что творишь, скотина? Ты же Тёмный?! Как ты сюда вообще попал?! – лицо старика было перекошено гневом.
– Что же вы мне так в ухо кричите? Тёмным обзываете, расист, что ли? Понял, не зашло. А что собственно не так? Сами же просили показать магию. Сами же утверждали, что этому Мудню ничего не грозит. Магию я показал, дядю победил, значит и обучение прошёл. Давайте уже мне награду, да я пойду, – вокруг стояла гробовая тишина, лица многих отображали испуг и суеверный страх.
– Награду? – растерялся старый хер.
– Ну, палку эту вашу корявую, посох.
– Посох? – он посмотрел на безжизненное тело в пыли, – Ты…
– Ага, я.
– Ты…
– Заклинило, что ли? Или «баг»?
– Ты не маг! Ты опухоль! Вот. Твой. Посох!
– Слушай, пердун старый… – договорить мне дали.
С его рук сорвалось пламя и тело пронзила дикая боль. Вы когда-нибудь обжигались? Не пальчиком там, о горячий утюг или конфорку. По-настоящему? Например, опрокидывали на себя кипяток? О, это непередаваемые ощущения. Боль. Непрерывно нарастающая, неконтролируемая и отключающая от происходящего вокруг. Мир постепенно сужается, пока не останется только она. Боль, накатывающая волнами всё сильнее и сильнее. А теперь представьте, что это происходит полностью со всем телом. Я хотел закричать, но не смог – пламя выжгло мне горло, стоило только открыть рот. Мир для меня погас.
Глава 4
«Герой, если он настоящий герой, всегда сам по себе»
(С. Дали)
Рот разявился гораздо раньше глаз и принялся издавать дикий ор. Я продолжал ощущать, как плавятся волосы, как сморщивается и лопается кожа, оголяя мясо, тут же покрывающееся румяной коркой.
«Внимание! Вы умерли и перенесены на ближайшую точку воскрешения. Причина смерти: ниспосланное Сельдом пламя Бога огненной стихии».
Дичь какая-то. Я лежал на траве и жадно вдыхал воздух, постепенно успокаиваясь. Сердце колотилось, как отбойный молоток. Пошевелил конечностями – жив. Охренеть! Что это сейчас было?! Это и есть полное погружение?! Да на хрен бы оно такое нужно было! Сидеть перед монитором с клавиатурой и мышкой гораздо безопаснее для нервов и здоровья. Внесём первую заметку – избегать конфликтов с магами огненной стихии. Отдышавшись, я не без труда принял сидячее положение.
– Чего орёшь? Вон, всех ворон в округе распугал, – обернувшись на голос, принялся осматриваться.
Я находился на заброшенном кладбище. Из густых зарослей травы и кустарника проглядывались покосившиеся надгробные плиты, выполненные из грубо отёсанного камня. Чуть дальше виднелся частокол какой-то деревушки или хутора. Я сидел у гранитной плиты, лежащей на земле у маленькой часовни и обильно поросшей мхом. На краю этой плиты сидел понурый паренёк с утончёнными чертами лица и заострёнными ушами. Одет он был в мешковатый костюм болотного цвета, состоящий из куртки и штанов, заправленных в повидавшие жизнь кожаные сапоги. Из-за его спины торчал колчан с кривоватыми стрелами и не совсем ровный лук.