Светлана Михайловна Качалова

Бывший профайлер Алексей Ремезов не верит в символы. Он верит в факты, паттерны и мятные таблетки, которыми глушит панические атаки вот уже пятнадцать лет — с тех пор, как его младшая сестра Вера…

Что, если существует место, где нельзя лгать? Анна Северцева — петербургский филолог, специалист по черновикам Пушкина. Она умеет читать между строк, но свою собственную ложь не замечает три года…

Он оставил бэкдор в прошивке боевого снаряда и забыл. Через два года его сын ввёл эти шестнадцать символов в блиндаже за четыре секунды до удара. Ещё через три месяца отец узнал об этом. Виктор Л…

Он оставил бэкдор в прошивке боевого снаряда и забыл. Через два года его сын ввёл эти шестнадцать символов в блиндаже за четыре секунды до удара. Ещё через три месяца отец узнал об этом. Виктор Л…

Представьте, что лошади разумны. Что они прячутся от людей уже пять тысяч лет, притворяясь обычными животными, — потому что открытая война с человечеством означала бы гибель. Такова цивилизация Э…

В закрытом Улье, где касты и инстинкты заменили свободу, рабочая пчела А-771 совершает немыслимое: вдыхает запретную пыльцу и пробуждает в себе человечность. Впервые за тысячу циклов она чувствуе…

Что, если древние легенды — не просто сказки? Что, если зеркало в старой прихожей действительно помнит всех, кто в него смотрелся? Что, если под половицами дачного дома стучит не ветер, а детские…

Что, если древние легенды — не просто сказки? Что, если зеркало в старой прихожей действительно помнит всех, кто в него смотрелся? Что, если под половицами дачного дома стучит не ветер, а детские…

Представьте, что лошади разумны. Что они прячутся от людей уже пять тысяч лет, притворяясь обычными животными, — потому что открытая война с человечеством означала бы гибель. Такова цивилизация Э…

В закрытом Улье, где касты и инстинкты заменили свободу, рабочая пчела А-771 совершает немыслимое: вдыхает запретную пыльцу и пробуждает в себе человечность. Впервые за тысячу циклов она чувствуе…