По ту сторону: Зов крови

Персонажи:

Кайсун Хоэн – «сильное пламя», «ярко горящий как солнце». Видный Лорд провинции Шин’Кай с острым взглядом. Наследовал свои титул, таланты и обязанности от отца. Умён, сдержан, справедлив и не терпит давления власти. Однако, в глубине души скрывает ранимость и страх потерять близких. Считает долг выше личных желаний.

Ая Хоэн – «изящный узор», «чудо», «знак свыше». Молодая девушка с тихой, трепетной красотой, тёмно-русыми волосами и ясными, внимательными глазами. Обладает природной музыкальностью и магическим чутьём. Мужественно переносит удары судьбы, но всегда ищет гармонию и возможности помогать другим. Её доброта и мечтательность трогают даже самых строгих.

Водяная леди – (известен лишь псевдоним) давняя знакомая Кайсуна, управляющая его борделем. Высокая, с длинными зелено-синими волосами, колышущимися словно волны. Голос ласковый, манящий. Обладает властью затмевать разум смертных, но в её сердце живёт тоска по утраченному времени.

Хирон – «мудрый наставник», «защитник». Молодой мужчина с белоснежными волосами. Его черты лица тонкие, взгляд пронзительный, но чаще всего спокойный, даже отстранённый. Он носит одежду тёмных, невзрачных тонов, чтобы растворяться в сумерках, мастерски владеет приёмами скрытного передвижения, ближнего боя, шпионажа и маскировки.

Императорская семья Дрейгард – производное от «дракон» и «страж», фамилия древняя, символизирует могущество, защиту и древнюю династию драконов.

Император Ронан – «морской лев». Грозный и мудрый правитель, обладающий врождённым даром держать империю в железной хватке, но не лишённый чувства справедливости и эмпатии. Олицетворяет силу рода и его историческую связь с драконами.

Императрица Илария – «весёлая», «жизнерадостная». Блестящая хозяйка дворцовых приёмов, искусная интриганка и хранительница семейных секретов. Яркая и обаятельная, с завидной мудростью, но за внешней мягкостью скрывает внутреннюю силу и железную волю.

Рюджин – «дракон-бог». Старший наследник, главный воин и полководец Империи. Обладает способностью превращаться в дракона, внушает страх врагам и уважение армиям. Лидер по природе, вспыльчив и не прощает предательства. Является воплощением силы фамилии Дрейгард.

Селеста – «небесная». Старшая принцесса; восхитительная красавица, чья красота пугает и чарует. Хитрая, расчётливая, мастерски ведёт дворцовые интриги. Несмотря на отсутствие прав на трон, умеет влиять на судьбу всей династии. Влюблена в Кайсуна, готова идти на многое ради своей любви и власти.

Саймон – «услышанный Богом». Второй принц; высокий, светловолосый, элегантный. Политик и дипломат, отличается сдержанностью и склонностью к компромиссам. Регулирует внутренние дела и отношения между провинциями, славится справедливостью и внимательностью. Скрытно обладает собственным взглядом на судьбу Империи.

Айран – «воздух». Младший наследник; очаровательный любимец праздников, жизнерадостный и легкомысленный. Ближе к народу, чем другие члены семьи, щедро тратит деньги и время на развлечения. Прирождённый авантюрист, легко вступает в сомнительные сделки и с удовольствием использует своё положение ради личной выгоды.

Ланеида – «тончайшая нить желания». Подруга детства Кайсуна; юная суккуб с тёплой и лукавой улыбкой, её движения – гибкие, кошачьи, плавные. Демоница буквально излучает энергию жизни: обаятельна, остроумна, обожает внимание и искусно его привлекает. Отлично чувствует перемены в настроении окружающих, любит высшее общество за его непостоянность, помпезность и радикальность.

Танир – «щит вечной ночи». Друг детства Кайсуна; исполинский демон с мужественным обликом: высокий, плечистый. Он – воплощённая надёжность и спокойствие; немногословен, предпочитает слушать, нежели говорить, умеет быть незаметным, а при необходимости твёрдым, решительным защитником. Демон добродушен, ценит преданность и честь.

Азарих Верен – «огненный глаз», «непоколебимый». Верховный Командир Активных Операций Омра-Акхаэль. В его подчинении находятся все оперативные отряды мракоборцев, отвечающих за обнаружение и задержание мороков, проклятых или запрещённых вещей на территории Империи. Холоден и бесстрастен, крайне предан своим идеалам и учениям Ордена.

Таро – «старший сын». Годы, проведённые в поместье и забота Аи, сделали его надёжным и ответственным молодым человеком. Во время отсутствия главы семейства дома, присматривает за владениями, проявляя организованность и верность. Отличается искренностью и лояльностью к тем, кто ему дорог, как и стремлением заслужить доверие старших.

Аластор – «дух мести». Личный слуга императора – мужчина средних лет, чьё лицо почти всегда остаётся безэмоциональным и непроницаемым. Его манеры безукоризненны, а слова взвешены и точны. Обладает холодным расчётом и способностью манипулировать событиями в свою пользу.

Шийрин – «сладкая», «милая». Ледяная ведьма, обладающая пугающей внутренней силой и редкой эмоциональной сдержанностью. Часто кажется равнодушной, но за хладнокровием скрывается сложный внутренний мир и тяжёлый опыт.

Вальмазер Тарлак – «сильный господин». Властный и суровый представитель Омра-Акхаэль, что признаёт только могущество, не терпя слабости ни в себе, ни в других. Его характер суров, решения – категоричны. Он способен идти на риск и приносить в жертву всё, что потребуется, ради достижения своих целей.

Атмосфера была неописуемо чуждой и пугающей. После вакханалии вращающихся потоков, ревущего ветра и рваных обрывков реальности всё вдруг оборвалось… В той немыслимой тьме, сгущённой до цвета угля, Ая словно потерялась между реальностями. Когда вихрь чёрной дыры стих, впервые за долгое время мир перестал сжимать, давить и ломать её изнутри. Не осталось ни тяжести, ни света – только пугающее, всепоглощающее ничто.

Её собственное тело словно потеряло значимость: вес исчез, очертания растворились, движения стали невозможны – она просто висела где-то между началом и концом – в ледяной, безотрадной пустоте, а перед глазами была только абсолютная, непросветная тьма. Она чувствовала себя ослабленной и выброшенной за край реальности. В груди, словно от острого костяного кинжала, росла тревога за Кайсуна: «Где он? Жив ли?» – эти вопросы пульсировали в её голове, как сердечный удар во всём этом холоде.

В отчаянии, когда она уже почти не различала себя и это пространство, Ая стиснула кулаки. Тьма не отступала, не было никаких стен, пола или потолка, чтобы опереться. Под этим слоем страха и холода вскипала сила – первобытная, тёмная, взывающая к жизни самые глубинные черты её сущности. Демонический дух, который будто ждал этого момента всю свою жизнь, наконец, ощутил столь сладкий вкус освобождения. Ая рывком покинула тело, выбрасывая свой дух в эту неведомую тьму. Из её уст сорвался крик – не человеческий, но наполненный всевластием жадного демона. Крик разорвал тишину, вскипятив волны темноты вокруг себя.

Стоило Ае покинуть своё тело, как мерцающая мгла рассеялась, и пред ней разверзся фантастический, абсолютно невозможный мир. Она парила в пустоте, напоминающей звёздное небо, но каждая «звезда» тут была узлом живой сияющей энергии – маны. Тьма стала всего лишь фоном для бесконечных, переливающихся водоворотов: потоки алого, изумрудного, лазурного и золотого цвета змейками разносились во все стороны, сплетаясь, сталкиваясь и кружась, словно волны по невидимому морю. Эти потоки не были просто видимыми, они ощущались каждым нервом, иногда даже болью, а порой – восторгом. Мана и здешний воздух, вибрировали от избытка жизни, музыка энергий пульсировала сквозь девушку, взывая к истинной сути её демонического духа. В этом мире не существовало привычной плотности, но было предостаточно движения, ощущений и цвета.

Оглянувшись, Ая увидела своё неподвижное тело, подобное кукле, окутанной светом её собственного духа. И рядом – множество других существ, вибрирующих призраками без формы, иногда приобретая смутные очертания живых существ. Здесь жили духи, иные, как и она сама: они сновали между руслами, иногда растворяясь, иногда вторгаясь в один поток, чтобы всплыть в другом.

Ая осторожно, органами чувств, которые не были ни глазами, ни слухом, ощутила: здесь нет границ, нет страха, нет одиночества – только буря маны. Она подхватила своё тело, ощущая его материю призрачно-лёгкой, как поднятый вихрем лист. С каждым вдохом, с каждым мигом она впитывала всё новые и новые силы. Дух демона внутри неё ликовал – наконец, больше не нужно было сдерживаться, скрываться или бояться. Каждый поток маны отзывался в ней живым эхом; Ая училась подчинять их своей воле, скользить прямо в сердцевине ритмов и вспышек. Её разум раздвигался, чувство могущества росло, все запретные до этого способности теперь стали её истинным продолжением. Она парила – нет, мчалась, растворяясь в вихрях. Поиск Кайсуна стал инстинктом, и где-то в глубине демонической души уже пульсировала метка, которая звала навстречу. Ая была сильна как никогда: здесь, в волшебном пируэте потоков, она была, как рыба в воде.

Ведомая магическим клеймом девушка, мчалась по потокам маны с нарастающим чувством тревоги. Неизведанный мир был наполнен переливами энергии – изломанные радуги тянулись во все стороны, сплетаясь в непостижимые узоры, а за каждым поворотом могла скрываться опасность или откровение. Мана пела в ней, неся упоение силой, но напряжение крепло с каждым мгновением, и, наконец, впереди раздался жуткий, раздирающее пространство эхом, вопль.

Сцена была похожа на кошмар, слепящий и неотвратимый: Кайсун и Азарих, искрящиеся очертаниями в этой бушующей стихии, были окружены бестелесной бурей. Она хлестала их со всех сторон, впиваясь в души осколками энергии, срывая магию; разрывала их плоть, как ветер рвёт сухие листья. Над ними возвышалось нечто огромное: подобный льву, дух, чья грива была сгустком багрового пламени, а глаза светились мёртвой жаждой. Его пасть разрывала пространство, и каждый взмах когтей оставлял трещины в потоках маны, выплёскивая во тьму серо-фиолетовые зарницы злой силы.

Кайсун и Азарих держались рядом из последних сил. Языки синего пламени Кайсуна вспыхивали, но были слабы – он отчаянно оборонялся, не понимая, откуда сыплются самые страшные удары; казалось, его свет выгорал на грани видимого. От них исходило неизбежное отчаяние. Ая вдруг увидела с кристальной ясностью: её друзья в ловушке, их взору были открыты лишь хлысты бури, но не сам рушащий их сущности хищник. В этот миг в ней разорвалось нечто – холодная, как северная ночь, истина. Сердце сдавило: «Они его не видят…» – слова эхом дрогнули в ослеплённой на мгновение душе.

Не медля, Ая ринулась вперед. Её дух, алый и дрожащий от могущества, в танце с потоками подлетел к Кайсуну. Она оказалась в самом эпицентре его пламени, и в смятенной душе юноши разом взорвались надежда и ужас. Он почувствовал её – горячий луч в царстве холода, знакомое тепло, чуждое отчаянью этой битвы. Девушка широко, вдохновенно улыбнулась, и – словно в шутку – швырнула ему в руки своё беззащитное тело. С потрясением и трепетом Кайсун сжал безжизненную оболочку Аи. Его сердце яростно билось на острие несбыточного чуда, но разум уже цепенел – её дух тут же рассыпался в вихре алого света, уносясь в пустоту. В следующее обратное дыханию мгновение в его руках оказался Азарих, выброшенный незримой волей прочь из пекла схватки.

Вокруг мужчин стояла вязкая, гудящая пустота, наполненная треском разломанных потоков и криком оборванных душ. Они видели только синий ореол боя, неведомую им дорогу в глубину, где бушевала схватка не на жизнь, а на смерть. На краю их восприятия вспыхивала новая буря – единственная, кто могла повернуть исход, чья воля и боль отражались в каждом извернувшемся узле маны. Ая была уже не просто демоном – она была бурей в океане энергий, последней надеждой, что бросилась во врата безумия, чтобы вырвать их из лап настоящего ада.

Потоки маны затихли, пространство опустело, и над всем нависла вязкая, ледяная тьма, от которой морозом пробирало до костей. Свечение демонов – синий свет Кайсуна и кровавое зарево Аи – удерживали вокруг них крохотный островок безопасности, разрывая пустоту своими оазисами жизни. Мир вокруг казался безбрежным залом для теней, где скорбь и одиночество легко сливались в новые сгустки энергии. Для Кайсуна Ая была единственным светом, настоящим маяком в этом мире смерти. Его сердце дрожало, когда он ощущал её – такая живая, такая сильная, такая… своя. Вот только их краткая передышка была прервана внезапно: Азарих, охваченный паническим ужасом и отчаянием, метнулся к Ае, превращаясь в сгусток ярости и боли. Его первобытный взгляд полыхал звериным страхом: «Это всё из-за тебя!»

Кайсун, прижимая к себе оболочку девушки, был готов броситься на защиту, но понимал – его задачей было оберегать слабую её часть, доверенную ему. И на его удивление, Ае не составило труда обезвредить нападающего: её нити вспыхнули вокруг Азариха, сковав и обездвижив, словно паучий кокон муху. Но в её намерениях не было ни злобы, ни мести – лишь сочувствие. «Я не причиню тебе вреда», – её голос звучал в этом мире, словно шелест платья в ночи. Барьер из алых искр вырос вокруг них, отделив маленькой стеной от бушующего мрака снаружи. Пространство вдруг обрело гравитацию – мужчины ощутили тяжесть тел, вернувшейся после долгой невыносимой невесомости. Они опустились на «пол» этой иллюзорной клетки и впервые за всё время смогли с облегчением выдохнуть.

Ая стояла на расстоянии, чтобы дать Азариху время привыкнуть к её присутствию, и чтобы тот не зарычал вновь от страха. Она была настороже, но её взгляд был полон понимания. Кайсун крепко держал в руках бессознательное тело девушки, его взгляд был серьёзен и сосредоточен – он не спускал глаз ни с Аи, ни с Азариха.

Первое время охотник и слушать их не хотел – в его голосе звучала злость: «Всё зло мира в вас! Вы – причина гибели моего отряда, разрушения городов…» – отчаяние и бессилие, потеря друзей и привычного мира говорили в нём куда громче, чем разум. Кайсун спокойно, твёрдо объяснил, кто они, за что сражаются, и что вынудило их скрывать свою истинную суть. Ая добавила, что здесь властвуют иные опасности, что куда страшнее обычных демонов; эти живые энергии и мороки теперь стали их общей проблемой, не разделяя на врагов и друзей.

Этот разговор длился очень долго – по меркам мира маны, там, где нет привычных часов, но время отсчитывается по скорости дрожания рук и угасанию надежды. В барьере царила тишина, нарушаемая лишь глухими всхлипами Азариха, да тихими репликами в поисках смысла. На его глазах рушились привычные для него устои и законы мироздания, а страх и ощущение предательства не покидали измученную плоть. Но за бесконечные часы, глядя на хрупкое неподвижное тело девушки, на ту, кто всё ещё держал свет на краю тьмы, Азарих заставил себя принять: она – не чудовище. Эти трое – единственные, кто сумел выжить в этом чужом мире, они теперь были вынуждены бороться за существование здесь вместе, где гибель была почти абсолютной. В сердце матёрого охотника затаилась горечь утраты, одиночества, последней надежды и глухая решимость идти дальше. Болело и прошлое, и настоящее, но никто из демонов не позволял себе забыть о том, что теперь они – последняя опора друг для друга. Ая чувствовала на себе взгляд Азариха, в котором, наконец, засел не только ужас, но и мучительные вопросы…

В призрачной тишине ещё долго ходили отголоски недосказанных обвинений и слёз. Но между этими руинами общения пробился крохотный, едва заметный росток веры.

***

Атмосфера мира духов была напряжённой и тревожной, наполненной ощущением постоянной опасности и неизведанного. Вокруг не было ничего материального – всё растекалось призрачной тенью, а густая мгла скрывала жуткие, неведомые угрозы. В этом мире царила исключительно сила и безжалостная борьба за жизнь: духи-хищники выжидали в темноте, чутко реагируя на малейшие движения своих жертв. Ребята очень быстро поняли, насколько сильно это место отличалось от привычной им реальности. Здесь нельзя было рассчитывать на милосердие или хитрость – мороки управляли этим пространством, подчиняя всё и вся своим жёстким правилам. Беспокойство и осторожность стали постоянными спутниками демонов, что были у местных обитателей, как на ладони.

Азарих, уже какое-то время свободно ступавший по земле духов, остро чувствовал, насколько права была Ая – только она могла удержать этот хрупкий круг безопасности вокруг них. Он почувствовал всю тяжесть такой ответственности и впервые признал необходимость опоры на кого-то другого. В мире духов всё было пропитано предчувствием угрозы: воздух звенел от тишины, а любая тень могла таить неожиданную и страшную смерть. Иллюзии и хитрости были бесполезны, а существа, от которых нельзя было спрятаться или убежать, становились настоящим воплощением ужаса – здесь оставался только один инстинкт выживания: «убей или умри».

В этом безликом, холодном пространстве Кайсун и Азарих чувствовали себя отрезанными и беспомощными, словно заблудшие души в вечной пустоте. Густая мгла, полное отсутствие привычных форм и жёстких опор сводили их на грань отчаяния. Каждый шаг – будто по льду над бездной. Давление окружающей тьмы казалось подавляющим, лишая их даже воспоминаний о тепле, запахах или звуках прежнего мира. Здесь всё было чужим, неумолимым, равнодушным. Эта атмосфера загнанности сжимала грудь, а невозможность изменить что-либо собственными силами лишь сильнее подчёркивала их уязвимость. Ощущение, что их существование зависит только от Аи и невидимых правил этого мира, граничило с безумием. Их воля будто растворялась в ледяной тишине, оставляя место только страху перед неизвестностью.

Но когда Ая открыла им особое видение – мир будто сменил облик. Сквозь призму её барьера они смогли увидеть подлинную суть духовного пространства. Вокруг раскинулся бескрайний космос энергии: мириады сверкающих потоков маны, сталкивающихся, переплетающихся и разлетающихся во все стороны. Яркие всполохи, круглосуточные вспышки энергии взрывались и затихали, чтобы вновь родиться в новом водовороте чувств. Среди этого хаоса возникали вихри – изумрудные, алые, золотистые, они росли, сталкивались, поглощая друг друга, и вновь перерождались, обретая собственные ритмы и индивидуальность. Некоторые вихри становились особенно мощными – в них рождалась воля, страсть к росту и борьбе. В этой симфонии энергии жизнь и смерть сливались в едином бурлящем потоке. Всё здесь жило единственным законом – стать сильнее, выжить, засиять ярче.

Ае пришлось стать частью этого восхитительного и опасного цикла: чтобы защитить друзей, она поглощала энергии, не давая им поглотить их самих, и передавала накопленную силу своим спутникам. Она буквально насыщала их, поддерживая хотя бы подобие жизни, ведь ни пищи, ни воды не было, а единственный источник существования здесь – энергия, которую ребята могли воспринимать лишь частично, в силу своей принадлежности к другой реальности.

В тусклом свете невидимых энергий, среди вихрей и бурь, демоны остановились, чтобы обсудить своё положение. Их разговор оказался наполнен эмоциями – усталостью, страхом, но и жгучим желанием понять, что же с ними произошло.

– Просто невероятно… Но, если подумать, всё началось с того охотника и сферы. Кем он вообще был? – Кайсун, напряжённо сжимал кулаки, обращаясь к мужчине. – Азарих, ты ведь один из столпов в Ордене. У кого ещё, кроме ваших, может быть такая штука?

– Я сам много раз спрашивал себя об этом с тех пор, как мы здесь оказались. Но я ничего не знаю о подобных экспериментах. – Его голос дрожал от боли.– Если бы Орден действительно делал нечто подобное, меня бы хоть предупредили. Или… Ты хочешь сказать, что меня не посчитали достойным быть в курсе чего-то такого?

Азарих, склоняя голову, сидел опёршись на барьер. Он говорил об Ордене с горечью, до конца не веря, что кто-то из его соратников мог быть к этому причастен.

– У тебя есть на примете кто-то, кто мог бы изнутри действовать втайне? Помните слухи о странных исчезновениях? Может, кто-то слишком увлёкся запретными знаниями… – спросила Ая, внимательно наблюдая за реакцией спутника.

– Мне тоже тяжело в это поверить… – говорил Кайсун, – Но, когда думаешь об этом, становится ясно, что для Ордена всегда была важна сила… Неудивительно, что кому-то не хватило терпения и отсутствие совести. Только у мракоборцев есть такие власть, ресурсы и знания…

– Если уж и подозревать кого-то первыми, так это вас! – хмуро бросил Азарих. – Я всю свою жизнь истреблял этих тварей, а сейчас что? Вынужден подчиняться одному из них…

Он смотрел на Аю с сожалением, горечью и разбитым сердцем. В его душе бушевали сомнения, а жизнь ломалась о скалы неизвестного. Кайсун понимал его боль, ведь сам когда-то прошёл через то же, но ему категорически не нравились слова охотника: «Ая – не монстр!» – уже более решительно процедил он с требованиями относиться к ней уважительно.

– Я не обижаюсь… – С пониманием отозвалась девушка. – Учитывая всё, что нам пришлось пережить, подозревать друг друга легче, чем доверять. Но я сделаю всё возможное, чтобы вернуть вас двоих домой, это я могу обещать. Даже, если мне придётся остаток своих дней провести в этом призрачном состоянии…

На миг все затихли, глядя на хрупкую оболочку девушки в руках Кайсуна. Ая не могла вернуться в своё тело, она не спала и не отдыхала, находясь в постоянной связи с внешним миром. Лицо Кайсуна выдавали тревогу и злость: он вновь оказался в ситуации, где никак не мог помочь той, что так будоражила его сердце. Ребята наблюдали за нескончаемыми потоками энергии вокруг, словно надеясь, что с каким-нибудь новым всплеском смогут понять хоть что-то о произошедшем с ними.

– Тогда, если портал, действительно, открыли не вы… – с трудом выдавил Азарих вслух. – И… Если взять слова Аи о намерении того парнишки на веру… Остаётся только один вариант… Я должен признать, что Омра-Акхаэль единственные, кто обладает необходимыми данными, а это значит… Что в этом деле замешан некто, кто имеет прямой доступ к файлам и ресурсам Ордена. А вот под прямым приказом или же по собственной инициативе была проделана такая работа – ещё предстоит выяснить.

Все трое понимали серьёзность ситуации. Как ни крути, виновник пошёл против устоев мироздания: искусственно вмешался в природу образования порталов и нарушил тонкую связь между измерениями. Ая чувствовала в этом деле особую угрозу. Она, как та, кто проходила между мирами не раз, понимала, что такое грубое вмешательство может привести к катастрофе, потому её решение выбраться отсюда и наказать преступников было непоколебимо.

– Вы не думали, что кто-то специально заманил нас сюда? – Вмешался Кайсун. – Может быть, это не входило в первоначальный план, но факт остаётся фактом: кто-то отправил засланца в ряды охотников, чтобы подкинуть сферу в мои владения. Может она должна была стать просто уликой, или же призвать мороков в наш мир… Но… Это точно было сделано не просто так.

– Всё может быть. Но, если останемся здесь навсегда, ничем не поможем делу – сказала Ая решительно. – Сперва мы должны выбраться отсюда. Попадём домой – а там, разберёмся по ходу дела. Главное – не сдаваться и не дать морокам нас сожрать. Всё остальное на этом фоне, покажется мелочью…

– Значит, за дело… – усмехнулся Кайсун, глядя на Аю и Азариха. – Вернёмся домой вместе.

Между ними на миг повисло тёплое понимание: несмотря на подозрения, боль и страх перед истиной, они теперь обречены были держаться вместе, чтобы выжить и разобраться в этом вопиющем заговоре. Вся тревога, страх, разочарование и скупое взаимное уважение сливались в этой пустоте с чувством долга и жаждой к жизни. Каждый из них чувствовал, как круг загадок, медленно, но сужался, открывая им истинную причину их нахождения здесь.

***

Время в этом месте текло совсем иначе. Было ощущение, что они забыли, каково это – чувствовать усталость обычного мира, встречать рассветы или считать дни. Всё слилось в единый поток, где прошлое теряло смысл, а будущее – форму. Они давно перестали гадать, сколько находятся здесь, но каждый ощущал – прожиты были уже месяцы. Ориентироваться приходилось лишь на ритм собственного сердца и чутьё Аи в пространстве. В один из таких бесконечных переходов, когда очередной вихрь энергии отступил, а вокруг повисла гнетущая тишина, напряжение прорезал голос Азариха: