Оценить:
 Рейтинг: 0

Сеятель снов

Жанр
Год написания книги
2019
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
5 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Джейн послушно взяла стакан. «Дрессированная обезьянка Джейн пьёт воду», ? она наслаждалась тем, что заставить её не думать он не может. Выпив воду, она протянула ему пустой стакан, и Джереми поставил его туда, откуда взял – на полированный журнальный стол из тёмного дерева, заказанный Дианой в очередном мебельном каталоге.

– Я никого там не трону, обещаю, – сказал Джереми.

Затем он повернулся, поднял с ковра свой бумажный самолётик, сунул его в карман и пошёл к двери, у самого коридорчика, ведущего в столовую, он вдруг остановился.

? Питер Олдридж получил по заслугам, он назвал мою мать шлюхой, дешёвой содержанкой с богатым прошлым. Так говорят все её подруги, а их детишки слушают и мотают на ус. Они все глупы. Так может, лучше им заткнуться?

Он повернул голову и улыбнулся.

– Вам было не просто отважиться на этот разговор, да?

Джейн молчала, и Джереми ушёл. Она снова осталась одна в гостиной, теперь уже совершенно точно одна.

Невообразимая легкость во всём теле и долгожданное умиротворение сделали её почти счастливой, как много лет назад, когда она вот так же сидела на дорогом диване в Том Доме у чужих богатых людей и услышала слова, осчастливившие её как ничто другое на белом свете. Всё, что случалось с ней до и после тех слов – всё тщета. Но сейчас она была почти также счастлива, теша себя иллюзиями, что защитила Джозефа и Уильяма от чудовища. Она верила, что Джереми действительно никого не тронет, ведь он обещал ей. Он ни к кому так не привязан, как к Джейн. У них были странные, даже болезненные взаимоотношения, но повлиять на него Джейн всё же могла. Только она и могла. Обещание есть обещание.

В мыслях Джейн пронеслись отголоски того самого счастливого дня, когда она была молода и полна надежд. «Он меня любит! Он на мне женится. Он обещал!» То было другое обещание, а потому эйфория быстро сменилась разочарованием. «Он не женился, на мне – нет».

Джейн встала с дивана, поправила своё длинное платье и слегка встряхнула головой, желая прогнать воспоминания, которые делали её одновременно и счастливой, и несчастной, а главное – заставляли жалеть себя. Она посмотрела на диван и удостоверилась в том, что он уродливый, неудобный и бордовый, а значит она вовсе не в Том Доме. В Том Доме диваны были красивыми, удобными, пастельных тонов. В Том Доме каждая вещь была безупречной, каждый угол, каждая ступенька, каждый обитатель Дома, кроме неё, разумеется. Она единственная не вписывалась в безупречный антураж сувенирного очарования Того Дома. Но все к ней были так добры и относились как к члену семьи.

«Эти прекрасные богачи принимали меня, как родную. А потом, когда всё это случилось, готовы были разорвать на куски. А всё из-за него. Он никогда не держал своих обещаний. Он был такой… как бы это правильно сказать… такой жизнерадостный».

«Заутра валентинов день,

И с утренним лучом,

Я Валентиною твоей

Жду под твоим окном.

Он встал на зов, был вмиг готов,

Затворы с двери снял;

Впускал к себе он деву в дом,

Не деву отпускал».[6 - Уильям Шекспир «Гамлет», акт IV, сцена V, песня Офелии (в переводе М. Лозинского).]

«Нет, я не в Том Доме. Всё это горькие воспоминания из далёкого прошлого и только. Джереми своего обещания не нарушит».

* * *

Джереми очень хотел в Карлайл, не только, чтобы быть подальше от родного дома, но и потому, что это было своеобразное приключение, коих он до сих пор был лишён. Какие могут быть приключения, когда тебе всего четыре года. Миссис Уитл позвонила и заверила Диану, что Джереми, мальчики ? Джозеф и Уильям, миссис Фрай, мистер Уитл и она сама обязательно посетят Озёрный край, потому что ? «это самое красивое место на Земле». Обитель и мастерская Уильяма Вордсворта и Беатрис Поттер, Джона Констебля, Уильяма Тёрнера, Сэмюэля Кольриджа, Роберта Саути и прочих лейкистов. Вордсворт был настолько влюблён в Озёрный край, что даже опубликовал собственный путеводитель по озёрам в 1810-м году. Джереми не терпелось увидеть и запечатлеть на своем маленьком холсте излюбленную Вордсвортом долину Даннердейл, но он понимал, что рисовать в Озёрном крае не сможет. Он не собирался демонстрировать посторонним людям умение рисовать, это вызвало бы много ненужных вопросов. Он знал, что Джейн видела его рисунки и помнил, в каком ужасе она была от них, но рассказать, объяснить ей, что с ним произошло год назад Джереми не мог.

Тот сон казался бесконечным, он видел столько всего: смену эпох, череду правителей, кровь, огонь, чуму и войны, и всё это показал ему он – человек из леса. Когда Джереми убил Джейн и девочку в том пустом доме, он побежал обратно в лес в слезах, в растерянности, в отчаянии. Он ведь просто дотронулся ладошкой до их лиц, а они перестали дышать, и он ничего не смог поделать, они умерли. Джейн умерла, умерла навсегда. Он бежал и бежал пока не увидел огни среди деревьев. Именно там парили те голые девочки с красивыми волосами, они напугали его, но даже они были лучше, чем смерть Джейн. Впереди Джереми не увидел летающих девочек, вместо них у костра сидели люди в лохмотьях. Он не мог понять сколько их. Спрятавшись за деревом, он стоял и смотрел на них, стараясь не шуметь.

– Ты не сможешь прятаться вечно, – услышал Джереми, и сердце его ушло в пятки.

Он понял, что его увидели, и хотел убежать, но ноги отказывались его слушаться, он не мог двинуться с места, не мог даже пошевелиться.

– Подойди, не бойся, – раздался голос от костра, – мы все свои здесь.

Слёзы высохли на его лице, и Джереми вновь почувствовал запахи печенья, ванильного крема и яблок в карамели – всего, что он любил. Он продолжал стоять на месте, не зная, как поступить и что делать, пока ноги сами не повели его к костру и к людям в лохмотьях. От удивления он почти позабыл про Джейн и девочку в пустом доме, он ничего не мог поделать, просто шёл к этим странным людям у костра. Он не видел их лиц, те были скрыты под широкими капюшонами, но у одного из них капюшон был откинут, и Джереми этот человек казался то старым, то молодым, то мужчиной, то женщиной, а то и вовсе кем-то бесполым. Он поманил его пальцем, и Джереми направился прямо к нему. Человек встал со своего места, обошёл костёр и остальных людей и присел на одно колено напротив Джереми. Лицо его продолжало меняться, пока не остановилось на одном – то было лицо худого старика с глубоко посаженными глазами.

– Здравствуй, Джереми, – сказал он хрипловатым, но приятным голосом, – я искал тебя три года.

– Зачем? – только и мог выдавить из себя Джереми.

– Твоя мать спрятала тебя от меня, а дочь совсем забыла, я так страдал.

– Кто вы? – спросил Джереми и руки его будто сами потянулись к лицу старика. Он дотронулся до его лба, носа, щёк, подбородка, он не боялся этого человека, даже наоборот.

– Твой друг, Джереми. Я твой друг, и мы с тобой обязательно ещё встретимся. Ты будешь постарше, а я помоложе, вот тогда мы и встретимся.

Джереми молчал, обдумывая сказанное, а старик продолжал говорить:

– А пока я хочу, чтобы ты смотрел на мир моими глазами. Я хочу показать тебе кое-что, а ты смотри внимательно, хорошо? Смотри и ничего не бойся, я с тобой. Я теперь всегда буду с тобой, Джереми.

Мальчик улыбнулся и посмотрел по сторонам. Он больше не чувствовал ни страха, ни боли, он почти забыл про Джейн. Лес перестал его пугать, но люди у костра… почему он не может их посчитать…

– Потому что нас много – ответил старик, словно прочитав его мысли, затем закрыл его глаза ладонью, и Джереми увидел всё.

Когда он проснулся, то первым делом нарисовал то, что увидел, не всё, лишь часть, но этого было достаточно, чтобы Джейн, найдя потом эти рисунки, чуть не лишилась чувств. Потом он побежал к ней в комнату и сидел возле её постели пока Джейн спала. Его била дрожь, колотилось сердце, он пытался успокоиться, поэтому раскачивался взад-вперёд, словно маятник. Потом она проснулась, и он понял, что Джейн его боится. Почему? Он ей ничего не сделал, так почему она так его боится? Он откуда-то знал, что у неё больное сердце.

Вскоре Джереми начал тайком брать книги из библиотеки отца. Раньше он любил слушать, как читает Джейн, теперь же он сам мог читать бегло, проглатывая книгу за книгой. Он понимал всё, о чём написано в этих взрослых книгах. Он начал видеть чужие сны, а вскоре понял, что может их показывать. Он не знал, как это понял. Человек, умеющий писать знает, что может взять в руки ручку и написать что-то на листе бумаги, так и Джереми просто знал, что может показывать сны. И он знал, что в доме Уитлов, когда все будут спать и видеть сны, которые, возможно, он сам навеет им, он включит маленькую настольную лампу, достанет карандаш и хост и набросает долину Даннердейл и, быть может, она выйдет именно такой, какой видел её когда-то Вордсворт. А размеренное дыхание спящих обитателей дома сольётся в единую ночную песню, Джереми слышал её каждую ночь у себя дома. Он успел к ней привыкнуть и даже полюбить. Все домашние видели сны, придуманные им. Иногда он просто наблюдал, что видят они в своих снах. Им снились давно позабытые лица и места, слышались голоса вдалеке, они дотрагивались до давно утерянных вещей, будь то детский медальончик его матери, серебряный портсигар, принадлежащий деду Уолдена, или распечатанный конверт без подписи из мельчайших проблесков сновидений Джейн.

Раньше Джереми вообще ничего не видел у Джейн ? она единственная, кому не снились сны. И оттого он не мог показывать ей свои сновидения, она была словно отгорожена кирпичной стеной от него. Но недавно в стене появилась крошечная щель, из этой щели лился яркий свет, и доносилось неприятное мерзкое шипение множества враждебных голосов, словно шептались не люди, а спутанные змеи. Однажды Джереми подошёл и заглянул в эту щель. Сначала свет ослепил его, но потом он исчез, и стало темно, он не мог ничего увидеть, но мог слышать. Он слышал всё то же шипение и плач, ему казалось, что плачет младенец. Шипение и плач усиливались, сливались воедино, казалось, маленькая скважина в стене начала пульсировать, искривляться, двигаться. Джереми немного отстранялся от стены, продолжая вслушиваться в это странное шипение. Однажды из щели в стене потекла кровь. Её было так много, она вытекала из тёмной, почти чёрной скважины быстрой струёй, стекала вниз по стене, затем устремлялась к ногам Джереми. Он продолжал стоять на месте, заворожённо глядя на алую кровь, пытаясь разобраться, что за ад прячет от всех, в том числе и от самой себя, достопочтенная Джейн Кэтлин Фрай. Ему было жаль её. Отчасти он понимал, почему она не видит снов. Всё дело в воспоминаниях, которые она похоронила за этой стеной. Но он также понимал, что не все мертвецы остаются лежать в своих могилах, иные норовят выбраться наружу и добраться до тебя. «Бедная Джейн, я ведь мог бы помочь тебе».

Иногда он видел только распечатанный конверт без подписи, но дотянуться до него не мог. Один раз он увидел разбитую чайную чашку на полу, колечко на земле. Мать, отец и сестра время от времени проскальзывали в беспокойных сновидениях няни. Больше ничего. Джейн боролась со снами, не пускала их. Джереми невольно восхищался её силой воли. Иногда, лёжа без сна в своей кровати, Джереми глядел на далёкие звезды, слушая всё ту же ночную музыку, сотканную из дыханий и постанываний спящих обитателей дома, он мысленно улыбался Джейн. «Сегодня вновь нет снов. Молодец, Джейн. Несчастная Джейн. Бездетная Джейн. Сколько ещё ты продержишься?» Потом он закрывал глаза, и пел свою колыбельную для Джейн, хоть она и не слышала его.

«Сон! Сон! Поведи,

Где свет впереди.

Там свет – в глубине,

И – горе на дне.

Спи, схожий лицом

С заблудшим отцом.

Спи, грешен, лукав.

Спи, сыне, устав.

Спи, нежный и злой.

Спи вместе с Землей.
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
5 из 7