– У Изи Копельмана «крыша» синяя. С Сашкой Порожняком я лично стрелку забивал и сам с ним разговаривал. Он, конечно, не вор в законе и не положенец, но за свои слова отвечать приучен. С азерами мы второй год в мире, а им Трошин отстегивает. Кто с Айвазом решал вопросы?
– Я, – сказал Семенков.
– С тех пор проблемы были?
– Не было.
– Больше горючим у нас никто не занимается. Только трошинский «Триал» и копельмановский «Контур». От них никаких предъяв нам не было.
– Не уверен, – пожал плечами Семенков.
– То есть?
– Володину могли что-нибудь предъявить.
– Погоди, Владимир Иванович… Ты что, думаешь, он не сказал бы нам об этом? Я знаю Гришку как облупленного, стоит только камушку в ботинок попасть, он сразу же начинает мне названивать.
Семенков немного помолчал.
– Константин Петрович, ты когда с ним общался в последний раз?
– Не помню. Неделю назад. Ты думаешь?..
– Володин молчал целую неделю, и ты, Константин Петрович, не придал этому значения?!
– Он же в Германию летал.
– А что, в Германии связь не функционирует?
– Человек поехал по собственным делам.
– Какие собственные дела могут быть у человека, половина бизнеса которого принадлежит нам? Деньги-то кто вкладывал? Вот именно, ООО «Лидер».
– Вот зараза, – ругнулся Панфилов и добавил в сердцах еще несколько крепких выражений. – Разборок мне только не хватало. С Татьяной вот тоже…
– Конечно, не мое это дело, Константин Петрович, но когда касается работы, я не могу смолчать. Что-то вам с Татьяной надо решать. Иначе не только бизнес прахом пойдет.
– Я предлагал ей выходить за меня, – сумрачно сказал Константин. – Она ответила, что ей по горло хватило первого замужества.
– Может, ей работу сменить? – скромно предложил Игнат.
– Она уже два месяца не работает.
– Почему? – спросил Семенков.
– Не знаю. Мне она ничего не говорит.
– Костя, ты бы хоть в Запрудный ее перевез, – вмешался в разговор Игнат. – Может, легче было бы?
– Не хочет она из Москвы уезжать, нравится ей там. Ладно, сам как-нибудь разберусь.
– Разбирайся, – усмехнулся Игнат. – Только не пропадай неделями в столице.
– Когда это я пропадал там неделями?
– Не обижайся. Я так, к слову.
– К слову… – буркнул Константин. – А кто за компьютером днями сидит?
– Мне нравится, – весело сказал Игнат.
В нагрудном кармане Семенкова зазвонил сотовый телефон.
– Да, слушаю. Понял. Скоро буду. – Он спрятал трубку. – Извини, Константин Петрович. Надо ехать.
– Что-то новое по нашим делам?
– Похоже, да.
– Держи меня в курсе.
Когда Семенков ушел, Игнат поинтересовался:
– Зачем тебе это надо?
– Что именно?
– Расследование. Пусть менты занимаются, им за это деньги платят.
– Тебя, брат, учить и учить. Менты – ищейки, которые идут по следу, понимаешь, по следу. Кто-то уже наследил, и у них появилась работа. А я должен знать о том, что будет завтра. Я должен знать о том, что еще не произошло. Теперь понял? Это слишком важное дело, чтобы я мог доверить его ментам.
– Я не знал, что ты дал Володину денег.
– Ты о многом еще не знаешь.
– Очень жаль. Мог бы рассказать родному брату.
– Придет время – обо всем узнаешь. Пока молод, копи силы – пригодятся.
Исаак Лазаревич Копельман, глава фирмы «Контур», сидел за столом в своем рабочем кабинете, бессмысленно водя ручкой по листу бумаги. Потом, отложив ручку в сторону, он вытащил из пачки сигарету «Мальборо», щелкнул золотым «Ронсоном» и, рассеянно глядя в потолок, стал пускать кольца табачного дыма.
Из состояния задумчивости его вывела трель телефонного звонка. Сняв трубку «Панасоника», Исаак Лазаревич услышал голос жены.
– Изя! – возбужденно спросила она. – Ну сколько можно пропадать на этой проклятой службе?
– Миррочка, – раздраженно ответил он. – Сколько раз тебе можно повторять – это не служба! Я перестал служить два года назад, когда уволился из треста столовых и ресторанов.
– Ой, не морочь мне голову, Изя. Служба есть служба. Когда ты приедешь домой? Соня уже два дня не видела отца, а я мужа.