Черные секреты

Глава 2

Она зажгла свет, и под потрескивание мигающей лампы перед ее глазами предстал кабинет. Чхве Хичжу[2] на мгновение замешкалась из-за нахлынувшего ощущения чего-то странного.

Все выглядело точно так же, как и несколько часов назад, когда она закрыла дверь, и все же закралось непривычное чувство, будто Хичжу попала в чужой офис. Видимо, восприятие меняется в зависимости от времени суток. Кабинет в ночи ощущался крайне чужеродно. Конечно, иногда приходилось задержаться, чтобы разобрать документы или провести генеральную уборку, но в столь поздний час она еще не была здесь.

Возможно, оттого что сезон дождей до сих пор был в разгаре, в закрытом пространстве стоял запах сырости. Хичжу отыскала пульт и включила кондиционер, чтобы разогнать влажность. Вскоре комнату заполнил прохладный воздух, и духота в помещении спала.

Войдя в консультационный кабинет, Хичжу направилась к своему столу, попутно взглянув на настенные часы. 8:42. До девяти еще есть время. Она поставила сумку на стол и быстро заглянула в настенный ящик для документов.

…Всего час назад Хичжу закончила ужинать и уже заваривала чай, чтобы с удовольствием попить его с мужем… Тихий вечер, который хотелось провести спокойно, прервал телефонный звонок.

– Кто там в такой час? – проворчал муж прежде, чем Хичжу взяла трубку. Кто бы то ни был, ей хотелось проигнорировать звонок, который нарушил умиротворенность этого вечера. Но как только она посмотрела на экран, ей не осталось ничего, кроме как ответить.

Заметив реакцию мужа, Хичжу подхватила телефон и направилась в кабинет. Звонила Юн Хаён.

Прошел почти год. Их консультации закончились еще год назад. Она никогда не сообщала пациентам свой личный номер, но с Хаён все было иначе. Девочка была дочерью ее подруги Сонгён. Если точнее, то падчерицей.

«Случилось что? – вспыхнула тревожная мысль в первое мгновение. – Прошло много времени с тех пор, как мы связывались с Сонгён в последний раз… Раньше созванивались без особого повода. Когда же прекратились звонки?»

– Алло? – Аккуратно прикрыв дверь в кабинет, Хичжу приняла звонок. Поначалу было трудно разобрать, что говорят по ту сторону связи: голос Хаён звучал выше, а речь была быстрее, чем обычно. Смысл сказанного ускользал, но отчетливо чувствовалось ее волнение.

– Хаён… Хаён, это же ты? – Хичжу прервала словесный поток Хаён и посоветовала ей для начала сделать глубокий вдох. Важно успокоить ребенка, чтобы разобраться в ситуации. Хаён, как и советовала Хичжу, сделала несколько глубоких вдохов; ее волнение утихло, и дыхание стало ровным.

– Что случилось, Хаён? – заговорила Хичжу, но ответа не последовало. Молчание встревожило ее еще больше, чем фонтан детских эмоций. Она несколько раз задала один и тот же вопрос, однако на другом конце стояла тишина. Но и в таком случае нельзя было обрывать разговор.

– Расскажешь, что произошло?

– Это какая-то бессмыслица… Как такое могло со мной произойти? – надтреснутым голосом ответила Хаён через некоторое время.

– О чем ты?

– Я знала, что так будет. С самого начала знала, что меня ненавидят. Даже если такая, как я, сдохнет, всем будет наплевать… – раздавалось невнятное бормотание.

Что бы ни произошло, это явно не та ситуация, которую можно решить по телефону.

– Где ты сейчас?

– Здесь… не знаю, где.

– Так, все нормально. Давай встретимся. Встретимся и поговорим, идет?

– …

– Ты же поэтому позвонила? Хотела со мной поговорить? Я приеду к тебе, или можем увидеться у меня в кабинете, – произнесла Хичжу в ожидании ответа Хаён.

Девочка сказала, что не знает, где находится. Но, судя по всему, предложение встретиться в кабинете заинтересовало ее. Хичжу предложила Хаён доехать туда на такси, если ей неизвестно, как добраться самой. Только после того, как они согласовали время и Хаён убедилась, что встреча состоится, она ответила, что приедет.

Закончив разговор, Хичжу в спешке начала собираться, но, успокоившись, остановилась. Уняв нервозность, она позвонила Сонгён. Для начала стоило выяснить, что заставило Хаён испытывать такую тревогу.

Она пыталась дозвониться несколько раз, но Сонгён не брала трубку. «Да что, черт возьми, происходит?» Хичжу отправила подруге эсэмэску, кратко описав ситуацию, и вернулась в гостиную.

– Куда ты собралась в такой час? – спросил успевшую переодеться Хичжу муж с чайником в руках, пожимая плечами в знак абсурдности происходящего.

– Прости, я быстро, туда и обратно.

– Зачем? Кто это позвонил, что ты вдруг срываешься? – Он поставил чайник и недовольно посмотрел на жену.

– Это школьница, которую я наблюдала некоторое время… Как бы там ни было, нам надо увидеться.

Муж смотрел на нее с отвисшей челюстью. Выражение его лица было недоуменным.

– Собираешься проводить прием в такое время? Ты в своем уме?

– Это Хаён, дочь Сонгён. Ты ведь ее знаешь?

– Да кто бы там ни был! Сейчас уже поздно, ты могла бы назначить на завтра…

– Надо ехать сейчас, дело не терпит отлагательств. Кто знает, что случится, если перенести встречу?

Направляясь к входной двери, Хичжу подавила росшее в груди разочарование. Затем обернулась к мужу. В тот момент его лицо превратилось в каменную маску, он кивнул и отвернулся. Хичжу тут же захотелось взять свои слова назад. Она разбередила едва начавшую заживать рану. Хичжу чувствовала себя просто отвратительно, ибо знала, о чем он подумал…

Три месяца назад тому позвонил друг с предложением выпить, но ее муж отговорился работой и предложил увидеться в другой раз. Однако следующий раз так и не наступил: через несколько дней они услышали, что друг покончил жизнь самоубийством. Он сделал это почти сразу после разговора с ее мужем. Жил он один, и его труп обнаружили с запозданием. Близкий друг, который приходил на их свадьбу и был близко знаком с Хичжу…

Они пошли на похороны вместе. Там муж услышал, что в день самоубийства тот человек звонил не только ему, но и другим друзьям. И с тех пор муж замкнулся. Даже после возращения домой он еще долгое время мучился. И хотя Хичжу убеждала его, что в произошедшем нет его вины, муж никак не мог справиться с шоком.

После Хичжу много раз повторяла одни и те же слова, на что он лишь отвечал, что должен был поехать тогда к другу, который в последний раз попытался ухватиться за что-то в этом мире, – но лишь бездушно отмахнулся…

Без сомнения, сейчас он вновь очутился в том дне. Перед глазами Хичжу маячили его поникшие плечи. Ей так хотелось разуться и вернуться в гостиную, хотя бы просто обнять его… Но она не могла медлить. Надо выдвигаться, чтобы приехать ко времени назначенной встречи с Хаён. Когда она посмотрела на мужа, стоявшего к ней спиной, в ее голове пронеслись разнообразные мысли – и тут же всплыли слова Хаён, которые Хичжу услышала мгновения назад по телефону: «Даже если такая, как я, сдохнет, всем будет наплевать…»

«Должна ли я объяснить мужу, что уловила в голосе Хаён тревогу, ранимость и одиночество?» – подумалось ей. Но бередить воспоминания о покончившем с собой друге не было желания.

Хичжу посмотрела на часы и приняла решение: встреча с Хаён сейчас в приоритете.

– Дорогой, прости, я быстро.

– Хорошо, поезжай.

Муж у нее добрый человек. Видя, что, если ничего не скажет, жена уедет с тяжелым сердцем, он отодвинул на второй план свои чувства и пожелал ей доброй дороги. С души Хичжу упал камень.

В ящике для документов, висевшем рядом со столом, хранились дела пациентов-подростков, которых Хичжу наблюдала некоторое время. Она открыла папку и нашла документы Хаён.

Папки были организованы по цветам. Дела тех пациентов, консультации с которыми она закончила, находились в папке голубого цвета; дела пациентов, наблюдаемых в настоящее время, – в папке белого цвета. И только дело Хаён хранилось в папке красного цвета.

Это был тот случай, когда консультации не были закончены – лишь приостановлены на некоторое время, но при этом требовалось постоянное наблюдение, чтобы в случае необходимости моментально отреагировать. Хаён являлась пациентом, который не выходил из головы у Хичжу, что-то вроде домашнего задания. Именно поэтому она и вылетела из дома, прервав такой уютный вечер.

Вытащив документы Хаён, Хичжу начала пролистывать страницу за страницей. Здесь были сведения обо всех сеансах, начиная с их первой встречи около трех лет назад. Как только она раскрыла первую страницу журнала консультаций, события того дня, три года назад, одно за другим начали всплывать в голове. На самом деле она чувствовала, будто взяла на себя тяжкое бремя, с тех пор как началась работа с Хаён…

– Не знаю, как мне лучше поступить с этим ребенком… – Сонгён, которая пришла просить о консультациях для ребенка, выглядела встревоженной.

Хичжу волновало, что со дня ажиотажа, развернувшегося вокруг побега серийного убийцы Ли Пёндо[3], они не связывались, а ведь прошло много времени. И сейчас новости того дня живо встали перед ее глазами.

Когда стало известно о том, что знаменитый на всю страну серийный убийца совершил побег, все впали в шоковое состояние. А уж когда сообщили, что он погиб при проникновении в дом к психологу-криминалисту, который проводил с ним встречи, у Хичжу не было иного выхода, кроме как сразу бежать к Сонгён домой. Однако дом был заперт, и на звонки подруга не отвечала. Хичжу понятия не имела, как с ней связаться. С опозданием она узнала из новостей, что Сонгён госпитализирована. И даже разыскав ее палату, не смогла к ней пробиться, так как ей было сказано, что пациенту необходим покой. Она была встревожена и оставила несколько сообщений, но ответа так и не получила.

Сонгён, появившуюся впервые почти за год, было не узнать. Исчез ее уверенный живой облик, лицо осунулось от потери веса. Казалось, она до сих пор не пришла в себя после шока, вызванного смертью Ли Пёндо.

– Ты в порядке? – Хичжу не знала, что случилось. Она была в курсе произошедшего исключительно благодаря провокационным статьям в СМИ, и сердце ее болело за подругу, с которой уже давно не было возможности увидеться. А на вопросы о том, что с ней произошло за это время, Сонгён могла лишь беззвучно открывать рот.

Хичжу действовала так же, как и с пациентами, которые не могут раскрыть то, что лежит у них на сердце, – спокойно ждала. Если человек сумел прийти на прием, значит, он все-таки решился поведать свою историю.

– Я расскажу позже… Как-нибудь в другой раз расскажу.

Хичжу терпеливо наблюдала за Сонгён, избегающей ее взгляда. Стоило сменить тему разговора.

– Ты говорила о Хаён? Почему ты считаешь, что ей необходима консультация? Она что-то сделала?

– Она не может спать. Вскакивает с криками посреди ночи, злится по пустякам, тревожится, постоянно выглядывает за дверь и в окно…

– Вот как… Из-за того, что она испытала тогда?

– Нет, тогда еще было более-менее…

– Так это недавно возникшие симптомы?

Сонгён, кивнув, продолжила:

– Она всегда была тихим ребенком. Но в последнее время что-то случилось; такое чувство, будто тронь ее, и она взорвется.

– Ох, давно следовало прийти…

Сонгён подняла голову и посмотрела на Хичжу.

– Не знаю точно, что произошло, но вам двоим следовало прийти сразу после случившегося.

Сонгён отвела глаза, будто ей стало тяжело выносить взгляд Хичжу. Такая перемена в ее поведении вызывала беспокойство. Та Сонгён, которая была знакома Хичжу, никогда не отводила взгляд и не была такой зашуганной. Подозрительно, как мог человек со столь стойким характером измениться всего за год.

– Ты сама-то в порядке? Выглядишь болезненно… Ты хорошо спишь?

И без того бледное и тревожное лицо подруги застыло. Судя по всему, она и спать нормально не могла.

– Это из-за того случая?

Сонгён нехотя кивнула и ответила, что не может как следует уснуть, и для нее уже привычное дело, едва заснув, тут же просыпаться и ворочаться до утра. Она рассказала, что нередко впадает в состояние отрешенности, и тогда, ни с того ни с сего, у нее начинает бешено колотиться сердце, а голова трещит так, что приходится принимать обезболивающее.

– Нам придется вновь вернуться к этому разговору, но, судя по всему, у вас обеих ПТСР.

– Ха… Посттравматическое стрессовое расстройство?

– ПТСР может проявляться спустя годы после случившегося, и то, что симптомы не были заметны сразу, не говорит о том, что все нормально. Как это можно назвать нормальным? Хаён, конечно, должна пройти лечение, но и ты тоже.

Казалось, Сонгён смутили слова Хичжу – будто она даже не задумывалась о таком варианте.

– Это из-за тогдашних событий? Или произошло что-то еще? – Хичжу знала, что Сонгён живет вместе с Хаён и они конфликтуют.

Даже с собственным ребенком возникают различные конфликты по мере его взросления. А здесь еще и отсутствовал момент естественного выстраивания близких отношений между матерью и дочерью на протяжении длительного периода. В их случае, когда Сонгён взвалила на себя обязанности мачехи враждебно настроенной к ней Хаён, ситуация неизбежно порождала противостояние. И без учета инцидента с Ли Пёндо, их конфликт не так-то прост…

Сонгён, прикусив губу, погрузилась в свои мысли. Чувствовалось, что она колеблется. Видя ее затруднение, Хичжу подумала, что, возможно, здесь кроется нечто иное.

Обычно консультации с детьми начинаются со знакомства с ребенком, которого за руку приводят родители. «Наш ребенок матерится», «не разговаривает», «занимается самоистязанием», «бьет младшего ребенка», «не ходит в школу» – в таких случаях одной только работой с детьми консультации не ограничиваются. Часто в процессе работы с пациентами становится ясно, что первопричина такого поведения связана с родителями. Поэтому в большинстве случаев лечение включает в себя не только работу непосредственно с пациентом, но и с ними. Даже если дело заключается в ПТСР, во время консультаций с Хаён, естественно, станет известно и о личной жизни Сонгён, и об атмосфере, царящей в доме, вплоть до отношений между супругами. Такая ситуация может быть дискомфортной для обеих сторон, и именно по этой причине специалисты стараются не проводить консультации с друзьями или знакомыми.

Хичжу желала избавить Сонгён хотя бы от одного груза. Более того, ей хотелось, чтобы подруга как можно скорее обратилась за помощью.

– Будет некорректно, если за консультации возьмусь я, поэтому поищу вам другого специалиста. Времени терять нельзя, надо приступать уже сейчас. – Хичжу открыла список коллег и начала искать, кто из них мог бы стать консультантом для этих двоих.

– Нет, не хочу другого специалиста. Лучше, если возьмешься ты.

Услышав решимость в словах Сонгён, Хичжу подняла голову и взглянула на нее.

– Ты уже в курсе наших отношений с Хаён, ты знаешь, что происходило все это время, и тебе не нужно объяснять все заново. Не хочу, чтобы незнакомые люди изучали меня, с нездоровым любопытством копаясь в моей жизни.

Услышав решение Сонгён, Хичжу кивнула. Затем, пододвинув стул поближе, взяла подругу за руку и вернулась к вопросу, который хотела задать с самого начала:

– Сонгён, ты должна будешь рассказать мне все – от начала до конца – о том, что произошло. Только тогда наши сеансы будут иметь смысл, ты ведь понимаешь?

– …

– Поведаешь мне все, начиная с событий того дня? Что точно происходило?

О случившемся знала лишь Сонгён, которая находилась на месте происшествия. Услышав о ее госпитализации после проникновения к ней в дом Ли Пёндо и его кончины, Хичжу догадывалась, что в ту ночь произошло нечто, о чем не знал никто, кроме нее.

Возвращаться к болезненному опыту тяжело. Тем не менее избежать этого не получится. В случае ПТСР как никогда важно вытащить воспоминания о том дне.

Сонгён на мгновение перевела взгляд на дверь. За ней находилась приемная, в которой ждала Хаён. Некоторое время она наблюдала за дверью, затем наклонилась и тихо прошептала:

– В тот день Ли Пёндо был убит Хаён. Она зарезала его.

От неожиданности Хичжу моргнула и уставилась на подругу. Она была так ошеломлена, что онемела, не зная, как реагировать.

– …Как?

– Он меня душил, я почти задохнулась.

– Боже… Она увидела это и попыталась тебя спасти?

– Это моя вина. Из-за меня на ее руках кровь.

– О чем ты? С чего это твоя вина?

– Ты не знаешь. Это… всех разрушило. И Хаён, и меня.

– Хватит мучить себя. Это не твоя вина. Я помогу.

– …

– Что говорит Хаён о том, что произошло тогда?

– Ничего. Понятия не имею, о чем она думает. Я ничего не знаю об этом ребенке. Поэтому… мне страшно.

Странная мысль посетила голову Хичжу при виде того, как Сонгён обхватывает себя за плечи. Какая-то нелогичная реакция на разговор о спасшем ее ребенке. Обычно в таких случаях люди испытывают угрызения совести. Они также могут подумать, что это их вина, раз ребенку пришлось через такое пройти. Однако реакция Сонгён выражала лишь тревогу и страх. И это были тревога и страх по отношению не к Ли Пёндо, а к Хаён. Каждый раз, когда Сонгён говорила о ней, она неосознанно обнимала себя за плечи, а ее взгляд бегал из стороны в сторону. «Да что такого в Хаён могло так сильно напугать ее?»

…Тук-тук.

Раздался стук в дверь, и Хичжу очнулась от воспоминаний. Рефлекторно вскинула взгляд на настенные часы: ровно девять. Дверь кабинета была открыта, благодаря чему удалось уловить стук. Хичжу резко поднялась и прошла в приемную. Офис успел более чем проветриться, так что даже стало зябко. Она нашла пульт от кондиционера и прибавила температуру. Как только прозвучал повторный стук в дверь, Хичжу немедля открыла ее.

Увидев Хаён, стоявшую за дверью, она здорово удивилась. Казалось, в один миг девочка стала ростом почти с Хичжу. Было такое чувство, будто она всего за год превратилась из ребенка во взрослого человека. В белой футболке и укороченных темно-синих штанах Хаён выглядела свежо. Она прерывисто дышала, будто торопилась, ее волосы были спутаны и пахли ветром. Девочка выглядела зрелой: вполне можно было поверить в то, что она не ученица средних классов, а студентка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Чумунчжин находится к северу от г. Каннын, относится к административной единице «ып» (уездный город).

2

В романе «Единственный ребенок» – Хиджу.

3

В романе «Единственный ребенок» – Ли Бёндо.