Слегка за тридцать: Бывшие. Право на счастье

Алиса, твоя красота – это не проклятие, это оружие. Не позволяй ему убедить тебя в обратном. Он боится твоей силы, поэтому пытается свести всё к оболочке.

Аня, твой ум – это скальпель. Он может вскрыть любой нарыв, любую ложь. Он выбросил тебя из твоей же компании, потому что понял, что ты умнее и сильнее его. Он в ужасе от тебя.

Марина… Моя милая, добрая Рина. Твоё сердце – это не слабость. Это твой компас. Он пытался заставить тебя поверить, что ты неполноценная, бракованная. Не верь ни единому его слову. Ты – целая вселенная.

В ячейке, ключ от которой у вас, есть кое-что. Мой страховой полис. Мой первый шаг к свободе, который я так и не успела сделать. Там достаточно, чтобы начать. Чтобы дать сдачи.

Я прошу вас об одном. Не повторяйте моих ошибок. Не позволяйте им победить. Они отобрали у нас всё, но они не могут отнять нас друг у друга.

Не дайте им сломать и вас. Не злитесь. Уничтожьте их».

Я дочитала последнюю фразу и замолчала. Бумажный лист дрожал в моей руке. Алиса беззвучно плакала, уронив голову на руль. Слёзы текли по её щекам, смывая дорогую косметику. А Марина… она сидела и смотрела на маленький серебряный ключик, который я положила на сиденье.

Он лежал на тёмной коже, крошечный, почти невесомый. Но в этот момент мне казалось, что ничего тяжелее и важнее этого ключа в мире нет. Это был не просто ключ от банковской ячейки.

Это был ключ к ящику Пандоры.

Это было завещание.

Это было объявление войны.

Алиса подняла голову, размазывая слёзы по лицу тыльной стороной ладони, и в её глазах впервые за много лет я увидела не светскую львицу, а ту отчаянную девчонку из провинции, которая приехала покорять Москву.

– Уничтожить? – прошептала она. – Ксюш, ну как? Как мы можем их уничтожить? Они… они как боги в этом городе. У них деньги, власть, связи… А у нас что? Разбитые сердца и овердрафт на кредитках?

Я медленно, очень медленно сложила письмо и убрала его в карман своего пальто. Потом я подняла голову. Мои глаза были сухими, но в их тёмной глубине полыхал такой холодный, яростный огонь, что я невольно поёжилась. Я посмотрела сначала на рыдающую Алису, потом на Марину.

– У нас есть кое-что получше, – мой голос был твёрд, как сталь. – У нас есть то, чего у них никогда не будет.

– И что же это? – всхлипнула Алиса. – Дружба, что ли? Сейчас это не самая конвертируемая валюта.

– Нет, – я взяла с сиденья маленький ключик. Серебряная стрекоза холодно блеснула в тусклом свете московских сумерек. – У нас есть ум, красота и сердце. И нам больше нечего терять. Злиться – непродуктивно. Это пустая трата энергии. А вот ненависть… Холодная, расчётливая ненависть – отличный источник топлива.

Я зажала ключ в кулаке.

– Алиса, заводи машину, – приказала я. – Едем в банк.

– Сейчас? – растерянно моргнула она. – Но… банки скоро закроются.

– Значит, поедем в тот, который работает допоздна. Нам нужно знать, что в этой ячейке. Прямо сейчас.

Холодный, стерильный воздух банковского депозитария пах металлом и деньгами. Мы втроём стояли перед стальной дверью с номером 313, и эта цифра казалась зловещим предзнаменованием. Сотрудник банка, молодой парень с безразличным лицом, вставил свой ключ, повернул его и, дождавшись, пока я сделаю то же самое с нашим ключиком-стрекозой, молча удалился, оставив нас наедине с тайной Ксюши.

Я с усилием потянула на себя тяжёлую дверцу. Внутри, в металлическом ящике, лежали аккуратные пачки евро, перевязанные банковскими лентами, потрёпанный кожаный дневник и чёрная флешка без единой опознавательной надписи.

– Господи… – выдохнула Алиса, глядя на деньги. – Здесь же целое состояние!

– Это стартовый капитал, – процедила я, игнорируя пачки и беря в руки флешку. Она была холодной и гладкой, как речная галька. – А вот это – наше оружие.

Я тут же достала из сумки свой рабочий ноутбук, защищённый от любых попыток взлома, и вставила флешку в разъём. На экране появилось окно с запросом пароля. Одна-единственная папка без названия.

– Чёрт, – выругалась Алиса. – И что теперь? Будем подбирать? Дата её рождения? Имя собаки?

– Непродуктивно, – отрезала я и, включив на телефоне режим видеосвязи, набрала номер сына.

– Мам, ты где? У меня тут рейд через десять минут, – раздался в динамике недовольный голос Кирилла.

– Рейд отменяется. У меня для тебя квест поважнее, – я переключила камеру и показала ему экран ноутбука. – Видишь? Мне нужно то, что внутри. Быстро. На всякий случай.

На том конце провода послышалось хмыканье и щелчки клавиатуры. Кирилл даже не спросил, что это. Он просто делал.

– Простенькая защита, – через минуту констатировал он. – Ядро две тысячи восьмого года. Папаша на таких же серверах свою первую соцсеть для хомячков поднимал. Пароль – название песни. Её любимой. «Полковнику никто не пишет». Вводи без пробелов, в нижнем регистре. И, мам… Будь осторожна.

– Спасибо, сын. Ты лучший, – я отключилась и ввела пароль.

Папка открылась. Она называлась «Проект “Пандора”». Внутри были десятки файлов: сканы оффшорных договоров, записи телефонных разговоров, скриншоты переписки, схемы вывода денег, компрометирующие фотографии мужа Ксюши с очень известными и очень женатыми людьми. Это была не просто грязь. Это была ядерная бомба.