Дар Имуги. Книга 2. Ставка на месть

Я усмехнулась:

– И что ты сделал?

– Поджег ее. – Руи заметил мое негодование и усмехнулся. – Лина, за кого ты меня принимаешь? Я ушел. Сейчас она, скорее всего, под «Тканями Хэвон». Но чтобы увидеть ее, нужно назвать Хэвону пароль. На этой неделе пароль: «Муль нэнмён».

– Муль нэнмён. – Холодный суп с лапшой был популярным блюдом среди богатых жителей Сунпо в жаркие летние дни. – Спасибо, Руи. – Сокровища Кёльчхона потяжелели в кармане моего плаща. Я нервно сжала их. – Тебе не обязательно идти со мной.

– Но я хочу. Я могу подождать тебя снаружи. – Руи надел шляпу и улыбнулся. – Только глупец не станет твоим союзником. Ты принесешь пользу этому королевству, маленькая воровка.

– Хорошо. – Его слова согрели меня. Я глубоко вдохнула. – Постараюсь.

С этими словами я взяла Руи за руку, и мы вышли из дома.

«Ткани Хэвон» был небольшим магазином с облупившейся вывеской, гласящей: «ТКАНЬ. НОВАЯ И СТАРАЯ. ДАЮ ЁКУНЫ ЗА ПОЖЕРТВОВАНИЯ. ОДИН ЁКУН ЗА ТРИ МЕТРА». Дождь все еще лил как из ведра, и чернила на вывеске потекли. Руи нежно приобнял меня за талию.

– Я подожду тебя здесь.

Мне хотелось сделать это самой. Казалось смелым и правильным поговорить с ней без поддержки Руи.

Кивнув, я сделала глубокий вдох и направилась к магазину. Дверь наполовину сгнила, и я осторожно протиснулась внутрь. Воняло плесенью, пол скрипел под моими ногами, пока я пробиралась между корзинами с тканями к маленькой морщинистой женщине в больших круглых очках, которая стояла за деревянным прилавком и курила самокрутку халджи. Ладони вспотели, во рту горело, когда я подошла и встала перед ней.

– Я хотела бы поговорить с Им Еджин, – тихо произнесла я.

– Пароль? – Ее голос был таким же скрипучим, как пол.

– Муль нэнмён.

Хэвон сделала еще одну затяжку, прежде чем кивнуть и обогнуть прилавок. Я последовала за ней.

Женщина указала на люк:

– Она внизу.

Люк напомнил мне пекарню, где собирались мятежники, и нападение в лесу, когда призрак вернул меня к жизни.

Сосредоточься, Лина.

Я прогнала воспоминания и открыла люк. Оттуда лился теплый свет, но вряд ли меня там ждали. Я медленно спустилась по лестнице, опираясь на деревянные шершавые перила.

Когда мои ботинки коснулись пола, слегка хрипловатый голос произнес:

– Я сейчас подойду.

Обернувшись, я увидела маленькую комнату, заставленную ящиками с инструментами: гаечными ключами, молотками, гвоздями. По углам были сложены деревянные доски, а на стенах висели крошечные лодки на одного человека. На стальном столе поверх пожелтевшего пергамента лежали наброски кораблей, а спиной ко мне стояла Им Еджин. Она усердно работала, что-то записывая пером, которое макала в чернила. Ее седые волосы был заплетены в замысловатую косу, одета она была в простую тунику и брюки, но босиком.

Я переступила с ноги на ногу. В комнате висел запах опилок. В старой мастерской в Городе рыб, где я напала на старуху, стоял такой же запах. Я сунула руку в карман плаща и нащупала сокровище из Кёльчхона. Слиток золота. Другой рукой я сняла шляпу.

– Итак, – вздохнула Им Еджин, откладывая перо, – я закончила. Чем могу…

Она обернулась.

При виде меня морщины на ее лице стали глубже, черные глаза расширились, редкие брови приподнялись.

– Ты, – выдохнула она, бросилась к столу, схватила молоток…

– Подожди, пожалуйста. – Я бросила слиток золота. Она поймала его, и ее глаза стали еще шире, чем раньше. – Я не желаю тебе зла. Клянусь.

– Син Лина, – сказала Еджин, переводя взгляд со слитка на меня. – Жнеца не видели со дня смерти Когтей. Все королевство считает тебя погибшей.

– Но не ты. После стольких лет ты все еще прячешься от меня. Я не собираюсь тебя убивать, – мягко произнесла я, словно разговаривала с загнанным зверьком, которого ранила.

Еджин прищурилась.

– Думаешь, я пряталась только от тебя? – фыркнула она.

Я моргнула.

– В Сунпо есть не только Жнец, девочка. – Она убрала слиток золота в карман. – Я удивлена, что ты пришла купить, а не убивать. После того, что случилось с твоими родителями, я думала, ты прокляла мои корабли…

– Я здесь не ради этого, – перебила я Еджин. – Мне нужна твоя дурацкая лодка, Им. – Я поняла, что говорю грубо, и вздохнула. – От кого ты еще прячешься?

Еджин потерла нос, все еще с подозрением глядя на меня и сжимая в руке молоток.

– От Крысолова. – Она нахмурилась. – Он не просто легенда, девочка. Только глупец считает иначе, а я никогда не считала Когтей глупцами. – Она вздохнула. – Тот рынок – это был он, помяни мое слово.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать, что Крысолов прямо сейчас стоит на пороге магазина и что она бросила в него ботинок.

– А еще Чернокровые. Ха! – Еджин плюнула на пол. – В ту ночь ты до смерти меня напугала, Жнец, но главное отличие Когтей от Чернокровых в том, что они никогда не убивали бездумно. Ты остановилась. Я уважаю тебя за это. – Она снова потерла нос и перевела взгляд на висящие на стене корабли. – Калмин желает моей смерти из-за небольшой передряги, которую я устроила на реке Хабэка пару лет назад, – продолжила она. – Он хотел перевезти халджи через море и пришел ко мне за лодкой. Я согласилась и дала ему лодку, которая точно утонет. Он мне никогда не нравился. Халджи затонул, он потерял кучу денег и теперь хочет меня убить. Поверь… – пот стекал у нее по лбу, – твоим родителям я не так лодку выбирала. Та была надежной. Каждый месяц я возила на ней зерно в Вюсан и Бонсё. Все должно было быть хорошо.

– Но это оказалось не так, – тихо произнесла я.

– Мне жаль. Это не моя вина. – Она нервно взглянула на мой меч и облизнула губы. – Но мне жаль.

– Спасибо. Но я пришла не поэтому. У меня к тебе предложение, Еджин.

– Предложение?

– Я собираюсь уничтожить Чернокровых. Стопы, Ноги, Перьев, Клювов, Венец и Корону. Сунпо будет моим, и я хочу, чтобы ты стала мне союзником. – Она смотрела с подозрением, и я продолжила объяснять, стараясь говорить медленно, твердо, убедительно. – Под моим правлением тебе больше не придется прятаться, оглядываться через плечо, менять местоположение каждые несколько дней, использовать пароли. И ты получишь еще больше золота. Сможешь купить более качественное дерево. Новые инструменты. Построить корабли, которые не затонут. Взамен я прошу обеспечить контроль за речными и морскими путями. Я хочу изменить Сунпо в лучшую сторону. Сделать его местом, где люди смогут нормально жить. И ты можешь мне помочь.

Еджин внимательно посмотрела на меня, обдумывая мое предложение. Из ее взгляда пропал ужас, вспыхнувший, когда я чуть не убила ее от ярости, злобы и горя.

– Хм. – Она постучала себя по подбородку. – Если бы ты не пыталась тогда убить меня, я бы уже согласилась.

Внутри у меня все перевернулось.

– Мне… – Я откашлялась. – Мне…

«Не нужно извиняться».

– Мне жаль, прости, – произнесла я, стараясь не обращать внимания на голос. – Я была… зла, опечалена и потеряна. Хотя это не оправдывает меня. – Я глубоко вздохнула. – Мне казалось, что твоя боль избавит меня от моей. Что она утихнет, если я убью тебя. Но это не так. Ты не убивала их. Это был несчастный случай. И мне правда жаль, Еджин.

Женщина кивнула, два раза, затем отложила молоток и подошла ко мне.

– Как я и сказала, вы, Когти, всегда были умны. Я даю тебе слово, Син Лина. – Она протянула грубую от работы и времени руку, изборожденную морщинами.

Я прошептала ей адрес своего дома:

– Если тебе что-то понадобится, ты найдешь меня там.

– Спасибо. – Когда Еджин отстранилась, я заметила, что ее глаза были слегка затуманены. – Тебе нужно идти. Начинается буря. Я чувствую ее приближение.

Еджин была права. Когда я вышла из «Тканей Хэвон», порыв ветра с дождем был таким сильным, что я чуть не упала. Однако Руи он был не страшен. Токкэби стоял, прислонившись к стене, и, когда я подошла к нему, открыл коридор тьмы. Я закрыла глаза, он обнял меня, и тени окутали нас. Приземлились мы в моем доме.

Руи притянул меня к себе и нежно поцеловал.

– Лина, – пробормотал он. – Лина, Лина, Лина. Ты самое бесстрашное и необыкновенное создание из всех, кого я когда-либо знал.

«Такое же исключительное, как Шуо Ачара?» – усмехнулся Голос.

Я не обратила внимания на Голос, но Руи, должно быть, заметил мимолетное волнение, промелькнувшее у меня на лице, и отстранился.

– Что случилось?

– Просто замерзла, – уклончиво ответила я, выжимая мокрую рубашку.

Он уставился на меня долгим взглядом, и я отвернулась и направилась на кухню, где были небольшой очаг из камня и сосновые поленья. Зажигалка осталась в руинах старого логова Чернокровых. Я не жалела о ее утрате – она хорошо послужила Когтям – и с удовлетворением разожгла огонь с помощью маленьких кусочков кремня и стали, которые лежали рядом с камином. Пока потрескивали крошечные язычки пламени, я села перед ними на подушку и погрела руки.

Руи налил воды в маленький чайник и повесил его на крючок над огнем, чтобы вода закипела. Он сел рядом со мной, и мы наслаждались теплом, слушая, как дождь барабанит по крыше, а над головой гремит гром. Когда вода закипела, мы дали настояться нескольким пакетикам с корицей, прежде чем взять в руки теплые глиняные чашки.

– Она поддержит тебя? – спросил Руи.

– Да. – Я улыбнулась.

Сегодня я была… хорошей. Сделала правильный выбор. Извинилась и заслужила прощение.

– Она кинула в тебя ботинок?

– Думаю, приберегла его для особого случая.

Руи мелодично рассмеялся. Огонь весело потрескивал, пока мы пили чай в тишине.

Этот огонь тоже казался правильным. В нем был уют, а не ярость. Я наслаждалась моментом, освобождаясь от остатков ярости и страха, которые вспыхнули во мне при посещении старого логова и магазина Еджин. Позволяя адреналину покинуть мое тело и успокаиваясь.

– Мне скоро придется вернуться в Кёльчхон, – пробормотал Руи через некоторое время. – Двор ждет меня.

Я проглотила пряный ком во рту:

– Все еще охотишься на мятежников?

Руи медленно покачал головой:

– Мятеж полностью подавлен.

Это не могло не радовать, особенно учитывая, что Ынби в Кёльчхоне, хотя даже с мятежниками там было безопаснее, чем в Сунпо. Но все равно словно камень упал с плеч, когда я услышала новости.

– Ни одно движение не встанет на пути к моему трону, – продолжил Руи. – Солдаты Чана нашли всех участников мятежа, без Ван Дживуна они потеряли силу. Мы убили тех, кто оказал сопротивление. Остальных посадили в тюрьму. Я понизил налоги, – тихо добавил он. – Я… вернул свои правила. Других восстаний не будет. – Токкэби говорил виновато, и я поняла, что он думал о пренебрежении, с которым столкнулся Кёльчхон, когда он погрузился в печаль из-за ее смерти.

Ачары.

Я никогда раньше не задумывалась о ней. И сейчас не должна была. Руи не ревновал меня к Сану, и мне не следовало ревновать Руи к его умершей возлюбленной. Не следовало. Было бы неправильно прислушиваться к навязчивому Голосу.

Но все же я не могла забыть его вчерашние слова. Может, он был прав. Ачара знала секрет, который Руи хранит от нас.

Кожа зудела, но я попыталась сосредоточиться на крахе мятежа. Несколько дней назад оставалось еще как минимум пятьдесят человек, которых нужно было выследить и уничтожить. Этим и занимались Руи и генерал.

Я как можно спокойнее сказала:

– Хорошо. Что с Ынби? – Спазм в горле отпустил, дыхание выровнялось. – Как она?

– Она обосновалась на кухне, – с нотками веселья в голосе ответил Руи. – Аша привязалась к ней. Ынби почти такая же, какой ты ее оставила. Возможно, стала немного шире в плечах, но она полностью здорова.

Я выгнула бровь:

– Аша презирала меня. – Повариха хлопала меня деревянной ложкой по лицу столько раз, что и не сосчитать.

– Считай это ритуалом посвящения. Но я не шучу. Аша обожает ее. Она даже подает на завтрак, обед и ужин то, что предлагает Ынби. – Он усмехнулся. – Твоя сестра растопила самое черствое сердце.

Трудно было не полюбить Ынби с ее щербатой улыбкой и склонностью говорить так быстро, что перехватывало дыхание.

– Однако над ее вкусами в еде не помешало бы немного поработать. – Руи с горечью вздохнул. – Аша начала печь сахарные булочки, а не данпатчук на завтрак. Не знаю, как с этим смириться.

Одной мысли о том, что Руи лишили его любимой сладкой каши из красной фасоли, оказалось достаточно, чтобы я ухмыльнулась.

– Бедный токкэби… – протянула я. – Как ты это переживешь?

Он щелкнул меня по носу. Я пронзила его взглядом, но он лишь рассмеялся:

– С большим трудом. – Затем его лицо резко стало серьезным. – Лина, я должен попросить тебя кое о чем.

– Попроси. – Я насторожилась.

– Мне нужно, чтобы Ынби вернулась в это королевство завтра.

Чай внезапно остыл у меня во рту. Я заставила себя проглотить его и внимательно посмотрела на Руи.

– Это не вопрос, – отметила я. – Это указание. Почему? Здесь ей небезопасно. Я охочусь на Стопы, а следом – на Ноги. Королевство утопает в крови. Именно поэтому я оставила ее под твоей защитой в Кёльчхоне.

Его кадык дернулся.

– Я верну ее на следующий день после обеда…

Я нахмурилась:

– Это связано с атакой на рынок? – В каждом слове звучало обвинение.

– Мне не хотелось бы, чтобы ты называла это атакой. «Необходимость» – более подходящее слово.

– Но почему? Руи, ты обязан рассказать мне, если это касается Ынби. Сейчас же.

– Не коснется, – отрезал он, – если завтра утром она вернется в Сунпо.

Удовлетворение, которое я испытывала, постепенно улетучилось, оставляя после себя только разочарование.

– Понятно. – Я старалась говорить спокойно. – Ты расскажешь мне об этих… обстоятельствах в свое время. Но сейчас это напрямую влияет на меня и сестру. Что произойдет завтра в Кёльчхоне?

– Пир, – ответил он после долгого молчания. – Со старыми друзьями. Вряд ли наблюдение за разгулом пойдет на пользу ребенку.

Старыми друзьями. Я напряглась.

– Ты имеешь в виду богов? – «Неужели боги путешествуют из Оквана в Кёльчхон?» – Они спустятся в твое королевство?

Но император уже встал, и воздух задрожал, когда позади него открылся темный коридор.

– Я должен идти, – пробормотал Руи, наклоняясь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моих губах. – Я и так слишком долго отсутствовал. Приготовления требуют моего внимания. Увидимся завтра утром, Лина. С Ынби.

– Руи, стой…

Руи бросил на меня быстрый взгляд, входя в вечно темный коридор теней. На мгновение он показался невероятно усталым и намного старше своих двадцати лет токкэби. Но затем его губы слегка изогнулись.

– Если планируешь сжечь еще несколько зданий, маленькая воровка, то сделай это до прибытия младшей сестры. Мне бы не хотелось, чтобы к Ынби вернулась любовь к огню. Мне нравится мой дворец.

В наступившей темноте император исчез.

Но я все же заметила, как в самый последний момент его улыбка погасла, сменяясь чем-то мрачным.

Чем-то суровым и… печальным.

Примечания