Визави. В объятиях времени

Олег заметил моё зеркальце, которое я не успела спрятать.

– Посмотри на себя.

Он поднёс мою руку с зеркалом к лицу, придерживая за запястье.

– Что ты делаешь, Олег, я не хочу…

– Посмотри, пожалуйста.

Я взглянула в его небесного цвета глаза и послушно направила взгляд на зеркальце.

– Что ты видишь?

– Мумию, – я без раздумий выпалила.

– Глупенькая, – усмехнулся Олег, сверкнув своей белоснежной улыбкой. – Ты чудесная.

– Не делай так.

– Как так? – продолжал меня сводить с ума своей ухмылкой.

– Твоя ямочка на щеке, ты её демонстрируешь для меня, и я таю.

Олег ещё шире заулыбался, взял мои пальцы второй руки в свою широкую ладонь. Моя улыбка тут же погасла. Каждое его прикосновение, внимание ко мне, забота – глубоко цепляли, внутри ударяла невероятной силы волна жара.

– Узнаю прежнюю Аньку. Поверь мне, в зеркале ты тоже прежняя.

Я уставилась на него в недоумении. Здесь что, камеры стояли?

– Ань, ты очень красивая. Смотри, – он снова заставил меня посмотреть на себя в отражении. – В твоих глазах блеск, а сейчас у тебя появился едва заметный румянец, и на губах играет лёгкая улыбка.

Я рассмеялась, больше не сдерживая себя. И сейчас, действительно, искренне, с неподдельной и благодарной улыбкой, я всмотрелась в глубину взгляда Олега.

– Может, ты и не видишь того, что замечаю я. Но поверь мне, это больше, чем просто красиво, – он заставил мои щёки гореть ярким цветом ещё сильнее. – Пускай снаружи мы держим привычную для себя маску, но всегда нужно заглядывать внутрь – именно там, за маской, скрывается самое прекрасное.

– Ты красиво сказал, очень.

Я снова аккуратно опустила голову, и одновременно с этим моя рука с зеркалом опустилась. Олег больше не стал бороться.

– Я заберу его?

– Что заберёшь? – я не сразу поняла, что он имел в виду.

– Зеркало твоё заберу. Ты не готова пока принимать себя, хуже только делаешь.

– А, забирай… Дарю.

– Ань, давай возвращайся, где прежняя зажигалочка?!

Я прекрасно понимала, что ситуация временная. В дальнейшем я снова смогу с удовлетворением посмотреть на себя. Но сейчас мне не удавалось повлиять на своё настроение. Конечно, благодаря Олегу, глубоко внутри огонёк затеплился, даже почти поверила, что я очаровательная красотка. Но вдруг он так говорил лишь для того, чтобы просто утешить меня? Любого больного пытаются подбодрить. Теперь я реально себя чувствовала слабой и никчёмной. Терпеть не могла это чувство.

– Я здесь, перед тобой, – максимально искренне попыталась сказать. Заметив неверие в глазах Олега, я перевела тему: – Кстати, большое спасибо за цветы. Я обожаю гортензии.

Я попыталась до них дотянуться, но Олег прервал мои попытки и сам передал букет, чтобы я смогла прикоснуться к ним и насладиться красотой.

– Твои глаза цвета гортензий, – акцентировал на этом внимание.

– Да? Твои, кстати, тоже, – пользуясь моментом, не пропустила и его особенность. Такую же, как у меня.

– Кудрявая! – прыснув от смеха, Олег повёл руками в стороны. – Ты не позволяешь мне делать тебе комплименты.

Предостаточно уже, мне было слишком неловко, даже чересчур. Я часто смущение скрывала под обличием ребячества. Так мне становилось проще.

– Знаешь ли, их уже довольно много. Твоя теперь очередь краснеть.

– Да мы оба хороши. Ладно, – Олег, согласившись со мной, переключил разговор в иное русло: – Скажи мне, солнце, может, нужна помощь, сходить купить чего?

– Да Роза была недавно, всё есть, спасибо, – цветы продолжали греть мой живот, но я понимала, что здесь они не смогут остаться. – Единственное, нам надо куда-то гортензии поставить…

– Вот, а об этом я не подумал, сейчас организуем.

Он уже собрался выходить из палаты, но по пути вынул телефон, по-видимому, прочитать сообщение. Его выражение лица поменялось: губы сложились в тонкую недовольную полоску, а брови насупились. Он с сожалением посмотрел на меня.

– Анют, мне очень жаль, но мне нужно бежать. Работа.

– Конечно, иди. Спасибо большое, что заглянул ко мне.

Я мгновенно привстала, чтобы как следует попрощаться, но резкая боль в голове просочилась сквозь мощное обезболивающее. Я обессиленно вернулась в полугоризонтальное положение.

Олег успел слегка подтолкнуть меня за плечо обратно на подушку.

– Лежи и не вздумай резко подниматься, пока врач не даст добро, – он приблизился к лицу, оставив лёгкий и очень тёплый поцелуй на моей щеке. Мои обонятельные рецепторы заполнил фужерно-древесный аромат и что-то ещё морское, едва ощутимое и приятное. – Ладно?

Он медленно отпрянул от меня, отчего сразу стало одиноко и холодно, словно оторвали частичку души.

Перед уходом Олег в последний раз обернулся и не забыл за просьбу:

– За вазу я сейчас решу. Увидимся, солнце.

Через полчаса в палату вошла медсестра с вазой, наполненной водой.

Она увидела букет цветов и ахнула:

– Ма-амочки! С ума сойти! – она остановилась у двери. – Тот голубоглазый красавец – твой жених?

– Не-а. Друг.

Хотела сказать «да», но это было неправдой. Мы друзья. Пока – друзья.

– Такие роскошные цветы дарят только влюблённые, – лукаво произнесла женщина. Взяв букет из моих рук, она поместила его в вазу на прикроватную тумбочку. – Влюблённые друзья?

– Возможно, – согласилась я, невольно улыбнувшись. – Но за друга ручаться не могу.

– Любит-любит. Мы хотели сначала поставить их в банку, а твой друг, – она показала «кавычки» пальцами – настоял на вазе. Её у нас не было, так что он прислал курьера. Ещё сомневаешься в его любви?

Приятное тепло заполнило меня изнутри. Казалось бы, обычная ваза, курьер… Но нет: для меня это были поступки, пахнущие небезразличием.