– Ты о чём? – пришла моя очередь вскидывать брови – Чего от вопросов уходишь? А, ну, отвечай! Не маленький я, чтоб в эти ваши игры играть, хрен пойми с кем! Что за подстава, спрашиваю!

Она покачала головой, внимательно изучая моё лицо.

– Неее – наконец, высказала она результат своих исследований – Не очухался. Эвон, словеса какие странные толкуешь! Поди, ж, разберись про что! Хорошо хоть, угомонился, прыгать перестал!

Вижу, разговор не клеится, актриса упорно вовлекает меня в правила игры. Молодец, не теряет самообладания, молодая, но какой опыт! Самородок! Язви её в душу…

– Хорошо – решив немного подыграть, согласился я – Показывай, что делать надо, а то с памятью, как-то не очень! Яму копать? Так, это мы мигом!

Я провёл рукой, словно приглашая пройти гостей, которых очень ждал:

– Где копать будем? Лопата имеется?

– Имеется – грустно вздохнула девчонка, и направилась в сарай – Притворством занимаешься, Гриш, не хорошо это. Дед помер, а ты как неразумный, не дитятко уже малое, а всё туда ж.

Я молча, направился следом, выслушивая увещевания по поводу своего поведения, в столь сложный период жизни. Пусть бубнит, роль есть роль, она за это деньги получит, наверное. Интересно, а я? Не бесплатно же, это вот всё? Или это, кома всё таки… бесплатная.

Вошли в сарай, сквозь открытую дверь и щели между досок, светило солнышко, освещая все его богатства. Тут было на что посмотреть, и где поковыряться. На полках, непонятные мне приспособления, механизмы и ящики. На полу, барахло потяжелее, местами свалено, местами упорядочено расставлено, между поленниц колотых дров. Вот и лопаты, штук с десяток будет! Куда столько? Ещё и разных образцов, штыковые, подборные, выгребные, каких только нет! Коллекция? Имеется и кайла, и не одна, ломы, топоры, кувалды. Богатство для землекопа, не иначе.

– Оригинальный выбор! Целый супермаркет! – я взял в руки лопату, пробуя на прочность – Вот, эту беру! Сколько стоит?

На глазах девушки выступили слёзы, она ничего не ответила, просто постояла, поглазев на меня, пытаясь не удивляться, вышла. О, как! Довёл всё-таки, девчулю! Не того вы артиста выбрали для своих кинопроб, не того! Ничего! Я вам ещё устрою, сами будете умолять вернуться домой! Устроили, понимаешь онлайн! Подхватив инструмент, в приподнятом настроении, поспешил за плаксой.

– Ну и кто ты будешь, по сценарию? Дочка? Внучка? Или племянница, какая? – ехидно проговорил актрисе, топая в след – Чего молчишь?

В ответ, девушка разрыдалась в голос, закрыв лицо руками, откинув кочергу, и припустила бегом в баню. Она побежала, подгоняемая своей толстой косой, которая при беге шлёпала то по правой, то по левой стороне стройного тела, упакованного в русский сарафан. Не оторвалась бы, таких толстых кос не бывает! Разве что парик такой, крепко посаженный на клей ,, Момент,,

– Гришка! – услышал я знакомое имя, которое начинало меня бесить, незнакомым глухим голосом – Гришка! Подь сюда, паря!

Облокотившись на жерди забора, в стороне от калитки стояли два потрёпанных старика. Один из них, с большой кудлатой бородой и лысой головой, как раз и подзывал Григория. Второй, оперевшись на кривую палку, щуря глаза смотрел на избушку, словно пытаясь рассмотреть то, что ни кто не видит. Положив лопату на плечо, подошёл к новым действующим лицам.

– Ну? – процедил я, внимательно рассматривая, как мне казалось загримированные лица – Что желаете, господа хорошие?

– А ну, не ёрничай! – вдруг рявкнул дед, который щурился – Ишь! Безотцовщина! Господ, нашёл! Драть тебя нужно, дубина стоеросовая, дрыном вдоль хребта!

Старик ругался, сплёвывая слюни из беззубого рта, с очень серьёзным лицом, постукивая самодельным посохом по земле. Мне, на миг показалось, что вот это его выступление, реально относится на мой счёт! В мои то, пятьдесят три!

Даже почувствовал неловкость ,перед старшими, но быстро преодолев смятение, я вновь убедил себя в том что это первоклассный актёр. Где их учат так играть?

– Хорошо, хорошо – поднял я руку в успокаивающем жесте, ладонью вперёд – Что, хотели?

Беззубый, собрался было ещё более возмутиться, но был остановлен напарником по сцене.

– Погодь, Варфаламей, погодь – кудлатый дед, успокоил товарища, положив руку на его плечо.

– Григорий – тут же серьёзным тоном он обратился ко мне – Весть дошла до нас, Осип Аристархович представился перед Небесами. Верно ли? Ответь.

– Вроде того – хмыкнул я, сдерживая улыбку – Пойдёмте, вместе и посмотрим. Устал уже на столе лежать.

Деды зло глянули на меня, но ничего не ответив, отворили калитку и поспешили войти.

– Веди!

Мне, захотелось возмутиться на приказной тон. Но, я не стал, играть, так играть!

– Прошу.

Неся на плече лопату, направился в избушку, увлекая за собой старичков. Детский сад, ей богу!!!

– Вот, любуйтесь – махнул я рукой, войдя в избушку, в сторону стола – Сидит, вас дожидается!

Тут же получил по загривку, кривой палкой от Варфаламея

– Ирод! – зашипел он, замахиваясь в очередной раз, когда я обернулся в его сторону от неожиданности – Окаянный! Да разве можно такое говорить то!

Я, удивительно быстро перехватил орудие избиения из руки этого ненормального

– Хорош, мужики концерты , мне тут исполнять! – отбросил палку в угол – Пацана во мне увидели что ли? Алё? Тут все дома? Кончай этот ералаш, что происходит?

Глава 4. Место, через которое доходит многое.

Мои действия по перехвату кривого посоха, возымели свой эффект. Варфаламей замер на секунду, две, шокированный такой наглостью. Резко, по меркам старика, выставил перед собой ладони рук, и я почувствовал толчок. Ощутимый такой, но не ладонями, скорее всего воздухом, что ли. От этого отлетел назад на метр и грохнулся на пятую точку, и на ней же, заскользил спиной вперёд к кровати. По пути следования, штаны стянулись, и я ощутил, все прелести деревянного и не струганного пола голыми ягодицами, цепляя занозы. Пребывая в состоянии удивления и полнейшего непонимания происходящим, я как-то не придал значения этому, просто ощущал уколы множества деревянных игл, и стыки досок. Словно пальцем, проводя по клавишам пианино, неудержимо перешлёпывал задницей, с доски на доску пола. Меня сковало оцепенение. Ни слова сказать, ни рукой пошевелить.

– Ах, ты ж, сявка! – закашлялся, Варфаламей, схватившись за грудь.

Его лицо покраснело, то ли от гнева, то ли от кашля, он поторопился пройти и присесть на лавку, рядом с Осипом.

– Варфаламей! – заголосил кудлатый дед – Что творишь, старый пень! Не позволено такое деяние! Запамятовал чтоль? Захотел в подвалы на старость лет?

В открытую дверь, вихрем влетела девчонка с заплаканными глазами, резко остановилась, разглядывая происходящее. Её симпатичное личико, застыло в маске изумления.

– Чево, вы тут? – наконец выпалила она, глядя на моё застывшее тело со спущенными штанами – Дед Платон, чево безобразничаете?

– Дык, вот – старик с кудлатой бородой, приподнял мохнатые брови – Гришка, то…

– Озорует, Гришка – прохрипел Варфаламей, прокашлялся – Нет почтения к старшим, пришлось проучить. Месяц, теперича сидеть не сможет! Ишь!

Он погрозил в мой адрес сухоньким кулаком

– Была бы моя воля! Порол бы, аки сидорову козу, кажный день, чтоб почитал, чтоб не молол устами всякое!

– Варфаламей Устьянович! – она сложила ладони вместе, поднесла к своей груди – Не виновен он, то! Доктор, отваром напоил, вот и несёт околесицу, почитай, как в себя пришёл! Прости его!

– Доктор? – переспросил злой дед, посмотрел на меня – Эк, оно чё! Энтот может, может, уж больно зелья у него, смрадные! Ну, ничё, пущай посидит ещё чуток, на будущее, значит.

Он замолчал, перевёл свой взгляд на тело, полулежащее на столе

– Эх – горестно выдохнул, смахнул слезину, выступившую из глаза, сухим пальцем – Готовь-ка, Варька, самокат. Повезём Осипа Аристарховича на погост.

Девушка убежала, повинуясь старшим, а старики встали около Осипа, и не обращая на меня внимания, начали что то шептать на одной ноте. Молитва, какая? Не знаю, у меня горела задница, хотелось материться от боли и злости, но не мог. Просто, хлопал глазами, взирая на происходящее. Я не мог найти объяснение, которое бы устроило мой разум, по поводу того, как оказался на полу, и почему обездвижен. В груди похолодело, от начинавшей было закрадываться мысли, что я всё-таки попал куда-то не туда, где всё родное и понятное мне. Другой мир? Кома? Следует разобраться всё-таки, и не пороть горячку в выводах и поступках. А то, кто его знает, какие фокусы ещё продемонстрируют на мне! И хорошо бы, зеркальце найти, хоть кусочек. Подозреваю я, что увижу не себя!

Через некоторое время, в избушку вернулась Варька, вроде так назвал её злой фокусник, встала рядом, и дождавшись окончания хорового шептания, сообщила о готовности самоката. Самоката! Нахрена, им, самокат? Как вообще, на самокате, повезут труп на похороны? Не возьму в толк, и представляется с трудом. Что за дурдом? Куда я попал? Представилось, как кудлатый дед, лихо рулит, стоя на одной ноге платформы самоката, за ним стоит Варфаламей, за ним Варя. Одной рукой держатся друг за друа. Другой держат под мышками Осипа Аристарховича, одновременно отталкиваются ногами, мчатся, развивая волос бород и косы. Брееед…

Мои бредовые мысли прервались, не менее бредовым видением. Старики расступились в стороны, Варя отошла ближе ко мне, сложила руки на груди крест накрест, как и старцы. Тело Осипа, медленно поднялось над чурбаком, где он сидел, приняло горизонтальное положение, и медленно выплыло на улицу в открытую дверь, ногами вперёд. За ним, медленно пошагала троица, находившаяся в избушке. Это что за… Это как… Не понял! Ээээ…

Что происходило дальше, видеть я не мог. Хватило и такого видения, чтоб застыть самому, без всякого гипноза от деда. Или что это такое. Одним словом в мой голове ,образовалась тишайшая пустота, словно мозг готовился к решению особо важной задачи, и вот перед этим решил отдохнуть. Нещадно горела огнём, пятая точка с вкраплениями заноз. Хотелось подорваться и плюхнуться в какой-нибудь холодный ручей, для снятия боли и тушения жара. Но, ни один мускул не дрогнул, как бы я не напрягался! Варфаламей пообещал месяц мучений, это что получается? Я буду так месяц сидеть, что ли! Да, ну на….!

Вскоре шум, раздававшийся со двора стих. Очевидно, всё-таки они умчались, на двухколёсном агрегате не смотря ни на что! И меня отпустило. Вернее спало оцепенение, добавив боли в одном месте. Почуяв свободу, я резко вскочил, и припустил было до колодца, что заприметил рядом, но запутавшись в спущенных штанах, грохнулся на пол, вытянувшись как солдат, который сдается в плен.

– Твою мать! – выругался во всё горло, и лёжа на полу, попытался натянуть портки на тело.

Чертыхаясь и ругаясь на всё, вскочил на ноги выбежал во двор, и в несколько гигантских шагов подскочил к колодцу. Не разглядывая красоту старинного строения, ловко подцепил деревянное ведро стоявшее рядом, на крюк цепи, скинул в глубь сруба. Цепь весело побренькивая, стала разматываться, и я чуть не получил в лоб завертевшейся кривой рукоятью. Вовремя отпрянул! Иначе валялся бы рядом, возможно с пробитой головой! Раздался глухой всплеск, цепь натянулась, сообщая о том, что тара заполнена. Нервно начал выкручивать ведро обратно. С каждым усилием на рукоять, ощущал, как сползали с тела штаны, но это было не важно! Скорее бы добыть холодной водицы! Скорее!

И вот она, родимая, холодная, желанная! Никогда в своей жизни я не был так рад воде. Схватив деревянное ведро рукой, почувствовал его могучий вес. Пустое, оно почти пуд весило, а тут с водой! Плеская, заветную жидкость опустил на землю, примерился. Нет, не влезет задница!

– Как потом воду пить, после того как я в него сяду? – проговорил я сам себе, придерживая больное место

Потом? Интересная мысль, я, что уже решил, что буду тут до скончания веков? Странная идея. Осмотрелся и увидел корыто в тени сарая. Вот, то, что надо! Пыхтя, дотащил ведро, торопливо вылил в деревянное подобие ванны. Вода быстро заполнила собой дно, поднимая вверх, недоеденные остатки пищи свиньями и курами.

– Плевать! – воскликнул я, стянул штаны и нетерпеливо опустился в долгожданную прохладу – Бляяяя! Оооо!!! Релакс!

И вот, весь такой печальный, сижу в лохани как в ванной, что когда то была у меня, составляю пазлы в голове. Задуматься было над чем, реалии всего, что меня окружало, заставляли это сделать. Когда то, вычитал одну вещь интересную. Во сне, человек не чувствует запаха. Я вот, как то даже не задумывался об этом, после очередного сна. Видел и видел. Значит это не кома. Кома, как мне кажется, тот же сон. Стало быть…

– Не может быть! – вырвалось у меня, после вывода в уме – Я, что, реально попал в другой мир? Не может быть!!! Как?

– Гриша? – голос Вари заставил меня вздрогнуть – Ты, пошто в корыто залез, дурень!

Неосознанно повернул голову в её сторону, посмотрел на возмущённо – испуганную девушку. Когда успела подкрасться? Это сколько я, тут сижу? На возмущение девчонки, у меня не нашлось ответа. Разговаривать вообще не хотелось ни с кем, даже с самим собой. Наговорился уже! Пришёл к выводу! Хватит!

– А, ну! Вылазь уже! – не отставала от меня она, сгоняя с насиженного места – Кому говорю?

На удивление самому себе, почему-то послушался приказа этой девчонки. Вяло, нехотя, стал выбираться из лохани

– Срам прикрой! – потребовала Варька – Ох, дурень! Как есть дурень, неужто навсегда такой, теперича будешь?

Она, помогла мне принять вертикальное положение. Моё же внутреннее состояние напоминало, глубоко впавшего в депрессию человека. Мыслей нет. Желаний нет. Эмоции отсутствуют! Громыхнули деревянным звуком жерди забора, послышался скрип дерева об дерево. Во двор заехала телега на модных резиновых покрышках. В ней сидели насупленные старички. Тарантас, прокатился без невидимой помощи по ограде, сделав круг, остановился у забора. Увидев передвижение телеги без коня и мотора, я нервно хихикнул. Почувствовал, что ещё немного, и я окончательно слечу с катушек. Глупо улыбаясь, плёлся рядом с Варей, поддерживая портки. Она завела меня в избушку, уложила на кровать животом вниз, оголила мой несчастный зад.

– А, ну – заявила она очень смело – Дайкось гляну, чево тут Варфаламей Устьянович натворил! … Эк, он тебя!!!

В избушку вошли старики, молча, встали у порога, наблюдая за нами. Девушка пыталась выковыривать особо крупные занозы, а я тупо пялился в никуда, не обращая внимания на боль. Наконец лысый дед с кудлатой бородой, покашляв в кулак, проговорил:

– Ну, ладно, Варя, пойдём мы. Проводили Осипа, пора и честь знать.

– Ты, ежели чего – добавил Варфаламей – Бежи до нас, вдруг Григорий чего чудить начнёт! Я ему мигом желания отобью! Иш!

Он погрозил мне пальцем, но я не обращал внимания. Наконец, старички, потоптавшись у двери, раскланялись и ушли. Девушка, покивала им вслед, повернувшись ко мне спиной. Поклонилась.

– Спасибо люди добрые, спасибо.

Глава 5. Окно в Европу.

Мысли бешено роились в голове, словно мухи в банке. Они бились об стенки, падали, взлетали. Но вырваться, наружу не получалось. Голова только заболела и всё. Известное дело, голова не жопа, завяжи, да лежи, пройдет! А вот то, что невозможно перевязать, саднило и местами жгло. И ещё Варя эта, простившись с гостями, с превеликим азартом принялась выуживать занозы, чем доставляла некоторую добавку к боли. Бубнит, причитает, ковыряет. В общем, как раз время подумать. Но, не думалось, вернее не лезло ничего толкового в голову. Принятие того, что видел, что случилось, постепенно приживалось во мне, доказывая, что я попал! Посмотрим, посмотрим.

– Ну, хорошо! – согласился сам с собой, после всех мыслей и терзаний – Поживём, увидим, что да как. Чего теперь уж.

– Ты, эт про что? – поинтересовался голос девушки, про которую я подзабыл – На чего смотреть-то собрался?

– Это так – я перевернулся на бок, натягивая портки – Мысли вслух.… Хватит уже там ковыряться. Заживёт.

– Заживёт – согласилась Варя и направилась к столу, вытирая руки об подол сарафана – Ох… Как жить то далее, без деда то…

Она, уселась за мощный самодельный стол ко мне спиной, сложила руки на столешнице, задумалась. Хотя, и не видел её лица, мне почему-то стало и так понятно, девушка замерла, уставившись в одну точку. Я поднялся, протопал к ней и уселся на чурбак, на котором не так давно сидел Осип Аристархович. Поёрзав немного, находя боле менее удобную позу для сидения, посмотрел на девчонку. Надо начинать разговор, но с чего и как? Сразу сказать, что я не Григорий, или не говорить. А почему бы и нет, пусть сразу знает кто перед ней!

– Послушай, Варя – наконец решился я – Тут такое дело…

Она повернула ко мне своё красивое лицо, с заплаканными глазами, приготовилась слушать.

– Ну, в общем – я пожал плечами, и почему-то сказал не то, что хотел – Не помню я ничего! Совершенно! Где, я, кто и зачем!

– Как это? – ужаснулась она, и даже отпрянула от меня немного назад – Как это, не помню! Шуткуеш, Гриш? Али, нет?

Девушка прищурила глаза, внимательно всматриваясь, на её лице читалось недоверие и тревога.

– Нет, ты что! – поторопился ответить, побоявшись, что она опять убежит или заревёт, что мне не хотелось, потому как, от женских слёз теряюсь и творю всякую чушь, в попытке успокоить – Какие могут быть, пошутайки!?!

Клясться и божится в этом, побоялся. Потому как это неправда, и мало ли что вдруг случится, если произнесу клятвенные слова! Вдруг козлёночком стану! Тут, где я теперь, страна чудес по ходу дела. И, даже удивился самому себе, от того, что смирился и принял попадание в этого Григория, будь он неладен, вместе с этим Варфаламеем! А так…. Вроде как, слукавил!

– Ох – схватилась она за голову – Несчастье то, какое! Да что ж это такое, то.… За что, Небеса? За что?

– Погоди стонать – я протянул руку и положил ладонь на плечо Вари – Успокойся, что тут такого? Ты мне расскажешь всё, глядишь и вспомнится что у меня? Давай попробуем, а?

Девчонка прекратила причитания, успокоилась и покосилась на мою руку, я быстренько её отдёрнул, и почесал себе затылок от неловкости, которая вдруг проснулась во мне.

– Чево рассказать, то? – спросила она – Я, ж тут, сама недавно как очутилась…

– Как недавно? – я от удивления подпрыгнул на пятой точке, которая не заставила себя долго ждать и тут же зажгла огнём – В смысле, очутилась?

– Вот, три зимы назад, и очутилась – она развела руками в стороны, медленно, но не широко как рыбак, а так, как это делают женщины – Тятька с мамкой померли, вот и приютил меня дед Осип. Шорохалась по деревням, апокамест сюды не забрела. Почитай так и живу тута! Вона, в бане то.

Она указала рукой в сторону строения, похожего на баню, видневшуюся в открытую дверь.

– Как это в бане? – удивился я такому повороту, и неожиданно для себя добавил – А мыться то где?

– Так в речке то! – воскликнула она, словно я малый ребёнок – Плескайся да плескайся! Дед Осип, так и повелел, мы так и делаем. Он тута хотел комнатку мне справить.

Девушка поднялась и подошла к стене возле кровати, постучала по брёвнам.

– Туточки дверь будет! – её лицо погрустнело, и она поправилась в разговоре – Была бы… А теперича, чево? А, Гришань? Как оно будет то, далее, скажи…

Варя уткнулась лбом в стену, прикрыла глаза руками, её плечики стали вздрагивать от рыданий. Вот же мастерица поныть! Я вскочил со своего места, поспешил к ней, потоптался в нерешительности. Хотелось обнять, успокоить, но вспомнил её реакцию, когда положил ладонь на плечо. Осторожно похлопал по спине, аккуратно так, еле задевая.

– Не плачь Варюха! Не плачь! Будет тебе тут дверь! Пропилю, не переживай! А, ну, где у нас пила?

Не дожидаясь реакции на свои слова, я развернулся и бросился в супермаркет, в виде сарая. Там видел инструмент, там гора всякого добра, думаю, найду то, что надо.

– Так-с! – ворвавшись в сарайчик, стал осматривать то, что лежало, стояло, висело – Топор. Вот топор, пила… пойдёт, что ещё?

Вооружившись инструментом, побежал в избушку, выгрузил всё около стены, у которой стояла Варя. Девушка успокоилась и всхлипывая размазывала ладонями по щекам остатки слёз.

– Гришань, ты чево удумал то? – удивлённо произнесла она, посмотрев на меня и кучу инструмента

– Всё норм, Варюха! – я весело подмигнул ей, взял в руки топор, прицелился к первому удару – А, ну! Посторонись! Сейчас воплотим твою мечту в жизнь!

– О, Небеса! – воскликнула девушка, когда я от всей души, шарахнул топором по стене – Гриша! Гриша что творишь то! Угомонись, окаянный!

Не обращая внимания на её вопли, я словно заведённый рубил щель в бревне, что бы вставить пилу. Пусть лучше кричит, чем ревёт! Ну не могу я терпеть женских слёз! Не могу! Тем более, это для неё я так стараюсь, пусть будет то, что не успел сделать Осип. Работа кипела, девушка утихла, умчалась из избушки, подальше от шума наверное. Это хорошо! Спокойно, сделаю обещанное. Наконец удалось вставить пилу, в образовавшуюся щель. Работа закипела с новой силой, я отметил, как ловко всё получается у меня в этом теле. Рублю, пилю, не устаю! Как конь! Одним словом пока радовался своей удалости и лихости, пропилил вторую половину.

– Гришка, сукин ты сын! – знакомый голос заставил меня замереть, не дав навалиться плечом на пропиленные брёвна в стене.

Оставалось всего-то толкнуть, и вот, дверь готова! Я медленно повернул голову на окрик. В дверях стоял злой Варфаламей, и как козёл тряс бородкой от возмущения. Из-за его плеча, выглядывало перепуганное личико Вари.

– Ты чево тут затеял, бестолковая твоя башка! – возмущаясь, старик, еле передвигая ногами, протопал за стол на лавку, присел, тяжело дыша – А, нуть…. Кхе…. Кхе…

Он гневно потряс сухим кулаком в мою сторону, не находя слов. Его красное лицо пылало от гнева и злости. Тяжёлое и хриплое дыхание, выдавало его нездоровое состояние. Девушка метнулась к ведру с водой, и зачерпнув полную кружку из бересты, подала старику. Он принял её, медленно выпил, разливая по бороде излишки жидкости.

– Чево творишь, злыдень? – проскрипел Варфаламей, громко опустив кружку на столешницу – Почто избу рушишь, недоумок? Али в лесу удумал жить, вместе с лунными?

– Чего это? – удивился я – Ничего не рушу, дверь для Вари сделал в её комнату!

– Какую комнату? – возвопил дед – Откель она там? От сырости?

Я недоверчиво посмотрел на Варю, на прооравшегося Варфаламея, легонько упёрся ладонью на стену, где должна быть дверь. Стена, словно ожидавшая такого момента, дрогнула, и пропиленные чурбаки, весело осыпались на улицу. В избушку заглянул лёгкий и тёплый вечерний ветерок, гулявший по двору. Открылся прекрасный вид на огромный тёмный лес и до одури тёмно-голубое вечернее небо. Перечёркивал всю эту красоту забор, своими горизонтальными жердями. И? Где тут комната, что построил Осип?

– Не понял… – пробубнил я, и почесал затылок – Варь, а где комната?

– Гриша! – девчонка смешно всхлопнула ладошками – Какая комната то? Я ж тебе говорила. Деда хотел построить там! А ты! Щас! Щас! Словно сумасшедший колошматил топором то! Ужас!

Дед мотал головой, сидя на лавке, словно конь на привязи. Он уже не ругался, выдохся наверное. Варя выглядывала в новый дверной проём, вероятно представляя как у неё всё бы тут было, если были бы стены. Я, осознавая, что от женских слёз, опять натворил полнейшей ерунды, уселся на корточки рядом со стеной.

– Вот вам, люди добрые, окно в Европу! – прошептал я, и зло сплюнул под ноги – Радуйтесь!

Глава 6. Давайте посидим, поговорим, не понятно о чём.

– И, што с тобой, делать то, теперича? – задумчиво произнёс Варфаламей, сделав очередной глоток душистого чая из смородины и шиповника, в очередной раз, выслушав Варю про доктора, который напоил меня лекарством.

После всей этой суеты, нам всё-таки удалось усесться за стол так называемых переговоров, угомонив эмоции. Варвара, наладила процесс чаепития из большого медного самовара. На нём не было сапога, как показывали в старых фильмах, для разжигания и поддерживания огня. Процесс закипания происходил вообще без углей и дров. Электрических проводов, то же не было заметно. Девушка, подержала ладони перед пузатым, но изящным красавцем на небольшом расстоянии, примерно минуту, и всё! Вода закипела, вызвав новый виток моего удивления. Она неторопливо и по хозяйски, извлекла из неведомых мне закромов избушки, угощения. Баранки, колотый жёлтый сахар, варенье из каких-то ягод, накрыла стол.

Я, тем временем, постарался разглядеть своё отражение в блестящем корпусе старинного и красивого монстра, для согрева воды. Но, вид того, кого я увидел, не оправдал моих ожиданий. На меня смотрело искажённое медным пузом самовара, лицо, словно в камере телефона, когда включаешь функцию ,, Рыбий глаз ,, . Не думаю что у меня такая рожа, карась, блин! Но то, что она, эта глупая и вытянутая физиономия, к тому же ещё с оттопыренными ушами, слишком молодая, было заметно. Сколько же годочков этому парню, в котором я теперь? Двадцать? Девятнадцать? Мои надежды, вернее крохи надежд, что это просто кино или сон, окончательно растворились в атмосфере будущего чаепития. Надо будет выведать у Варюхи, как-нибудь, какого года выпуска этот Гриша! Эх. Прощай, Саня. Александр Николаевич Протасов. Убил тебя мотоциклист. Убил.

<<1 2 3 4 >>

На страницу:

Перейти

2 из 4