Во власти чувств

Сначала эта нелепая авария с Аллистером, потом бесконечные пробки, а венцом всего стала парковка у ресторана. Мне пришлось петлять по узким улочкам в поисках места, куда можно было бы запихнуть этот чертов Porsche, не рискуя оставить его вмятинами.

И когда наконец удалось припарковаться, я поняла, что сделала это так криво, что до сих пор не представляла, как буду выезжать. Если кто-то рискнёт поставить машину рядом, мне придётся вызвать эвакуатор или, что хуже, Сэма на помощь. Этим я подпишу себе приговор на пожизненные подколы.

– Что-то случилось? – Сэм посмотрел на меня внимательно, видимо, улавливая нотки раздражения в моем голосе.

Конечно, он не поверил бы, если бы я сказала, что всё в порядке. Сэм слишком хорошо меня знал. И обычно он сразу интересовался моими делами, но в этот раз подозрительно молчал. Его короткий ответ в сообщениях и отсутствие вопросов казались мне странными.

– Ты уже в курсе? Данте звонил тебе? – спросила я, пытаясь понять, знает ли он про утренний цирк с Лиамом Аллистером.

Сэм слегка нахмурился, будто перебирая в памяти звонки за день, а потом спокойно ответил:

– Нет. Сегодня у меня выходной. Ни с кем из наших я не разговаривал.

Стоп… значит, Данте дозвонился до папы? Откуда у него столько смелости?

Я скрестила руки на груди и пристально посмотрела на брата.

– Хорошо, начну с самого начала. Ты не представляешь, что произошло в моей жизни, – загадочно протянула я, намеренно выдерживая паузу, прежде чем выдать главное. – Папа предложил мне выйти замуж. И знаешь за кого?

Сэм внимательно слушал, а потом, не моргнув и глазом, выдал:

– За Лиама Аллистера?

Меня обдало ледяным холодом.

– Что?.. – тихо выдохнула я, чувствуя, как в груди закипает возмущение.

Как, черт возьми, он узнал? Почему молчал? Почему делал вид, будто ничего не произошло?

– Ты что, знал об этом? И не сказал мне? Как ты мог, Сэм?! Он же старый! – я возмущенно уставилась на брата, но тот лишь усмехнулся.

– Ну, во-первых, он не такой уж и старый. Во-вторых, я узнал об этом недавно. И собирался поговорить с тобой, но папа нас прервал. Потому я и позвал тебя сюда – чтобы всё объяснить и ответить на твои вопросы, – Сэм говорил спокойно, но в его голосе было что-то, заставившее меня напрячься.

Позвал меня, когда я сама попросила встречи.

– Он тебе совсем не нравится? – добавил мягко, будто проверяя мои границы.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

– Ты с ума сошел? Как он может мне нравиться?! Взрослый мафиози, к тому же женатый! И у него ребенок! Мне противно даже слышать его имя, а ты говоришь о симпатии! – я почти задыхалась от злости, вспоминая сегодняшний день.

Лиам Аллистер. Самодовольный, наглый и опасный. Вспышки раздражения сменялись отвращением. Как можно быть таким отвратительным?

Сэм тяжело вздохнул и покачал головой:

– Мили, не злись так. Никто не заставит тебя выходить за него, если ты не согласна. К тому же, он не женат, и детей у него нет. С каких пор ты веришь слухам?

Я сузила глаза. Какое еще чувство вины? Прости, брат, но это не я навязываю мужчину, который тебе отвратителен!

– Это не сплетни. Я сама видела его на вечере с девушкой, и она явно не его сестра! Откуда ты это знаешь? Ты что, общаешься с ним? – раздражение в голосе прорезало даже тишину уединенного ресторана.

– Нет, не общаюсь. Но я навел справки, и ни о жене, ни о ребенке речи не шло, – Сэм говорил все так же спокойно, но в его взгляде появилось что-то, от чего мне стало не по себе. – Лиам не выглядит как человек, который бросается словами попусту. Подумай об этом браке. Он может оказаться неплохим вариантом. Хотя мало кто знает его лично… те, кто общался с ним, считают его порядочным человеком. А сплетням я не верю. Про меня тоже говорят разное.

– Сэм, ты издеваешься?! Я же сказала, что он мне противен! Я его боюсь! Он сумасшедший! Знаешь, что он сделал? Специально въехал в мою машину, наговорил какую-то чушь и просто уехал! – в голосе вибрировала злость, я почти кричала, привлекая к нам ненужные взгляды.

Сэм скользнул взглядом по ресторану, явно замечая любопытствующих, а затем нахмурился и наклонился ближе:

– Всё, успокойся, Мили, – тихо, но настойчиво сказал он, накрыв мою руку своей. Он накрыл мою руку своей, большим пальцем медленно провел по коже – так же, как в детстве, когда я плакала из-за разбитых коленок.

Я сжала губы, пытаясь совладать с эмоциями, а он продолжил, его голос стал мягче:

– Слушай, я понимаю, что ты злишься, – его голос стал ниже, серьезнее. – Но ты хоть сама понимаешь, чем это всё может закончиться? Отец не отступит, а если ты продолжишь огрызаться, он просто поставит перед фактом. И вариант будет хуже.

– А Аллистер не похож на остальных. Он не размазня, не папенькин сынок. Он настроен серьезно, и знает, чего хочет.

Я вздрогнула от злости.

– Так и есть! И это пугает!

Сэм покачал головой:

– Если ты против – я разберусь с этим. Но ты хотя бы подумай. Может, он не такой уж урод, каким ты его себе нарисовала.

Его слова пронзили меня насквозь. До этого момента я никогда не задумывалась, каково это – быть без выбора. Когда всё решают за тебя, не спрашивая, чего ты хочешь.

Глаза защипало от подступающих слез, я с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться прямо здесь.

– Просто поддержи меня, Сэм, – прошептала я, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

Он не ответил сразу, но пересел ближе и крепко обнял, словно пытаясь забрать часть моего страха. Как в детстве. Как раньше.

Оставшийся вечер мы провели вместе, обсуждая всё, что тревожило меня, и стараясь отвлечься от неизбежного. Позже, когда город погрузился в ночную тишину, мы просто катались по пустым улицам, оставляя тревоги позади. Хотя бы на время.

Глава 6.

«Некоторые узы не рвутся, даже если ты готова сжечь их дотла. Иногда самые страшные клетки – это не стены, а руки, которые держат тебя слишком крепко.»

«День слишком паршивый» – подумала я, закрывая очередную папку с отчётами.

Я провела несколько часов в семейном благотворительном фонде, разбирая документы, проверяя заявки и общаясь с подопечными. Фонд, основанный ещё моей бабушкой, занимался поддержкой малоимущих семей и реабилитацией детей с особенностями развития.

Я не считала себя экспертом в этом деле, но знала, что каждая цифра в этих отчётах должна быть идеальной. Отец не просто финансировал фонд – он жестко контролировал его работу.

Я откинулась на спинку кресла, потирая виски.

– Устали? – раздался тёплый голос.

Я подняла взгляд и встретилась с глазами мистера Хэйварда, старшего управляющего фонда. Он работал с нами столько, сколько я себя помнила, и, пожалуй, был единственным человеком в этом здании, который действительно верил в то, что делал.

– Не то слово, – вздохнула я, отложив бумаги. – Слишком много цифр, слишком мало жизни.

Хэйвард усмехнулся.

– Вот поэтому я больше люблю работать с детьми, а не с отчётами.

Я улыбнулась. Он действительно жил своей работой.

– Кстати, я хотел с вами обсудить один важный момент, – продолжил он, присаживаясь напротив.

– Что-то срочное?

– Скорее перспективное. Мы собираемся организовать благотворительный вечер, чтобы привлечь новых спонсоров. В прошлый раз мероприятие принесло фонду приличную сумму, но в этом году мы хотим сделать всё масштабнее.

Я слегка нахмурилась.

– Масштабнее? Отец в курсе?

Хэйвард кивнул.

– Да, и более того, он полностью одобрил эту идею. Мы планируем сделать вечер не просто светским событием, а чем-то более личным. И в этом нам помогут дети герцога.

Я выпрямилась, недовольно нахмурившись.

– В каком смысле «помогут»?

– В этом году ваш отец хочет подчеркнуть семейные традиции династии Монкриф и показать, что наследники действительно вовлечены в общественную деятельность.

Я скрестила руки на груди.

– Иными словами, нас используют как красивый фасад?

Хэйвард усмехнулся.

– Скорее как вдохновляющий пример. Люди тянутся к истории, к традициям, а что может быть лучше, чем дети герцога, которые не просто носят титул, но и делают что-то значимое?

Я закатила глаза.

– И что мне придётся делать?

– Официально – быть лицом мероприятия. Неофициально – демонстрировать, что вам небезразлична судьба фонда. Ваш отец считает, что это укрепит ваш общественный образ.

Я стиснула зубы.

– Прекрасно. Теперь моё будущее – это сплошные постановочные сцены для прессы?

Хэйвард улыбнулся чуть мягче.

– Я понимаю, что вам это не нравится. Но если посмотреть на ситуацию иначе, это действительно может принести пользу. И вам, и фонду.

Я задумчиво постучала пальцами по столу.

– Когда это должно произойти?

– Через месяц.

– Хорошо. Я подумаю.

Хэйвард кивнул, очевидно довольный этим ответом.

– Вот и отлично. Я знал, что вы не откажетесь.

Он поднялся, попрощался и вышел, а я осталась наедине с раздражением и мыслями.

Благотворительный вечер. Семейные ценности. Наследие Монкриф.

Всё это звучало красиво, если бы не бесило меня так сильно.

Закончив с отчётами, я сложила документы в аккуратную стопку, проверила, всё ли на месте, и перекинула сумку через плечо. Время поджимало. Встречу с папой откладывать нельзя.

Его офис находился в самом сердце Лондона, среди монументальных стеклянных башен, возвышающихся над городом, как символы власти и денег. Этот район не был похож на остальные.

Здесь не было суетливых туристов, шумных толп или хаотичного движения такси. Только строгие автомобили с тонированными окнами, идеально одетые бизнесмены и редкие вспышки камер журналистов, выискивающих сенсации.

Данте плавно свернул к одной из самых высоких башен и остановился перед входом. На фасаде высился фамильный герб Монкрифов – серебряный лев, держащий в лапах корону.

Я вышла из машины, надевая на лицо маску холодного безразличия. Привыкшие к высокому обществу секретари лишь мельком взглянули на меня, но я чувствовала – меня узнавали. Одни смотрели с уважением, другие – с осторожностью.

Я быстро прошла к лифту, поднялась на нужный этаж и замерла перед массивной дверью кабинета. Толкнула дверь и вошла. Сегодня без приличий, стучать не буду.

Папа сидел за огромным столом из тёмного дерева, склонившись над документами. Его кабинет тут всегда напоминал мне тронный зал – просторный, безупречно оформленный, с панорамными окнами, из которых открывался вид на Лондон.

Он даже не сразу поднял голову, но я знала – заметил меня с первого же шага.

– Эмилия, – произнёс он, наконец, откладывая бумаги. В его голосе не было ни капли тепла. – Как дела в фонде?

Я подошла ближе и положила перед ним отчёты.

– Все документы проверены. Финансирование распределено согласно плану.

Отец кивнул, мельком пролистав страницы.

– Хорошо. Хэйвард говорил, что фонд готовит благотворительный вечер.

– Да, – я выпрямилась. – Организаторы уже начали подготовку. В этот раз хотят привлечь к участию детей Монкриф.

Он задумался на секунду, затем одобрительно кивнул.

– Знаю. Это правильное решение. Дети герцога должны не просто носить титул. Они должны быть примером.

Я не стала с ним спорить, только кивнула.

Когда папа закончил изучать отчёты, я поняла, что встреча подходит к концу. Уже собираясь уйти, я услышала его голос:

– Кстати, о планах. Как ты собираешься отмечать день рождения?

Я замерла, удивлённая его вопросом.

– Ну… – я задумалась. – Думала пригласить друзей, снять особняк за городом, как в прошлом году…

– В этом году нужно, чтобы прошло всё иначе, – перебил он, закрывая папку.

Я нахмурилась.

– Но…

– Никаких шумных вечеринок, толп молодёжи и рек крови из шампанского, – его голос был твёрд. – Сейчас не самое подходящее время.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил:

– Тебе исполняется двадцать один. Это знаковый возраст. Пресса будет ждать любого повода, чтобы создать скандал. Им не нужен реальный компромат – достаточно намёка. Один снимок с бокалом в руке, неподходящей компанией или, хуже того, с кем-то, кто неугоден, – и на следующий день твоя фотография будет на первых полосах.

Я сжала губы, осознавая, что спорить бесполезно. Все, как всегда.

– Что ты предлагаешь?

Отец откинулся в кресле, скрестив пальцы.

– Семейный вечер. Мы соберёмся в особняке, отметим в кругу близких. Это создаст правильный образ. Гостям скажем, что празднование прошло в уютной, домашней обстановке.

Я покачала головой.

– То есть, вечеринка в пижамах?

Он усмехнулся.

– Назови это элегантным ужином в кругу избранных.

Я стиснула зубы, пытаясь скрыть раздражение.

Как всегда, он решает за меня. Как всегда, мой выбор ничего не значит. Закрытый вечер, «правильный» образ… Всё это не обо мне. Это о фамилии Монкриф, о её репутации, о власти, которую отец так тщательно оберегает.

А я? Я всего лишь часть этой игры. Фигура на шахматной доске, которой позволено двигаться только в рамках установленных правил.

Меня буквально душило чувство несправедливости, но я знала: спорить с ним – всё равно что пытаться переубедить камень.

– Ясно, – глухо ответила я, пытаясь не выдать эмоций.

Я уже сделала шаг к двери, когда отец вновь заговорил, и его голос, спокойный, уверенный, как всегда, заставил меня остановиться.

– И, Эмилия… – Он перелистнул страницу в одной из папок, не поднимая на меня взгляда. – Не забудь, что сегодня вечером мы идём на приём в честь дня рождения лорда Флеминга.

Я напряглась.

– Что? – Я медленно повернулась к нему.

Отец наконец удостоил меня внимательным взглядом.

– Это важное мероприятие. Вся элита Лондона будет там. Я не стану повторять, насколько важно поддерживать связи.

Я сжала руки в кулаки. Он знал, что мне плевать на эти светские игры, но, конечно же, это ничего не меняло.

– Ты мог бы предупредить раньше, – бросила я, стараясь не выдать раздражение.

– Я считал, что это само собой разумеется, – спокойно ответил он.

Я уже собиралась выйти, когда он добавил:

– Ах да… Лиам Аллистер тоже будет там.

Я замерла.

Лиам. Холод пробежал по спине, но я быстро взяла себя в руки.

– И что? – как можно равнодушнее спросила я.

– Учитывая его интерес к тебе, было бы разумно вести себя… дипломатично.

Я стиснула зубы.

– Пап…

– Не устраивай сцен, Эмилия, – перебил он, возвращаясь к документам. – Веди себя достойно.

Я развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь. Кажется, этот вечер обещал быть ещё хуже, чем я думала.

***

Я долго не могла заставить себя собираться.

После разговора с отцом желание присутствовать на этом званом ужине стремилось к нулю. Я понимала правила игры: элита Лондона собиралась не просто ради того, чтобы поздравить именинника, а ради укрепления связей, обсуждения сделок и обмена властью, завуалированного в изысканных улыбках и тостах за очередные «дружеские» соглашения.

Но для меня этот вечер означал только одно – встречу с Лиамом Аллистером. Я не знала, чего ожидать, но предчувствие было скверным.

В конце концов, после долгих минут раздумий, я заставила себя открыть гардеробную и выбрать платье. Обычное чёрное, идеально сидящее по фигуре, с открытой спиной и высоким разрезом.

Достаточно сдержанное для светского вечера, но не слишком консервативное. Я подобрала к нему туфли на тонких шпильках и серебряные серьги, которые когда-то подарила мне мама.

Лёгкий макияж, уложенные волосы. Привычные движения, превращающие меня в человека, которого желали увидеть сегодня вечером.

Когда я спустилась вниз, водитель мамы уже ждал нас у входа.

Приём проходил в одном из старинных особняков Флемингов в центре Лондона. Величественное здание в викторианском стиле, окружённое садами и фонарями, чьё тёплое свечение делало его похожим на декорацию к фильму.

Около входа выстроились дорогие автомобили, а у дверей толпились репортёры. Я сделала глубокий вдох, прежде чем выйти из машины.

Привычная улыбка, лёгкое кивком головы приветствие – и вот я уже прохожу внутрь, ловя на себе взгляды окружающих. Кто-то наблюдал с искренним интересом, кто-то – с завистью, но большинство просто оценивало.

Шампанское в бокалах, музыка, гул голосов. Всё как всегда.

Папа уже был здесь, беседовал с кем-то из политиков, и я знала, что если сейчас подойду, он начнет представлять меня каждому встречному. Поэтому я решила взять бокал шампанского и немного задержаться у края зала.

– Эмилия, – услышала я грубый голос, и сердце пустило удар.

Я узнала его. Помнила по тому дню, когда одна машина врезалась в нашу.

Медленно повернув голову, я встретилась с проницательным взглядом черных глаз. Лиам Аллистер.

Он стоял всего в нескольких шагах, опираясь на колонну, и наблюдал за мной с выражением ленивого превосходства. В идеально сидящем смокинге, с ледяной усмешкой, он выглядел так, будто этот мир принадлежал ему.

И я поняла: он ждал меня. Лиам, конечно же, знал что я буду здесь.

Грудь сдавило неприятным ощущением, но я быстро взяла себя в руки. Отводить взгляд было бы слабостью.

Мужчина медленно двинулся ко мне, не сводя глаз.

– Удивлён тебя здесь видеть, – его голос был ровным, но во взгляде читалась насмешка.

Лиам смотрел прямо на меня – слишком пристально, слишком изучающе.

Я стиснула зубы.

– Какое совпадение, – ответила я ровно.

– Девочки из твоего общества должны знать, что совпадений не бывает. Или тебя этому не учили?

– Чего ты хочешь, Лиам?

Он сделал шаг ближе, и мне показалось, что воздух между нами вдруг стал тяжелее.

– Тебя.

Я замерла. В глазах потемнело, сердце пропустило удар.

Нет. Не может быть.

Я хотела развернуться и уйти, как вдруг почувствовала его руку на своём запястье. Я дёрнулась, пытаясь вырваться.

– Пусти…

Лиам посмотрел на меня, затем медленно разжал пальцы, позволяя мне вырваться.

– Прости, – его голос был мягким, почти нежным, и в нём не было ни угроз, ни напора.

Я замерла, растерянно глядя на него, пытаясь понять, что изменилось. От того дерзкого Лиама тогда, на дороге, не осталось следа.

– Послушай меня, – он говорил спокойно, но в его голосе звучала осторожность.

Я сглотнула, не зная, что ожидать.

– Мне плевать на формальности, на традиции и на то, что правильно, – он провёл рукой по волосам, тяжело выдыхая. – Но я поступлю как мужчина. Завтра я снова пойду к твоему отцу и снова попрошу твоей руки. И в этот раз он придёт к тебе, Эмилия. Снова.

Моё сердце бешено заколотилось.

– Дай своё согласие, – он посмотрел на меня так, будто видел меня насквозь. – Не потому, что я этого хочу. А потому, что однажды ты сама этого захочешь.

Я смотрела на него в полном шоке, не находя, что сказать.

Лиам ничего больше не добавил. Он просто развернулся и ушёл, оставив меня стоять в окружении света люстр и музыки, которая теперь казалась далёким, приглушённым шумом.

Но самое страшное было не это.

Самое страшное было в том, что его слова застряли в моей голове. И чем дольше я думала о них, тем больше понимала, что меня пугает не сам Лиам.

А то, что он может оказаться прав.

Глава 7.

Прошло несколько дней с той «случайной» встречи. Вместе с тем, воздух в доме словно стал тяжелее – родители только молчали, за совместным ужином витало напряжение, которое никто не спешил разрядить. Я понимала, что виной этому стал Лиам, но спрашивать не стала.

Папа не сразу завёл этот разговор. Сначала он просто наблюдал за мной, как будто пытался дать шанс самой заговорить. Но когда я снова сделала вид, что ничего не происходит, он отложил приборы и произнёс ровным голосом:

– Лиам Аллистер приходил ко мне снова.

Я почувствовала, как напряглась спина. Виду подавать не стала.

– И? – мне удалось сохранить спокойствие.

– Он попросил твоей руки. Вновь.

Сердце болезненно сжалось. Лиам был прав. Отец снова пришёл ко мне с этим, и у меня не осталось иного выбора, кроме как ответить так же, как и в прошлый раз.

– Я не согласна, – выдохнула я.

Папа какое-то время молчал, а потом сжал губы.

– Это был бы хороший союз, Эмилия.

– Возможно. Но не для меня.

Он долго смотрел на меня, а потом кивнул, не став давить. Все это было странно. Слишком странно.

Совсем скоро наступит мой день рождения. Я до сих пор не могла отойти от неожиданной перемены настроения по поводу его празднования.

За несколько дней до моего праздника в доме вообще начались странности. Мама и папа нервничали, избегали меня, как будто что-то скрывали. Каждую ночь к нам приходили ассистенты, родственники и близкие друзья отца. Их разговоры затихали, едва я оказывалась рядом.

Я не знала, что именно они обсуждали. Но одно было ясно – это касалось меня. Ну, или, грядут перемены в семье, о которых знать мне пока не разрешалось. Только одной мне. Потому что все остальные, казалось, были в курсе.

15 августа.

Я проснулась от шума за окном. Сначала не придала значения, но, услышав глухие удары и приглушённые голоса, всё же выбралась из кровати и подошла к окну. То, что я увидела, заставило меня замереть. Во дворе кипела работа: люди расставляли длинные столы, флористы укутывали всё в белые и кремовые цветы, а группа музыкантов настраивала аппаратуру. Повсюду сновали официанты, расставляя бокалы, тарелки и свечи.