Маттиола

Я понял, что любые объяснения бессмысленны. Как я могу доказать то, чего она не помнила? Как могу заставить ее поверить в то, что ее собственное тело было орудием убийства?

Я молча развернулся и побрел в ванную. Скинул окровавленную одежду и включил ледяную воду. Я тер кожу до красноты, пытаясь смыть не только кровь, но и воспоминания о ее белых глазах, о том, как монтировка вошла в ее плечо. Но они въелись слишком глубоко.

Когда я вышел, завернувшись в халат, Лиза все еще сидела в углу. Она не плакала, просто смотрела в пустоту, обняв себя за колени. Ее лицо было опустошенным.

– Я выйду, – тихо сказал я. – Нужно… нужно сообщить.

Она не ответила. Не пошевелилась. Она была похожа на прекрасную, хрупкую статую, высеченную изо льда.

Я оделся в первую попавшуюся чистую одежду и вышел из квартиры, щелкнув замком. Воздух в подъезде был спертым и пах озоном, как после грозы.