Такого поворота событий С. не ожидала. Захлебнулась в волнении: «Почему Вы решили, что мне можно сделать такое предложение?» Он сидел, развалившись в кресле – наглый хам, и масляными глазами смотрел на нее. Она посмотрела на него с презрением, не дождавшись ответа, повернулась и ушла, не попрощавшись. Она находилась в таком волнении, что не помнила, как спустилась по лестнице с пятого этажа, как вышла на улицу, перешла дорогу и очутилась на набережной. Очнулась, когда услышала размеренное биение волн о мыс, уходивший с набережной далеко в море. Поймала себя на мысли о самоубийстве.
Уехав из Москвы, она стала получать в день по нескольку писем от В. П. Он писал ей, что любит ее, жить без нее не может, но ничего не писал о том, как дальше предполагает строить свои отношения с ней. Она чувствовала себя одинокой, брошенной. И, вдруг, почувствовала себя несчастной, подумала о том, что осталась без работы, без средств к существованию, с маленьким ребенком на руках. Как жить дальше?
В тот день свежий ветер, дувший с моря, вернул ее к действительности.
Она всегда была сильной, волевой, принимала разумные решения. Неужели сейчас не найдет выход? Если бы она знала, что с ней рядом всегда Жизнь, которая непременно поможет, выведет из любого положения! Она, не понимая этого, рассчитывала только на себя. Повернулась, и пошла назад, к бульвару. Села на скамейку и начала думать. Мысль пришла сама собой: надо обратиться к ректору одного из республиканских вузов, галантному, культурному, умному профессору, который всегда очень уважительно относился к ней, когда она работала в Совете по координации.
Так и сделала. Позвонила его секретарше. Та сказала: «Ректора нет, он в отъезде, будет на следующей неделе». За прошедшую неделю С. успокоилась. Получив информацию, что ректор на месте, поехала к нему.
Он принял её очень любезно, поздравил с защитой, предложил место преподавателя на кафедре психологии. Но, пока, временно, по приказу. И оклад у нее будет самый минимальный, поскольку пока еще она не получила диплома кандидата наук. Она согласна была на любые условия. Лишь бы работать! Встретились с заведующим кафедрой. Он предложил ей самую максимальную нагрузку – не преподавателя, а доцента – лекции, семинарские, практические на стационаре и на заочном отделении. С. и с этим была согласна. Через какое – то время зав. кафедрой заговорил о зарплате. Сказал, что, конечно, она выполняет большое количество часов, но для решения этого вопроса ей надо идти к ректору. Она сама не жаловалась и не просила увеличить ей зарплату. Почему об этом заговорил зав. кафедрой? Через какое – то время поняла: инициатива исходит от самого ректора, который хотел бы видеть ее в качестве просительницы.
Снова все повторяется! Опять – мужчина, опять – услуга ей, и опять последует ожидание «расчета» за оказанную услугу. Когда поняла это, решила ни к ректору не ходить, ни с зав. кафедрой об этом не говорить. Решила: дождется получения диплома, а потом напишет заявление с просьбой увеличить ей зарплату, как дипломированному специалисту. А вообще, будет подавать документы на конкурс на должность старшего преподавателя. И тогда все будет по закону.
С. поступки никогда не определяли материальные потребности. Она даже никогда не искала выгоды для себя. Обходилась тем количеством денег, которое было. Или подрабатывала – бралась за разную работу. Однажды даже читала по микрофону текст индийского фильма, сидя в кинозале.
Несмотря на то, что С. себя успокоила, она понимала, что, если профессор поставил перед собой цель переспать с сотрудницей, он своего добьется. Или уволит ее. Вспоминалась ситуация во Дворце пионеров. Но, тогда ведь она не была кандидатом наук. А теперь, как ей казалось, она стала более ценным работником. К тому же, подтверждение этих мыслей находила в отношении к ней студентов, особенно заочников. Во время экзаменов они дарили ей столько цветов, что они заслоняли ее, когда она спускалась по лестнице в метро. Это была для нее самая большая награда. Это было признание ее интеллекта, эрудиции, профессионализма. К тому же, С. всегда любила цветы. И часто на последние деньги покупала себе гвоздики.
В то время, когда была еще без работы, подрядилась читать лекции в общество «Знание». Первые лекции, особенно перед учителями, давались сложно. Но, потом пришла уверенность, которую вселяли слушатели. В институте лекции она начала читать, уже имея лекторский опыт.
Зав. кафедрой не раз напоминал, что С. Г. надо сходить в ректорат, дал номер телефона, по которому надо позвонить. Она стала звонить в Москву, в высшую аттестационную комиссию – почему так долго не решается вопрос о выдаче ей диплома кандидата наук. ВАК переезжал на новое место «жительства», все документы перепутали, ей предложили приехать самой и разобраться с ситуацией на месте. Был уже март месяц, защита была в мае прошлого года, от В. П. не было никаких вразумительных, обнадеживающих или конкретных предложений. Денег не хватало. Но, тем не менее, в Москву она поехала. Ее документы в ВАКе нашли сразу, тут же выписали диплом, и она с дипломом возвратилась на работу – радостная, довольная, думала, теперь ее проблемы решатся непременно.
Но, не тут – то было!
В отделе кадров ей сказали, что надо ждать результатов конкурса, который еще и не начинался, а для решения вопроса сейчас ей необходимо обратиться к ректору. Круг замкнулся.
С. Г. обратилась в профсоюзную организацию – ей посоветовали решить вопрос с ректором. Поговорила с зав. кафедрой – он только развел руками. Она была в отчаянии. Наблюдала, как другие женщины легко решают свои материальные (и не только) проблемы. Лаборантка кафедры, где она работала, молодая, красивая девушка, управляла зав. кафедрой, как хотела – все знали, что они находятся в любовных отношениях. Одна преподавательница, дородная особа, таким же манером управляла ректором. Для чего ему еще была нужна С.? Она этого так и не узнала. Получила телеграмму от В. П.: «Встречай рейс 20 из Москвы 18 апреля Целую Я». Жизнь снова приходила ей на помощь. Она могла теперь безболезненно сберечь свое «целомудрие».
24 апреля они зарегистрировали свой брак. Для этого не понадобилось ждать месяц или какой-то другой срок: все решили деньги, которые В.П. уплатил лично заведующему загсом.
Через некоторое время он уехал, но они решили, что она к нему приедет в Москву вместе с сыном через месяц, как только закончится учебный год.
Тогда не поняла, что это Жизнь в очередной раз спасала ее, «подбрасывая» ей выход из безвыходного, вроде бы, положения. Обстоятельства сложились так, что она должна была кардинально менять свою жизнь. И она, не раздумывая, подала заявление об увольнении, так и не встретившись с ректором. И не видела его больше никогда в своей жизни.
Она навсегда уезжала из города, где родилась, где прошло ее детство, юность, молодость. Она оставила в этом городе свою прежнюю жизнь, свою прежнюю фамилию. И не знала тогда, что фамилия, которую ей дал В. П., означает «поиск путей объединения знаний о начале тайны». Этого не знал и сам В. П., и не узнал никогда. Поскольку, это знание пришло к ней значительно позже, когда она прошла длинный путь становления как ученый, прожила долгую жизнь, пережила много испытаний, в том числе и смерть В. П.
Жизнь подсказала ей тему дальнейшего исследования. Жизнь дала знания, необходимые каждому человеку, всем людям, если они хотят сохранить Жизнь на земле. Чтобы она передала эти знания человечеству.
Глава 3. Формирование интеллекта. Жизнь в науке.
Если С. уволилась с работы, подав заявление, то у В. П. возникли проблемы, когда он заговорил в ректорате об увольнении. Она не захотела переезжать к нему – там была его прежняя семья – жена и дочь, жена работала в том же институте, где он заведовал кафедрой. В. П., к тому времени, когда они встретились со С., был ученым, известным не только в стране, но и за рубежом. Его часто приглашали выступить оппонентом на защитах диссертаций, ВАК использовал его в качестве рецензента, оппонента работ, он имел много публикаций и один из первых в стране начал работать над проблемой «Стимулирование потребности в активности». В. П. был хорошим заведующим кафедрой, и ректор отпускать его не соглашался. К тому же, пока и не было места, где С. с мужем могли бы работать. Помогли в Министерстве образования – В. П. нашли место зав. кафедрой. Он получил от ректора института, куда должны были переехать, телеграмму: «Ждем на работу. Ключи от Вашей квартиры – у меня». Но, ректор вуза, где продолжал еще работать В.П., узнав, что новоиспеченным супругам предложило работу Министерство образования, позвонил министру, устроил скандал, и тот отменил приказ о переводе В. П. в другой вуз. Когда С. с сыном и вещами приехала в Москву, оказалось, что ни у нее, ни у мужа нет работы. Уже заканчивалось лето, а супруги были не устроены. Они выехали на поезде (не было билетов на самолет) на Дальний Восток первого сентября. Это было похоже на ссылку, но, другого выхода не было. Ехали почти десять суток.
Первое время жили в общежитии. Но, уже через два месяца к ним в гости приехал сотрудник Министерства образования, который и рекомендовал В. П. на работу. Через неделю после его отъезда В. П. с семьёй въехал в новую трехкомнатную квартиру. В это время он уже зарекомендовал себя, как хороший специалист. Он стал работать зав. кафедрой педагогики и психологии в педагогическом институте, а С.Г. – старшим преподавателем этой же кафедры.
С самого начала приезда в город они начали читать лекции в обществе «Знание». Таких специалистов в этом крае еще никогда не было. Дальний Восток – он потому и беден специалистами, что – «дальний», а хорошие специалисты, как правило, устраиваются «потеплее» и поближе к центру. Но, зато здесь был для В. П. непочатый край работы, было где «развернуться». На кафедре стал работать методологический семинар, уровень преподавателей и преподавания повышался, В. П. организовал при горкоме партии городской консультационный пункт по оказанию помощи родителям и другим воспитателям в воспитании детей, подростков, молодежи.
Такой службы еще не было в России. О службе стали писать газеты – вначале городские, краевые, а потом стали приезжать журналисты из Москвы. Краевое телевидение подготовило передачу о первой в стране городской медико-психолого-педагогической службе.
В.П. организовал научную конференцию по проблемам воспитания и пригласил принять в ней участие ведущих специалистов страны. На конференцию тогда приехали ученые из Москвы, Сибири, Петропавловска – Камчатского. Это поднимало престиж города и края, поэтому В.П. с супругой всячески поддерживало руководство города и края. В то время было большой сложностью подписаться на собрания сочинений классиков – им подписку выделял горком партии. Зарплата была значительно выше, чем «на континенте», вместе с надбавками они получали столько денег, что их хватало не только на всякие нужды, но и на отдых летом у моря.
Если В.П. пользовался безоговорочным авторитетом в институте, то, его молодую жену пытались «прибрать к рукам» декан факультета, где она работала, и парторг института. Обе дамы были властными «дальневосточницами», и им доставляло удовольствие кем-то повелевать, унижать, проявляя свою волю. Тем более, управлять женой, муж которой – весьма авторитетный специалист в стране. С. Г. была молодая, стройная, кандидат наук – этих особенностей не было у многих представительниц женского пола не только в институте, где они работали, но и в городе. И, безусловно, кого-то это раздражало. К тому же, по институту ходили сплетни, что С. Г. – аспирантка В. П., разбила его семью, увезла на Дальний Восток. Можно было бы еще и распускать сплетни о том, что он за нее написал диссертацию, и, вообще, она – негодный специалист. Но, это было не так. Уже имея опыт научной, исследовательской, преподавательской деятельности, С. Г. сама работала хорошо – через год стала победителем соцсоревнования на факультете. Какие-то сплетни распускал ректор института – такого же возраста, как С. Г., который приехал сюда сразу после защиты кандидатской диссертации. Скорее всего, у него были покровители в Министерстве образования.
Еще, когда они только приехали, и В. П. читал «открытые» лекции для всех преподавателей института, ректор садился за стол рядом со С.Г., и пытался, вроде бы случайно, под столом, гладить ее колени. Она спокойно отодвигала его руку, внешне не подавая никакого вида.
Когда она отвергла его посягательства, он стал распространять по институту сплетни о том, что она – «хищница», если смогла увести из семьи такого учёного, как В. П.. С. Г. догадывалась, что он мстит ей, но ей некогда было думать о всяких пустяках. К тому же, она привыкла, что за ней плетется шлейф сплетен – результат зависти, которую испытывали к ней и женщины, и мужчины. Она уже давно сделала вывод о том, что мужчины не прощают женщинам развитый ум, точно так, как женщины не прощают внешних данных. Сама она никогда не испытывала зависти, и вообще, не знала, что это за чувство. А В. П. однажды сказал ей: «Хорошо тебе, когда у тебя есть все: и внешность, и ум, и муж, и степень – чему ты можешь завидовать? А тебе завидуют люди, у которых не хватает каких-то качеств, которых у тебя – в избытке».
В. П. был старше жены на тринадцать лет, любил её, и первые годы совместной жизни они жили дружно. Она до сих пор, как и в первую встречу с ним, восторгалась его эрудицией, лекторским мастерством. Она училась у него всему. Они до сих пор продолжали вместе заниматься наукой. А когда открыли консультпункт для воспитателей, то вместе анализировали ситуации, с которыми обращались люди, вместе искали причины, породившие те или иные проблемы, разрабатывали рекомендации. Вся их совместная жизнь была научной деятельностью – но, теперь уже почти на равных, поскольку С. Г. занималась наукой очень серьезно, начала работать над докторской диссертацией. Многие люди не могли понять, что способствует их интересной, слаженной жизни – ведь она была намного моложе и эффектней В. П. Чтобы понять это, надо было знать ее безудержную потребность в развитии, в приобретении новых знаний, в приобретении опыта лекторской, преподавательской, научной, консультативной деятельности. Это были всегда главные приоритеты ее жизни. В. П., однако, видя, какой эффект производит его жена на мужчин, ревновал ее. И, пожалуй, это была единственная причина их размолвок. С. не знала, как убедить мужа в том, что ее не интересуют мужчины, а интересует только наука. Плакала, стыдила его, не обращала внимания, но в какие – то моменты теряла к нему всякое уважение. Но, ведь он, аналитик, видел реальность, и слышал иногда за спиной шепот: «Она ему в дочки годится» или «Он ей в отцы годится». Разницу в возрасте подчеркивала еще и внешность В. П. – рядом с маленькой, изящной женой он выглядел этаким медведем. Чтобы сбросить вес, он занимался спортом – дома были всякие снаряды, зимой бегали на лыжах, а чтобы скрыть седину, красил волосы. Но, очень любил вкусно поесть, да и С. Г. была хорошим кулинаром, поэтому все его усилия, можно сказать, пропадали даром. Чтобы казаться моложе, он одевался по моде, менял каждый день костюмы (их у него было восемь), рубашки (а рубашек было – без счету), галстуки, запонки. При этом, всячески ущемлял жену в нарядах: ей почти ничего не покупали. Она привозила себе платья, кофточки из командировок в Москву, Прибалтику, куда ездила для участия в научных конференциях.
Она не заглядывалась на мужчин, но В. П. видел, как на нее смотрят мужчины. Боялся, что она будет ему изменять. У В. П. было личное представление о женщинах: до С. у него было три жены, и все изменяли ему. Он любил часто повторять: «Все женщины – стервы!» И так вбивал ей это в голову, что иногда ей казалось, что это она сама стимулирует мужчин, подбивает их на ухаживание за ней. Но, если даже это и было так, то есть, она, действительно, кокетничала с мужчинами, то делала это вовсе не для того, чтобы потом лечь с ними в постель. Ну, а как ее поведение расценивали мужчины – это уже другой вопрос. Она уже давно знала, что мужчины, особенно руководители, считали, что если они помогли в чем-то женщине, то она непременно должна была расплатиться с ними «натурой». Особенно, если женщина была красива. Возможно, у мужчин действительно есть такое представление: если женщина красива, то она, непременно, доступна. Причем, С. в своей жизни пришлось убедиться, что все мужчины, независимо от возраста, семейного положения, социального статуса, уровня развития, смотрят на красивую женщину одинаковыми, «голодными» глазами, и начинают мечтать о том, как бы уложить ее в постель.
Проживая на Дальнем Востоке, супруги нередко летали на континент. При этом, всегда привозили дальневосточные «дары»: красную икру и красную рыбу. Она бывала в Москве чаще. Однажды привезла рыбу и икру директору института, который когда-то был оппонентом на защите ее кандидатской диссертации. Позвонила домой, жена сказала, что А. А. будет только завтра, и пригласила ее в гости. Супруги не раз бывали у них в гостях, как-то пару раз даже оставались ночевать. На следующий день было воскресенье. Она поехала к академику к назначенному времени. Открыл ей сам хозяин. Выразил радость – давно не виделись. Сказал, что жена скоро придет – пошла с детьми в магазин – надо что-то купить детям из одежды. Ничего не подозревая, С. прошла к нему в кабинет. Там уже был накрыт стол: стояла бутылка, как объяснил хозяин, с чачей, которую ему подарили аспиранты из южной страны, были нарезаны сыровяленая, с крупным жиром, колбаса, лимон. Он предложил С. выпить за приезд, за встречу, очень быстро захмелел, стал объясняться ей в любви, говорил, что еще не встречал такой красивой и умной женщины, стал восторгаться ее изяществом, красивыми ногами.
Как-то однажды, раньше, они были в гостях у академика, выпили, хозяин пригласил ее танцевать, и, взяв за тонкую талию, крикнул жене через плечо: «Чтобы быть молодой, надо быть гибкой!» Надо было полагать, что это С. Г. показалась ему гибкой и молодой. Тогда она не обратила на это внимания, хотя муж сказал: «У, старик, туда же!»
…С. через каждые полчаса спрашивала академика, когда же придет жена с детьми и вдруг услышала, что в квартире кто-то играл на пианино. Как поняла потом, дети – у него их было двое подросткового возраста – были дома, но находились в своей комнате. А дверь в кабинет академик прикрыл. Но, академика уже было бесполезно о чем-то расспрашивать: он так напился, что ничего не соображал. Пытался схватить С. в охапку. Она выворачивалась и убегала. Она пила не столько, сколько А. А., кроме того, заедала лимоном и жирной колбасой. А он, можно сказать, только пил, и все спрашивал: «Ты когда опьянеешь?» Она уже и не знала, что делать – ей вовсе не хотелось ссориться с академиком, отпихивать от себя, говорить гадости, стыдить. Она все старалась перевести в шутку. Но, ему было не до шуток, у него было совсем другое желание.
С. спасло то, что зазвонил телефон. Когда он взял трубку, она выскочила из комнаты, добежала до входной двери, схватила пальто, сумку и очутилась на лестничной площадке. В коридор выглянули дети, она успела с ними поздороваться и попрощаться.
Собираясь в очередной раз в Москву, она не взяла посылку для А.А. Муж спросил: «Ты что, к ним не зайдешь?» Она ответила: «У меня не будет времени». Как ей показалось, он не заподозрил, что жена боится снова попасть в сложную ситуацию.
Через какое – то время они на три месяца приехали в Москву на курсы повышения квалификации. Прослушав ряд лекций, В. П. подошел к декану курсов повышения квалификации – она знала его лично, и договорился, что на лекции они с женой ходить не будут. Наука уже тогда начала умирать. Поскольку, повсюду начало действовать магическое слово «блат». На курсах преподавали все «свои», у которых не было ни знаний, ни опыта. В.П. предложили прочесть несколько лекций, а С. Г. поделилась опытом организации психолого – педагогической службы. В это же время в Москве вышла ее книжечка – из опыта работы службы. Начиная с этого года супруги стали публиковать материалы из опыта работы городской медико-психолого-педагогической службы во всех ведущих журналах Москвы.
Они три месяца провели в Москве вместе с детьми, гуляли, работали в библиотеке, писали статьи. С. Г. к тому времени всерьез работала над докторской диссертацией, они посещали вновь созданную лабораторию по внедрению психолога в школу, часто там выступали. Она выступала и в других лабораториях различных институтов Академии педагогических наук. Побывали они и в гостях у академика А. А. Но, оба сделали вид, что предыдущей встречи у них не было.
С., начав работать над докторской диссертацией, стала собирать материал для книги, которую ей заказали в Москве в издательстве «Педагогика». Но, еще до этого часть материала они опубликовали в книжке, которая вышла в Дальневосточном книжном издательстве. В. П. был членом Союза журналистов, писал статьи, книги, другие материалы уже давно. У С. не было опыта написания больших книг. И, если для Дальневосточного издательства, книгу, в основном, готовил В. П., то, для Москвы книгу писала она сама. Книгу для издательства «Педагогика» она переделывала пять раз. Когда ей книгу вернули снова «на доработку», она плакала, сказала, что больше переделывать ее не будет – не хочет больше мучений. Это были, действительно, мучения. Книга шла в рубрике «Педагогический поиск: опыт, проблемы, находки» – это была первая книжка в стране, отражающая опыт работы первого и единственного в стране консультпункта для родителей и воспитателей. И это было очень престижно. Но, ей не хватало опыта журналистской деятельности. Поэтому, было отчаяние. И как раз в это время ей попалась книга Стефана Цвейга «Бальзак», где было рассказано о мучениях писателя, который свои романы переделывал по двадцать пять раз. Эта информация успокоила её, придала сил и уверенности, позволила поверить в себя. Жизнь снова помогла преодолеть ещё один риф.
Нужная, спасительная информация была послана ей в нужный момент, когда отчаяние могло перерасти в апатию. Это – лишнее подтверждение того, что С. и тогда была в Жизни, Жизнь всегда была с ней рядом, но С. этого не понимала, несмотря на то, что была учёным. Такая уж была наука – тупиковая, многое в жизни не объясняющая. Впрочем, такой она осталась и по сей день.
Придет время, и С. Г. начнет делать попытку все менять, менять науку, менять жизнь.
А в то время она находилась ещё в пути, на пути к новому мышлению, новому видению, новым знаниям.
…Она снова переделала книгу, и в этот раз ее приняли к изданию. Потом, значительно позже, она писала, и очень быстро, книги в шестьсот страниц. Но, ту, свою первую, книгу, в двести страниц, запомнила на всю жизнь.
Книгу выдвинули на получение премии, и, как сказали ей в редакции, она завоевала приз в изданиях такого толка.
Работая в психолого – педагогической службе, супруги накапливали материал для анализа. Постепенно пришло осознание того, что наука движется не в том направлении. Стали представлять свой материал в московские журналы – «Советская педагогика», «Вопросы психологии», «Народное образование», «Семья и школа», «Воспитание школьников».
Жили они «на краю земли», но задавали тон новому направлению науки, выступая на научных конференциях – в Москве, Прибалтике, публикуясь в центральных журналах, многие статьи из которых стали перепечатывать за рубежом – в Болгарии, Чехословакии.
Их приглашали для чтения лекций в различные регионы страны, но, в основном, работала С. – В. П. постепенно «отходил от дел» – становился руководителем, который для того, чтобы «руками водить». Он как – то сказал ей: «Ты – единственная моя ученица, которая, став на мои плечи, увидела дальше меня». И действительно, у него много в свое время было аспирантов, но никто не стал так серьезно и глубоко заниматься наукой, как она.
Но, ведь ни у кого в стране в то время не было такой возможности углублять науку, как у неё. Ведь известно, что проверять идеи и создавать новые можно только на практике. А психолого-педагогическая служба была неоценимой возможностью для создания нового видения человека, причин возникновения проблем у людей. Конечно, эту возможность предоставила Жизнь. Уже потом, анализируя свою жизнь с В. П., С. задумывалась: почему столько лет она терпела невыносимый характер этого человека? Потом поняла: без него не смогла бы выполнить предназначение Жизни. Поскольку, именно он дал ей тему исследования, он помог написать и защитить кандидатскую диссертацию, он создал экспериментальную базу – консультпункт – для дальнейших исследований.
Но, когда он, видя, как растет его ученица, поняв, что он уже не может ей ничем помочь, поскольку она вырвалась вперед, и намного опередила его, перестал заниматься наукой, он ее потерял – как жену, соратника, сподвижника. Реально она продолжала еще жить с ним вместе, но, уже жила своей жизнью. Мучило положение, в котором она оказалась. Вроде бы, она должна его ценить, благодарить за то, что он вывел ее в люди (он часто говорил ей, что без него она не состоялась бы, как ученый, и она с ним соглашалась). Она ценила и была благодарна, и терпела. Но, все это было – до поры, до времени. И когда время наступило, она ушла от него без сожаления. Ушла, чтобы создать институт, как экспериментальную базу для проверки концепции личности, новой методологии, новой науки о человеке.
Пока они жили на Дальнем Востоке, а это было – восемь лет, продолжали работать в институте, в обществе «Знание», в консультпункте (на общественных началах).
Т., её сын, постепенно привыкал к В. П., проблем особых у них не было, а когда они возникали – Т. не всегда понимал, почему он должен выполнять то, что от него требует отчим – вмешивалась жена и мать, и устраняла назревающие конфликты. В. П. усыновил Т., их отношения выравнивались, и возник вопрос о том, чтобы родить еще ребенка. С. согласилась только потому, что видела, как правильно, грамотно, с любовью В. П.занимается воспитанием её сына. Он включал его во все домашние дела, обучал всему – гвоздь прибить, постирать в стиральной машине белье, научил ездить на коньках, ходить на лыжах. Т. продолжал заниматься музыкой, ему купили пианино, он стал заниматься спортом, много читал, очень хорошо учился.