Во власти чувств

Сделаю вид, будто не я наблюдала за этим собственными глазами.

Данте был в хорошем настроении и время от времени насвистывал незнакомую мне мелодию. Я редко слушала музыку в дороге, предпочитая тишину или его негромкое пение на итальянском.

Обычно этот район страдал от пробок, особенно в часы пик, но сегодня, к моему удивлению, дороги были почти пустыми.

Мы уже почти подъехали к клинике, нам оставался последний поворот, когда внезапно в бок нашей машины что-то врезалось. Удар был неожиданным, и хотя скорость другой машины была небольшой, толчок оказался сильным.

– Чёрт! – выругался Данте, но тут же взял себя в руки, мгновенно скрывая раздражение за привычной сдержанностью.

Он обернулся ко мне – лицо спокойное, но в глазах читалось беспокойство.

– Прошу прощения, вы в порядке, мисс? – его голос оставался мягким, но в нём чувствовалось напряжение.

Слава Богу, я отделалась только лёгким шоком. Удар пришёлся на заднее крыло, с противоположной от меня стороны. Хорошо, что я не сидела там. Кто знает, что могло бы случиться, если бы столкновение было сильнее?

– Да, кажется, всё нормально, – выдохнула я, хотя внутри всё ещё дрожало от адреналина.

Данте нахмурился. Похоже, он даже не заметил, как в нашу полосу пыталась вклиниться другая машина. Вокруг почти никого не было, лишь редкие автомобили проезжали мимо, но, скорее всего, кто-то уже вызвал полицию.

Отлично, этого ещё не хватало. Разборки могут занять уйму времени, а операция вот-вот должна начаться.

Убедившись, что со мной всё в порядке, Данте предложил вызвать скорую, но я отказалась – в этом не было смысла. Ни ушибов, ни царапин, только сбившееся дыхание и бешено колотившееся сердце.

Однако что-то было не так. Второй водитель почему-то не выходил из машины.

– С ним всё в порядке? Может, он умер? – с тревогой спросила я, щурясь, в попытках рассмотреть водителя через лобовое стекло его автомобиля.

К счастью, спустя секунду я заметила легкое движение. Жив, слава Богу.

– Удар был не сильным, – успокоил меня Данте, уже открывая дверь, – Вряд ли у него что-то серьёзнее пары царапин. Сейчас проверю, что с ним.

Он вышел из машины и направился к другому автомобилю. Я проследила за ним взглядом. Из-за солнца я не сразу смогла разглядеть мужчину, который выбрался из-за руля. Высокий, крепкий, с чуть напряжённой походкой. Чёрный внедорожник, в который мы врезались, выглядел дорогим и внушительным.

Такие машины всегда вызывали у меня настороженность, особенно когда за рулём сидели крупные мужчины. Возможно, я просто пересмотрела боевиков, но каждый раз в голове всплывали сцены погонь и перестрелок.

Данте жестами показывал на нашу машину, объясняя ситуацию. Надеюсь, он сумеет донести до этого «водителя», что тот испортил мне важный день. Когда приедет полиция, хотелось бы верить, что он сразу признает свою вину. Иначе мы бы столкнулись с волокитой.

Впрочем, у нас всегда были люди, которые решали подобные вопросы. Скорее всего, Данте уже вызвал их, и они были в пути. Нам не о чем переживать.

Я понимала, что просто сидеть и ждать, пока всё само собой уладится, – не вариант. Данте был слишком мягким в подобных ситуациях. Скорее всего, он сейчас просто слушал претензии, кивая в ответ и не возражая ни одному его слову.

Эта мысль не давала мне покоя.

Я представила, как его ругают, может, даже угрожают, а он всё так молчит, не зная что ответить.

Наконец, не выдержав, я решила выйти из машины. Солнце било прямо в глаза, и я прищурилась, разглядывая мужчину, стоявшего рядом с Данте. Высокий, крупный, но на удивление спокойный. Его машина явно пострадала сильнее нашей.

Дурацкая ситуация. Даже пешеход бы понял, что виноват он, но если начнёт врать, а боббисы ему поверят, нас могут потащить в участок. Действовать нужно было быстро.

– Вы выбрали крайне неудачное время, чтобы врезаться в нас, – уверенно начала я, скрестив руки на груди. – Думаю, вам стоит признать свою вину, когда приедут…

Слова застыли у меня на губах, когда я, наконец, всмотрелась в его лицо. Чёрные, как уголь, глаза с едва заметной усмешкой смотрели прямо на меня. В этот момент меня накрыл второй шок за день.

Передо мной стоял Лиам Аллистер.

Он не отвёл взгляда, наоборот, смотрел прямо мне в глаза, словно смакуя мой ступор. Его улыбка была самоуверенной, почти издевательской – победной.

– Привет, Эмилия, – спокойно произнёс он, будто мы встретились в совсем других обстоятельствах. – Я уж подумал, что тебя нет в машине.

В этот момент мне стало не по себе. Всё вокруг будто замерло – жара, запах разогретого асфальта, далёкие звуки города. Только его взгляд, прожигающий меня насквозь, и это насмешливое «Привет, Эмилия».

Я не помню, когда видела его в последний раз. И уже не думала, что когда-нибудь снова увижу. Тем более вот так – среди дороги, после нелепой аварии, в которой он, конечно же, виноват.

Мои пальцы невольно сжались в кулак. Лиам Аллистер. Человек, имя которого мне хотелось бы забыть.

Пазл потихоньку начал складываться в моей голове, и, клянусь, это было предвестником чего-то плохого. Потому что я уловила один урок – если Лиам Аллистер появляется в чьей-то жизни, то не уходит просто так.

Глава 4.

Лиам

Спорт всегда был лучшим началом дня. Не из-за пользы для здоровья – я и так в хорошей форме, – а из-за дисциплины. Бег в шесть утра, когда город ещё дремлет, а воздух пахнет ночной прохладой, помогает расставить всё по местам.

Здесь можно быть собой.

Покупка дома на Courtenay Avenue была вопросом принципа, не удовольствия. Символ статуса и влияния. Напоминание, что я стою выше большинства. Хотя лично мне хватило бы и старой квартиры на окраине города – в роскоши я не нуждался никогда, только в том, что она даёт.

Уважение. Власть.

Когда я захожу в дом, меня встречает домработница в чопорной униформе. Словно только что сошла со страниц романов о викторианской Англии.

– Доброе утро, мистер Аллистер. Все ждут вас к столу.

Я молча прохожу мимо. Мне не интересны пустые любезности.

Душ, строгий костюм, тёмные часы Patek Philippe, тонкий аромат дорогого табака на запястье. План на день уже в телефоне. Визит в офис, несколько встреч, потом… клиника. Отец на осмотре.

Из-за его болезни я часто оставался тут, пока личная медсестра папы была в отпуске. Дом большой, просторный, каждый живет в своем ритме. У меня тут было свое крыло. Пространство, куда никто не суется без необходимости.

Жить с родителями – не то, к чему я стремился, но пока его медсестричка отдыхает на Мальдивах, и маме нужна помощь – я здесь.

Когда спускаюсь вниз, слышу отдаленные голоса родителей. Они видят меня, и их разговор стихает.

– Посмотри, какой у нас сын, – восхищенно произносит мама.

– Не хвали его, Виктория, зазнается, – ворчит отец.

Я лишь ухмыляюсь. Он всегда за здравый смысл. Местами жесткий, принципиальный. Именно благодаря ему я научился добиваться своего. Если бы не он, ни уважения, ни власти у меня бы не было.

Сажусь за стол. Мама что-то рассказывает о своём новом увлечении – йога и пилатес. Фоном слушаю, не особо вникая. Мы с отцом постепенно переходим к обсуждению бизнеса.

Телефон в кармане брюк вибрирует – уведомление от водителя. Я отодвигаю его, и мои мысли путаются.

– Как с пакетом акций, которые ты планировал продать? – спрашивает мать, легко ловя суть разговора.

Молчу, задержавшись на секунду дольше, чем нужно.

– Лиам? – её голос звучит обеспокоенно.

Отрываюсь от мыслей и поднимаю взгляд.

– Да, все хорошо. Пока остановились на том, чтобы оставить все как есть, – говорю, вставая из-за стола.

Родители смотрят на меня, ожидая, что я затрону тему, которая давно висит в воздухе. Я знаю, что их интересует, но, чёрт возьми… если бы я сам мог дать себе ответы на все эти вопросы…

На выходе меня встречает охрана. Киваю им и направляюсь к машине. Плотный график не мешает мне выкроить время, чтобы заехать в офис к Роберту Монкрифу.

Я даже устал считать, сколько раз был там – сбился где-то после двадцати. Чёртов ублюдок теперь просто игнорирует мои звонки, видимо, решив, что я играю с ним в игры.

Моё терпение на исходе. Прошло два месяца, и всё это время мои мысли заняты только одной девушкой. Это бесит. Чёрт, я даже не знаю, как достучаться до её отца, не прибегая к крайним мерам.

Хмыкаю, презрительно посмеиваясь над собой. Никогда не был святым, но факт остаётся фактом – с тех пор как эта мысль засела у меня в голове, я даже перестал ходить к шлюхам. Удивительно.

Два месяца назад.

Я знал, что не все горели желанием заводить со мной знакомства. Более того, многие побаивались. Но это не мешало им наступать на собственные принципы, когда дело касалось денег, которые я мог предложить.

На благотворительном вечере у Монкриф кареглазая брюнетка сразу привлекла моё внимание. Казалось бы, девушек её типажа хватало, но она была из тех, чей образ цепляет так, что оторваться уже невозможно.

Эмилия больше не была тем тихим ребёнком, которого я привык видеть в тени. Из гадкого утёнка она превратилась в лебедя – изящную, холодную с виду, но скрывающую огонь за этой ледяной маской.

Я видел, как многие вокруг пускали на неё слюни. Готов поспорить, они бы с радостью бросили своих спутниц и сложились у её ног, как мальчишки, если бы могли. Злило ли меня это тогда? Да. Хотел ли я расправиться с каждым из них и спрятать её подальше от посторонних глаз? Определённо.

Эмилия была особенной, и это понимали все. Она выросла в этом обществе, но умудрилась стать миражом – недосягаемой. Весь вечер я ловил себя на том, что держусь поблизости, неосознанно считываю её движения, её голос, её взгляды.

Она была ходячим гипнозом, зовущим к действию. Впервые в жизни я был готов играть по правилам. Потому что она – не для одной ночи. И делиться ей я не намерен.

Малышка Монкриф – воспитана человеком старой закалки. Тем, кто готов отдать жизнь, лишь бы она сохранила свою невинность для будущего мужа. Безумно хочу завладеть ею, сделать своей. Животный инстинкт рвёт изнутри, и эти чёртовы навязчивые мысли преследуют меня с того вечера.

В первую очередь я решил начать с её отца. Монкриф охотно шёл на диалог, и я видел, как в его глазах вспыхивало предвкушение, словно он уже купался в моих деньгах.

Старик любил кое-что больше семьи – деньги. Он боялся их потерять до дрожи. Такие, как он, рождаются с золотой ложкой во рту. Они шарахаются от бедности, как от чумы, вкалывая до смерти, лишь бы не оказаться у разбитого корыта.

Роб – типичный представитель аристократии. «Верхушка», как он себя любил называть. Я многое о нем узнал после того вечера. Забавно, что когда-то я мечтал быть среди таких, как он, боялся ошибиться и упасть в их глазах.

Но теперь они – грязь под моими подошвами. Мы поменялись местами. Они боятся меня и мечтают хоть на секунду обладать таким же влиянием.

На следующий день после благотворительного вечера я мчался просить её руки, как мальчишка. Формальности мне были не нужны – я рос без них. Но в Англии уважают эту шайку аристократов, а они чтят традиции.

Я же только чтил брюнетку с соблазнительно кошачьим, но одновременно робким взглядом. Хотел только её и никого больше.

Она станет моей, даже если для этого придётся спуститься в сам чёртов ад. Она будет моей женой, другом и союзником. Она пообещает быть со мной в горе и радости, в болезни и здравии, до грёбаной старости.

Наши дни

Как и ожидал, Роберта Монкрифа в офисе не оказалось.

«Мистер Монкриф улетел в Центральную Африку, запускает новый фонд с ЮНИСЕФ для открытия колодцев в отдалённых районах, – пролепетала его молоденькая ассистентка.

Абсурд. Почему нельзя было просто скинуть пару миллионов на уже существующие фонды, приучив к этому своих дружков? Не удивлюсь, если завтра в журналах появятся статьи с его именем – Монкриф не упустит шанс блеснуть.

Ему, чёрт возьми, в последнюю очередь интересно, как там с водой в Африке.

Если он думает, что сможет избавиться от меня таким образом, он полный кретин. Возможно, ему кажется, что всё идёт по плану. Но есть одно большое «но».

Я не терплю, когда что-то идет не по моему сценарию. Когда терпение на пределе, старые методы идут в ход. И Монкриф, со своей показной добротой даже не догадывается, что это может значить.

Всю следующую дорогу я на связи с Лили, своей ассистенткой. Она тараторит что-то о переносе встреч и совещаний. Я слушаю вполуха, кивая на автомате. Главное, чтобы график оставался под контролем.

Мы договариваем, а после на телефон приходит сообщение:

«Мистер Аллистер, вы успеваете отвезти отца в клинику. Ему это очень важно»

Только вот отец уже на месте. Его водитель сообщил, когда я выезжал в сторону больницы, услугами которой мы пользовались. Монкриф, хоть был и ублюдком, жена его была толковая.

Телефон снова издал звук от нового сообщения. Черт. Я уже подумываю, не вышвырнуть ли Лили к черту за ее постоянные сообщения, которые надоедают. Но нет – это не она.

«Шеф, она находится рядом с вашей машиной»

У меня был водитель, но я предпочитать водить сам. Моими услугами он пользовался чаще, чем я его. Хотя, у него было другое, куда более важное поручение. Эмилия.

Одна задача – следить за ней. Где, с кем, что делает – я должен знать всё. И он с этим прекрасно справляется.

Я прищурился, вглядываясь в поток машин. Чёрный Мерседес с номерами семьи Монкриф. Всего в сотне метров впереди.

Спокойствие накрыло меня, словно плотное покрывало. Она была всего в сотне метров, спрятанная за куском металла, но всё равно умудрялась влиять на меня так, как никто другой.

В голове тут же родилась идея – дерзкая, безрассудная, будто я снова подросток.

Я резко нажимаю на газ. Удар приходится точно в заднее крыло ее ласточки. Ничего серьёзного – пара царапин, но зрелище того стоит. Через не сильно тонированное стекло видно её реакцию: шок, замешательство, злость. Чистое наслаждение.

Проходит несколько минут, и, наконец, из машины выходит мужчина в чёрном костюме.

– Как так вышло? Мы ведь держали приличную дистанцию, – его голос звучит с лёгким итальянским акцентом.

Я ухмыляюсь:

– О, не переживайте. Полностью моя вина. Не заметил вас, когда собирался повернуть.

Данте бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд и вроде как расслабляется.

– Вы собираетесь вызывать полицию? Я, правда, не видел, что вы перестраиваетесь.

Мы обмениваемся стандартными вежливыми фразами, которые мне до чёрта безразличны. Я жду её. Жду, когда Эмилия Монкриф наконец выйдет из машины.

Телефон вибрирует. Сообщение от Дэниэла:

«Шеф, отлично сработано. Копы будут через десять минут.»

Я усмехаюсь, почти готов разразиться смехом, но в этот момент слышу движение со стороны Мерседеса.

Выражение моего лица моментально меняется. Водитель Эмилии наблюдает за этим с явным интересом – перемена в моём поведении его насторожила.

Данте тоже не упускает этот момент, внимательно вглядывается мне в лицо, а потом неожиданно бледнеет и, едва дыша, произносит:

– Мистер Аллистер…

Позади послышался милый, быстрый топот, и вот она:

– Вы очень не вовремя решили влететь в наш зад, думаю, вам будет легко признать свою вину, когда приедут ко…

Я повернулся, и тут же понял, что мой день уже стал гораздо интереснее. Эмилия стояла передо мной, ошарашенная, с глазами, которые пытались понять, как я здесь оказался.

– Привет, Эмилия. Я уже подумал, что ты не в машине, – говорю я, наслаждаясь тем, как она с недоумением смотрит на меня.

На её лице смешались злость и полное непонимание происходящего. Она снова оглядела мою и свою машину, а потом, словно бомба замедленного действия, наконец взорвалась:

– Вы что себе позволяете? Совсем уже нечем заняться? Вы ведь специально въехали в нашу машину! – полукричала она, держа меня в фокусе своего гнева.

Я поймал себя на мысли, что эта её злость меня безумно заводит. Её глаза пылают, а попытки нагрубить, в которых есть этот ледяной оттенок, не оставляют меня равнодушным. Она меня боится – это видно. Но сейчас передо мной не какая-то послушная «папина дочка», а львица, готовая порвать на части.

– Малышка, зачем так официально? Я ведь твой будущий муж, давай перейдем на «ты».

Не знаю, что за хренов альфа-самец проснулся во мне, но, чёрт возьми, так и хочется устроить ещё больше беспорядка. Может, хоть немного самоконтроля я все же не потерял.

– Никогда, слышите?! Я никогда не стану вашей женой! Поняли?! – кричала она, привлекая к нам внимание.

Меня никогда не интересовали взгляды прохожих, но сейчас… Каждый, кто смотрел на неё, будто я был готов подойти и врезать по морде, напомнив, что она – моя. Подожди, что я вообще думаю? Ревную, что ли? Чёрт, да я её ревную. До чертиков.

Это осознание выводило меня. Кто она такая? Что со мной не так, если я стою здесь, посреди дороги, после того, как сам въехал в её машину? Пора сваливать, пока я не вырубил какого-нибудь идиота, который пялится на неё, как на редкое животное.

Водитель уже дозвонился до представителя, который должен был быть тут вот-вот. Но я не отвёл глаз от неё. Подошёл так близко, что наши лица почти соприкоснулись.

Время словно замерло – в этот момент существовали только мы вдвоём. Она смотрела на меня, сверкая от злости, но я видел в её глазах ещё что-то. Что-то, что держало меня на месте.

– Можешь думать, что хочешь, говорить что угодно, – я шагнул ближе, зловещая уверенность в голосе. – Но я всегда получаю то, что хочу. А сейчас я хочу тебя.

Я шептал это, почти касаясь её, прежде чем развернуться и уйти туда, где меня ждали.

Глава 5.

Эмилия

Я кипела от ярости. Что он, Лиам Аллистер себе позволяет? Кто он, черт возьми, чтобы так обращаться со мной?

Врезался в мою машину, нагло нахамил, наговорил глупостей и сбежал, оставив вместо себя помощника. Будто это какая-то проблема, которую можно передать на аутсорс. Наглость высшей степени.

Как только его машина скрылась, приехали копы.

Разумеется, виноватым признали его – другого варианта и быть не могло. Но одно дело полиция, а совсем другое – мой отец. Данте, конечно, выкрутится, но гнев Роберта Монкрифа ему не избежать.

Мне срочно нужно поговорить с Сэмом. Если кто-то и знает, что здесь происходит, так это он. Досадно, что я не расспросила его раньше, когда он намекал мне на что-то перед встречей с отцом.

«Ты обещал мне разговор, помнишь?» – написала я брату, нетерпеливо барабаня пальцами по экрану.

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Хорошо, приезжай в Vien, как обычно.»

И всё? Где забота? Где хотя бы жалкие «Ты в порядке, Мили?» или «Я уже еду разбираться с этим ублюдком Аллистером»? Но я знала, почему он так сух. Он уже всё понял. Данте наверняка первым делом позвонил ему.

Глубоко вздохнув, я привела себя в порядок, поправила макияж и, насколько это возможно, попыталась расслабиться, прежде чем войти в знакомое здание клиники.

Здесь всегда пахло стерильностью и чем-то сладким. Белые стены, приглушённый свет, тихие разговоры в коридорах – место, где каждый либо надеется на чудо, либо боится услышать приговор.

Я привыкла к этой атмосфере, но сегодня почему-то чувствовала себя особенно напряжённой. Хотя нет, причина мне все таки известна.

Проходя мимо кабинетов, я ловила на себе взгляды пациентов и персонала, кто-то смотрел мельком, кто-то с любопытством. Мне хотелось поскорее добраться до нужного этажа и не задерживаться дольше, чем необходимо.

Остановившись перед зеркалом у лифтов, я быстро осмотрела себя. Взгляд напряжённый, плечи чуть приподняты – явный признак того, что я злюсь и нервничаю.

– Спокойнее, Мили, – пробормотала я себе, проводя пальцами по волосам.

Лифт тихо зазвенел, двери раскрылись, и я шагнула внутрь, сдерживая желание закрыть глаза и просто выдохнуть.

Когда я вышла на нужном этаже, привычные стены будто сомкнулись вокруг меня. Пройдя по коридору, я увидела знакомую фигуру возле процедурного кабинета.

Уильям.

Он говорил по телефону, но, заметив меня, тут же отвлёкся. Лицо озарилось тёплой улыбкой, в глазах вспыхнули искорки – словно звёзды.

– Уже думал, что день пройдет без приятных встреч, – сказал он, заканчивая разговор.

Несмотря на улыбку, его что-то явно беспокоило. Обычно он делился со мной своими переживаниями, но сегодня выглядел так, будто решал внутри себя, стоит ли сказать мне что-то важное.

– Хотела бы встретиться раньше, но задержалась из-за одной неприятной ситуации, – вздохнула я. – Иначе мы успели бы посидеть в кафетерии.

Он понимающе кивнул, усмехнувшись:

– Неужели у моей дочери нет свободной минутки, чтобы рассказать?

С момента нашего с ним знакомства прошло не так времени, но по его словам, я успела стать для него той самой дочерью, о которой он в всегда мечтал. Но Бог дал ему двоих сыновей. Он шутил, что это «к сожалению», но я знала, что он их любил.

Было немного странно, но я и не была против. Его доброта и забота помогли мне почувствовать себя частью семьи, о которой я всегда мечтала, так почему я не могу стать ему семьей, о которой мечтал он?

– Найдётся, если хорошо поискать, – улыбнулась я, чуть склонив голову.

Уильям изучающе посмотрел на меня, будто пытался прочитать мои мысли. Он был одним из немногих, кому удавалось это сделать.

Когда он остался стационарное лечение, а я только привыкала к людям здесь, он стал для меня не просто пациентом, но и другом. Мы вместе проводили вечера за чашечкой чая, обсуждали прочитанные книги и фильмы, я каждый раз убеждалась, что нашла в нем не только хорошего пациента, но и друга.

– Вижу в твоих глазах какое-то «но», – заметил он.

– День действительно выдался паршивым, Уилл, – тяжело вздохнула я.

Он посмотрел на меня с грустью, потом отвел глаза.

– Если сравнить твое настроение с прежними днями, то да, сегодня действительно паршивый день.

Я коротко пересказала ему произошедшее, не вдаваясь в детали. В его глазах это выглядело как обычное столкновение с самоуверенным мажором, решившим, что весь мир крутится вокруг него.

– Дурацкие ситуации тоже случаются, – заметил он, – Но, кажется, тебя задело нечто большее, чем просто царапины на машине.

Я ничего не ответила. Мы перекинулись ещё парой слов, и, убедившись, что Уильям в порядке, я направилась к маме – выслушивать очередную лекцию об «игноре операции», как она это называла.

***

Мой брат давно жил отдельно, и наши встречи случались редко. Поэтому, когда выпадала возможность увидеться, мы цеплялись за нее. Иногда он звал меня к себе, но, честно говоря, делал это не так часто, как хотелось бы.

Сэм всегда был занят – работа, дела, бесконечные встречи.

Я тоже скучала. Иногда до боли хотелось вернуться в то время, когда нам было десять и пятнадцать, когда мы жили под одной крышей, могли бесконечно болтать перед сном и делить каждую мелочь друг с другом.

– Добро пожаловать, мисс Монкриф, – приветливо произнёс администратор ресторанчика, куда назначил встречу Сэм.

Ресторан располагался на самом берегу Темзы, утопая в мягком золотистом свете заката. Это место было другим – не тем, что выбирала «золотая молодежь» с их шумными посиделками и показными вечеринками.

Здесь царило спокойствие, уединённость, лёгкая джазовая мелодия на фоне, смешивающаяся с плеском воды.

Брат сидел на террасе, рассматривая воду. Но стоило нам с официантом приблизиться, как он тут же выпрямился, улыбнулся и поднялся со своего места.

– Привет, Мили. Я уже заждался тебя, – Сэм легко обнял меня и помог устроиться за столом.

– Привет. Ты же знаешь, как я ненавижу опаздывать. Но сегодня, похоже, вселенная решила проверить меня на прочность, – вздохнула я, вспоминая всё, что произошло за день.