В комнату кто-то вошёл.
– Что тут случилось? – спросил папин голос. – И где все? Почему в комнате никого нет и только какая-то большая гора на Савкиной кровати?
– Мяу, – сказал Савка из-под одеяла.
– А, это не гора, просто кошка залезла под одеяло. Ну хорошо, поглажу её, а потом пойду наливать чай и готовить любимый Савкин соус для сырников. Только вот где же Савка? – папа погладил «гору» по голове.
– Мяяууу… Мррр-мррр! – произнес Савка из укрытия, пытаясь подражать кошке.
– Ой, как странно, у кошки такие большие ушки? – папа щупал «кошку» через одеяло.
Послышался топот плюшевых копыт, в комнату ворвался перепуганный Гиви с пучком какой-то травы. Он обеспокоенно посмотрел на папу и на бугорок на кровати.
– Стой, мужчина, не двигайся! Щто это ты тут делаешь? – Гиви обнял папу за ногу и повёл к выходу из комнаты. – Слюшай, как вкусно пахнет из кухни, ты опять сырники свой сделал, да? Вай, молодец! Сейчас мы придём… Иди, иди, папа-брат, – Гиви вытолкал удивлённого папу из комнаты и закрыл дверь. – Саука, вылезай скорей, иди сюда, друг мой, – Гиви поднял пучок травы с пола.
– Что это ты принёс?
– Подорожник. Всэгда помогает от всех ран.
Гиви открыл рот друга, затолкал туда весь пучок подорожника и перемотал рот бинтом.
– Понимаешь, Саука, когда конь тэряет зуб, это уже плохой и старый конь. Никто не хочет такой конь дружить, разговаривать. Каждый конь чистит зубы 2 раза в дэнь, чтобы такого не было. Мы морковка едим, баранка грызём, слэдим за зубами, потому что важней нет. Я придумаю, что делать с твоим зубом, никто не замэтит, что у тэбя его больше нэт.
Савка попытался что-то возразить, но пучок подорожника не давал ему произнести ни звука. Он показывал на зуб, потом на подоконник, махал ладошками, как крыльями, и рисовал в воздухе какие-то прямоугольники.
– Совсэм плохо тэбе, вай! – Гиви заботливо поцокал языком. – Сэйчас, друг, буду поить тэбя мёд и лимон. Будет хорошо, потэрпи.
Гиви накрыл Савку одеялом и убежал на кухню за водой с мёдом и лимоном. Именно так он лечился от всех своих плюшевых болезней. Взволнованный плюшевый конь хлопал ящиками, заглянул в холодильник, потом под раковину, достал два стакана и чайные ложки.
– Гиви, ты чай собрался делать? – поинтересовался папа.
– А?! Нэт, нэт, хочу освежиться, жарко у нас что-то, надо лимон вода добавлять.
– А вы ничего не скрываете, ваше величество?
В это время в кухню вошло одеяло, из-под которого виднелись Савкины пятки. Одеяло сползло вниз, и папа увидел перевязанный рот сына, из которого торчал пучок подорожника. Папины брови поползли вверх от удивления.
– Савелий, присаживайся за стол, – папа указал на любимое всеми кресло лопаткой для жарки сырников.
– Бубу бу бунибу, – пробубнил сын.
– Гиви, а ты не знаешь, почему у твоего друга во рту трава? Он больше не хочет есть мои сырники и будет питаться подорожником?
Гиви опустил голову, его уши повисли, рот вытянулся:
– Понимаешь, папа-брат… Беда слючилась в нашем доме. Большой беда, – конь обнял папину ногу и посмотрел ему в глаза с прищуром.
– Что же случилось? – притворно обеспокоился папа.
– Расскажу тебе как мужчина мужчине, но обещай, что женщине своей не скажешь. Она может сердце не выдержать. Трудно ей будэт этот новость.
– Вижу, что что-то серьёзное стряслось. Но мы семья, и от своей жены я ничего скрывать не буду. Мы всегда вместе разбираемся с трудностями. Давай уже выкладывай всё как есть.
Гиви сорвал с себя шапку и в сердцах бросил её на пол:
– Я виноват, папа-брат! Слушай же мэня, и будем два голова думать, что делать, – Гиви сел плюшевой попой на стол, упёр локоть в колено и уткнулся лбом в копыто. Глаза его смотрели в никуда, царь Грузии задумался.