В лесах Богопознания. Том 2. Поклонение (Упсана)

Лекция II

Цель религии

Лекция, прочитанная в зале Герметического Братства в Сан-Франциско, в субботу, 6 декабря 1902 г.

Мои альтер-эго, мои другие «я»!

Я прочту свой обычный курс лекций, и сегодняшнюю беседу можно рассматривать как введение к нему. «В чем состоит цель религии, и как индуисты пытаются ее достичь?»

В индуизме каждый человек считается Богом, высшей ценностью, величайшим сокровищем. Он Сам по себе – высшее блаженство и источник всякого счастья. Каждый из нас – Бог, в каждом есть Всё. В таком случае отчего люди страдают? Они страдают не потому, что не знают, как исцелиться; не потому, что лишены бесконечной радости; не потому, что не несут в себе высшую драгоценность, а потому, что не знают, как развязать узел, сковывающий ее, открыть ларец, в котором она спрятана. Иначе говоря, люди не знают, как вернуться к самим себе и познать свою Самость. Любая религия – не что иное, как попытка раскрыть Себя и объяснить нашу Самость. Мы сами спрятали за завесой свои драгоценности – своими руками, своими стараниями и стали несчастными, жалкими существами. Как говорит Эмерсон, «каждый человек – Бог, который прикидывается дураком».

Все вероучения просто пытаются уничтожить, порвать эту завесу, мешающую нам видеть то, что есть. Некоторые религии смогли сделать завесу гораздо тоньше, чем другие, но во всех религиях есть подлинно духовные люди, а в присутствии истинного духа завеса, даже самая плотная, на время исчезает, и нам приоткрывается реальность. Приведу конкретный пример: вот перед нами завеса, пелена. (Здесь Свами положил на глаза носовой платок). Она закрывает нам обзор. Мы можем отодвинуть ее, но она возвращается снова и снова. Сделаем завесу тоньше (он разгладил складки на платке), и когда она станет совсем тонкой, ее тоже можно будет отодвинуть, но она снова вернется. Она не исчезает навсегда. Давайте сделаем ее еще тоньше. Тогда ее опять можно на время приподнять, но она вновь возникнет перед глазами. Если мы сделаем завесу совсем тонкой, она не будет нам мешать, даже никуда не исчезая. Мы сможем видеть сквозь нее, и сейчас, как и раньше, сможем иногда ее отодвигать. Когда завеса стала очень тонкой, она, считай, исчезла, и мы, несмотря на ее присутствие, наслаждаемся высшим счастьем; видим Бога лицом к лицу; больше того, мы и есть Бог. Ничто в этом мире не может нас потревожить или омрачить наше счастье; ничто не может встать у нас на пути. В этом состоит преимущество веданты перед другими вероучениями: она делает завесу неведения (майи) крайне тонкой и позволяет Джняни наслаждаться блаженным созерцанием даже в гуще повседневных дел.

Адепты любых религиозных учений могут время от времени быть en rapport[7] с Божественным началом и убирать со своих глаз завесу (плотную или тонкую), чтобы общаться с Высшим Сущим. Ведантин тоже может так поступать, входить в состояние блаженного транса; но даже в обычном состоянии он наслаждается божественным созерцанием, которое недоступно для вероучений, где эта завеса плотнее.

Все учения в этом мире, в том числе индийские, разделяются на три основные категории. На санскрите их называют «тассьяивахам», «тавайвахам» и «твамевахам». Смысл первого учения (тассьяивахам) выражают слова: «Я принадлежу Ему». В этой форме веры завеса остается очень плотной. Вторая ступень религиозной веры – тавайвахам, что означает «я – Твой». Между первым и вторым этапами веры можно заметить различия. Совершая первые попытки приобщиться к религии, преданный воспринимает Бога как далекое, невидимое существо, и обращается к Нему в третьем лице, как если бы Того не было рядом: «Я принадлежу Ему». С этого начинается религия, это как материнское молоко для верующих. Если человек не питался таким молоком, его дальнейшее религиозное развитие невозможно. «Я принадлежу Ему». Как прекрасно в совершенстве осознать хотя бы это; на заре человек просыпается с мыслью: «Мой Господь будит меня»; он исполняет обязанности на работе и считает, что их возлагает на него дорогой, милый сердцу Господь, Бог; он ощущает, что весь мир принадлежит Богу, как и его дом, родные, друзья – это то, что поручил ему Бог. О, разве тогда мир не становится раем, не превращается в Небеса? Людям нужна искренность, им нужно искренне и всем сердцем ощутить и осознать: всё, что их окружает – их Владыка, Бог, и это тело принадлежит Ему. Уже эта идея, если глубоко ее постичь, приносит изысканную радость, неописуемое счастье, высшее блаженство – она возвышенна. Когда мы осознаем и воплощаем в жизнь эту идею, она нас радует, но это лишь начальный этап веры.

Давайте сравним с ним второй этап развития веры, вторую стадию религиозной жизни и преданности, которую называют «тавайвахам», «Я – Твой. Я всегда нуждаюсь в Тебе, я Твой, Твой». Первый этап мог радовать, но этот еще приятнее. Первый опыт – ценен и прекрасен, но этот прекраснее и ценнее. Обратите внимание на их различие. Здесь завеса становится тоньше. Видите ли, говоря: «Я Твой», – вы уже обращаетесь к Богу не в третьем лице; вы не воспринимаете его как Того, кто отсутствует, находится за завесой, вы видите Его лицом к лицу. Бог нам дорог и близок, очень близок. Мы приближаемся к нему, всё лучше знакомимся с Ним. Эта вера выше первой. Впрочем, часто бывает, что люди, принимая эту идею, общаются с Богом как с хорошим знакомым, близким существом, но им не хватает духа настоящей искренности, Живой веры.

Когда первый этап религиозного развития объединяется с Живой верой, завеса, хотя и очень плотная, на время устраняется. Когда человек всем сердцем и душой – всем своим существом – проникается идеей, что он принадлежит Богу – «Я принадлежу Ему», которая как бы наполняет все его поры, его искренность, серьезность, пыл и рвение на какое-то время устраняют завесу, мешающую видеть, и он растворяется, сливается с Богом, Всем, хоть и на время, но становится подобным Богу, самим Богом. Иногда человеку, который принял высокий принцип «я – Твой», не хватает истинной Живой веры, и он не может в полной мере наслаждаться сладостью Божественного присутствия. Но второй этап развития веры также может соединяться с Живой верой и искренностью.

Третья форма веры называется «твамевахам». Это означает: «Я – это Ты». Вы видите, насколько она сближает нас с Богом. В первой форме, «Я принадлежу Ему», – Бог далек от нас, отстранен. Во второй форме, «Я – Твой», – мы находимся лицом к лицу с Богом, Он приближается к нам, но на последнем этапе развития двое сливаются воедино, любящий и любимый растворяются в любви. Так мы достигаем цели веданты. Мотылек все ближе и ближе подлетает к свету, пока не загорается и не становится Светом. Слово «Упанишада» (Веданта) буквально означает: подойти так близко (upa) к Свету, чтобы мотылек дробящего, разделяющего сознания определенно (ni) мог уничтожиться (shad). Тот, кто по-настоящему любит Бога, соединяется с Ним, и бессознательно, спонтанно, непроизвольно произносит: «Я – Он», «Я – Он», «Я есть Ты», «Ты и я – одно», «Я – Бог, и не могу быть ничем меньшим». Это высшее состояние, которым завершается религиозное развитие. Это высшая форма преданности, которую называют ведантой, что означает «окончание знания». Здесь любое знание находит свое завершение; здесь достигается цель. Даже среди сторонников тех вероучений, где завеса настолько истончается, что сквозь нее просвечивает реальность, есть люди, которым недостает серьезности, искренности или целеустремленности, и они не избавляются от завесы до конца, чтобы вкусить полноту Реализации; есть также и те, кто, приняв эту идею интеллектуально, так полно проживают ее на чувственном уровне, что устраняют завесу и наслаждаются Небесным блаженством – они становятся самими Небесами. Таких людей называют освобожденными при жизни, Дживанмуктами.

Очищение веры, или истончение завесы, происходит главным образом с помощью интеллекта, а поднятие завесы осуществляется с помощью чувств. Мы описали три формы веры. Теперь же давайте посмотрим, как хорошо адептам разных вер удается устранить эту завесу. В качестве примера приведем несколько сюжетов из индуизма.

Одна девушка была по-настоящему влюблена, всё ее существо охватила любовь. Как-то раз она тяжело заболела, и пригласили врачей. Врачи сказали, что ее можно спасти, только пустив ей кровь. Ланцетами они сделали надрезы на руках, но кровь не хотела идти. Интересно, что из тела ее возлюбленного тут же хлынула кровь. Чудесный союз! Вы скажете, что это легенда, фантазия, но, возможно, так оно и было. Люди, испытывающие любовь, пусть и не такую сильную, нередко подтверждают, что и с ними происходят подобные вещи. Эта девушка забыла о себе и целиком слилась с возлюбленным, а тот растворился в ее любви.

Религия – такой союз с Богом. Мое тело должно стать Его телом, а Его Самость – моей Самостью. В одной из индуистских религиозных книг, «Йога-Васиштхе», мы встречаем историю о женщине, которую бросили в огонь. Стало ясно, что огонь не сжигает ее. Ее возлюбленного тоже бросили в огонь, но и он не сгорал. Как такое возможно? Их бросили в реку, но их не унес поток. Их сбросили с высокой горы, и они остались целыми и невредимыми. Как это возможно? В тот момент они не могли ничего объяснить, они были Превыше самих себя, в том состоянии они не слышали никаких вопросов. Позднее их спросили, как такое возможно, и они отвечали, что любимый стал для них целым миром; огонь был не огнем, он казался той женщине ее любимым, мужчине тот же огонь казался его любимой. Вода перестала быть водой: она целиком стала любимым. Камни перестали быть камнями; тело перестало быть телом: всё было любимым. А разве любимый мог причинить вред?

В индуистских пуранах есть история об одном юноше, отец которого, царь, хотел отвратить сына от религиозной жизни. Он хотел, чтобы тот оставался мирянином, как и он сам, но на ребенка не действовали родительские уговоры и наставления – они были бесполезны. Чтобы отбить у сына интерес к религии, отец бросил его в огонь, но тот не обжигал его. Тогда царь бросил его в реку, но сын не тонул. И огонь, и вода, и другие стихии не причиняли ему вреда – он постиг их истинную природу. Мальчик освободился от заблуждений и достиг истинного знания. Всё для него было Богом и Любовью. Угрозы, хмурые взгляды, запугивания, слова и огонь были для него просто восхитительным раем. Мог ли он пострадать?

Однажды некий индуистский монах сидел на берегу Ганги в глухих гималайских лесах. Компания монахов наблюдала за ним с другого берега, а он напевал себе под нос: «Шивохам! Шивохам! Шивохам!», то есть «Я Бог, Я Бог». И тут появился тигр. Зверь прыгнул и подмял его под себя, и даже в пасти тигра он тем же тоном продолжал петь, с тем же бесстрашным напором: Шивохам! Шивохам! Тигр оторвал ему руки и ноги, но он продолжал петь все так же энергично. Что вы думаете об этом? Что вы думаете об этих словах: «Я Бог, Я Бог»? Можно ли считать, что это агностицизм? Никак нет. Это окончательная Реализация. Разве любящие, достигнув этой вершины любви, не ощущают себя единым со своим Возлюбленным? Разве мать не считает, что ребенок – плоть от ее плоти, кровь от ее крови? И разве мать не считает ребенка своим вторым «я», второй самостью? Разве интересы ребенка не совпадают с интересами матери? Совпадают.

Обнимите Его, примите Его, обвенчайтесь с Ним, станьте с Ним единым до такой степени и так сильно, что от разлуки не останется и следа. Вместо того чтобы молиться: «Да будет Твоя воля, Господи», – да будет твоей радостью то, что «Моя воля исполняется».

Индийский образ жизни и обычаи в древности сильно отличались от сегодняшнего американского образа жизни. Вы пользуетесь электрическими лампами, которые по ночам освещают дома. Во времена, о которых говорит Рама, индийцы пользовались глиняными лампами, и когда одна семья зажигала лампу, жители окрестных домов шли к соседям, чтобы взять у них огонь. Как-то вечером девушка, горячо влюбленная в Кришну, пошла домой к его отцу, притворившись, что хочет зажечь лампу.

Нет нужды говорить, что на самом деле ее привело в дом Кришны, где уже зажгли лампы, – стремление сгореть, словно мотылек, при виде его сияющего лица. На самом деле она пошла туда ради встречи с ним: она придумала предлог про лампу для своей матери. Девушка поднесла свой фитиль к фитилю зажженной лампы, но смотрела вовсе не на лампу, а на лицо дорогого ей маленького Кришны. Она смотрела на его очаровательное, завораживающее лицо; смотрела на него так пристально, что не заметила: вместо того чтобы коснуться фитилем зажженной лампы, он обжигала об нее пальцы. Пламя обжигало и обжигало ее пальцы, но она не замечала этого. Шло время, а девушка никак не возвращалась домой. Ее мать потеряла терпение, она не могла больше ждать дочь. Она пошла в соседский дом и увидела, что ее рука горит, а дочь этого совсем не замечает; ее пальцы сгорели и сморщились, а кости обуглились. Мать задыхалась, хватала ртом воздух, плакала и громко причитала: «О дитя мое, дитя, что ты делаешь? Во имя всего святого, что ты делаешь?!». Это привело девушку в чувство, или, можно сказать, увело из поглощенности чувством.

В таком состоянии божественной любви, на этапе совершенной любви, любящий и любимый становятся единым целым: «Я есть Он», «Я есть Ты».

Это третье состояние, а выше него находится состояние, о котором мы не можем говорить даже так.

Эти истории иллюстрируют третий вид Любви. А следующие истории – второе состояние религиозного развития: «Я Твой, Я Твой». Двое мальчишек пришли к некому учителю и попросили его дать им религиозные наставления. Он сказал, что будет их учить, только если они пройдут испытание. Затем он дал им двух голубей, по одному каждому, и попросил их убить этих птиц в каком-нибудь спокойном месте, где их никто не увидит. Один из мальчишек вышел на главную улицу и, встав спиной к прохожим, прикрыв голову тканью, взял голубя, свернул ему шею и вернулся к учителю со словами: «Учитель, учитель (Свами, Свами), я исполнил твой приказ». Свами спросил: «Когда ты убил голубя, тебя никто не видел?» Он ответил: «Да». «Хорошо, теперь посмотрим, как поступил твой товарищ».

Другой мальчик отправился в густой, глухой лес и уже собирался свернуть голубю шею, как вдруг тот взглянул ему прямо в лицо своими нежными, мягкими, мерцающими глазами. Они взглянули друг на друга, и ему вдруг стало страшно сворачивать птице шею. Его осенило, что учитель поставил перед ним очень трудное, мучительное условие. Ведь свидетель, Наблюдатель, присутствует даже в этом голубе. «О, я не один! Здесь меня тоже видят. За мной наблюдают. Что же делать? Куда мне пойти?» Он долго шел, пока не оказался в другом лесу. И там, уже собираясь убить голубя, он встретился с ним взглядом, и голубь увидел его. В самом голубе присутствовал Наблюдатель.

Он снова и снова пытался убить голубя; многократно пробовал это сделать, но не смог выполнить условия, которые поставил учитель. Отчаявшись, он неохотно вернулся к тому, положил живого голубя к ногам Свами и, плача, воскликнул: «Учитель, учитель (Свами, Свами,) я не могу выполнить твоего условия. Прошу, передай мне знание Бога. Это слишком сложное для меня испытание. Я не могу его пройти. Прошу, прояви милосердие, смилуйся надо мной, передай мне знание Бога. Я хочу получить это знание, нуждаюсь в нем». Учитель (Свами) поднял ребенка, взял его на руки, стал ласкать и гладить его, а затем с любовью сказал: «О милое дитя, ты видел Наблюдателя в глазах птицы, которую должен был убить; так же, где бы ты ни оказался, и где бы тебя ни застало искушение совершить проступок, осознавай присутствие Бога. Осознай, что в теле и глазах той женщины, которую ты страстно желаешь, – Наблюдатель, Свидетель. Осознай, что твой Учитель видит тебя даже ее глазами. Мой Учитель всегда видит меня. Действуй так, словно ты всегда стоишь в присутствии Великого учителя, находишься лицом к лицу с Божественным, всегда под взглядом Возлюбленного».