Оценить:
 Рейтинг: 3

Зачем ангелам тапочки

Год написания книги
2022
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
2 из 6
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Но как? Почему?

Матвей улыбнулся:

– Потому что очень скоро, может, завтра, я найду невидимое перышко из крыла ангела. Оно лежит где-то потерянное на улице или лестничной площадке. Если прикрепить его в центр конструкции, ваши крылья оживут!

– Матвей! Да что вы там, оглохли, что ли? Два звонка! Опять к вам! – соседкин вопль прервал их приятную беседу.

– Ах да! Пора! Прошло уже два часа! Я позвоню, – Небушкин засуетился, вытаскивая поэта из кресла.

– Как! Разве вы торопитесь?! – разочаровался тот. Он бы мог сидеть здесь до вечера в мягком кресле, пить чай и наблюдать, как мастерят крылья. Но хозяин бесцеремонно выпроводил гостя в коридор, нахлобучив ему шапку на лысеющую голову и бережно, как разомлевшего младенца, завернув поэта в дубленку. В дверях выгоняемый столкнулся с уставшей красивой женщиной.

Ее темные волосы были чуть припудрены сверкающим снегом.

– Я, кажется, рано, – вздохнула она.

– Нет, нет, – возразил Матвей, – вовремя, а вот ВАМ, – это он поэту, – пора. До свидания и не обижайтесь, – попросил он, захлопывая дверь.

Через пять минут Небушкин с трепетом показывал гостье чудесные крылья.

Женщина улыбалась одними уголками губ, скрестив на груди тонкие руки. Она решила полететь прямо сейчас. На этот случай у Матвея был припасен дубликат чердачного ключа. Прикрепляя крылья, Небушкин невольно обнял ее за талию и смутился. Сколько людей улетало с этой крыши! Седеющие музыканты, голодные художники, поэты – в погоне за вдохновением, влюбленные доктора наук. Всех не припомнишь. Реже случались журналисты, учителя, даже заведующие магазинами. И совсем не было военных. Разве что один участковый. Его вызвала бдительная соседка года два назад. В те времена Матвей практиковал полеты из собственного окна, для удобства. Обнаружив, что визитеры пропадали бесследно за Матвеевой дверью, Роза Арчибальдовна забеспокоилась и сообщила куда следует. Растерявшийся сержант долго мял фуражку, осторожно задавая вопросы. Лицо участкового показалось Матвею симпатичным, и он признался во всем. Милиционер робко попросил крылья для себя, и ему не отказали. Так что теперь над стрелкой Васильевского острова изредка по ночам пролетает человек в форме МВД.

Приподнявшись на цыпочках у края крыши, она зачем-то вытянула перед собой руки. Рукава пальто распахнулись, обнажив тонкие запястья и полупрозрачные пальцы. Матвей испугался, на мгновение усомнившись в своей работе. Но женщина, оттолкнувшись от ржавой кромки, сделала решительный шаг вперед, словно бросилась в чьи-то объятия. Легко развернувшись в воздухе, будто вальсируя, проплыла над крышами соседних домов. «У нее дар. Летает, словно с рождения умеет,» – порадовался Матвей. Женщина парила. Снежинки преданно вились возле ее ног.

Счастливицы! Если бы и он мог полюбить и вот так вот кружить у милых ног, замирая от восторга. Когда-то он был влюблен в дивную актрису. В седьмом явлении «Грозы» она так искренне хотела улететь, что, еле дождавшись окончания премьеры, Небушкин предложил актрисе настоящие крылья и свою скромную жизнь в придачу. Смывая Катерину с лица, та рассмеялась и выгнала Матвея из гримерки вместе с ненужными крыльями и предложенной жизнью…

– Расскажите, как там? Что вы чувствуете, – кричал Матвей, отгоняя воспоминания.

– Так легко. И ни капельки не страшно! И еще щекотно вот здесь, у горла.

– Да, да, – радостно закивал Матвей. Он ждал лишь подтверждения слышанного уже много раз. В распахнутой тужурке, шароварах и тапочках стоял он на крыше, похожий на доблестного оруженосца. Женщина осторожно спустилась и поцеловала Небушкина в смущенную макушку.

– Никогда не переживала ничего подобного! И никогда не забуду. Вы, наверное, ангел!

– Ошибаетесь. Я всего лишь…

Но она, закрыв теплой ладонью его рот, посмотрела долго и странно в серо-голубые глаза с брызгами. Потом провела рукой по щеке его, гладкой, как у ребенка. Уходя, попросила спрятать на время блестящие крылья.

В комнате задумчиво пахло томительно-нежными духами. Матвей, ссутулившись, качался в гамаке, мечтая о невозможном. Два резких звонка в дверь заставили его вскочить. Удивленно пожимая плечами (кто бы это мог быть?), помчался открывать.

– Я к вам. Она была у вас сегодня. Мне донесли. Где живете? Какая ваша дверь? – не вытирая ног, серьезный мужчина в шляпе и дорогом пальто, схватив Небушкина за шиворот, уверенно понес его по коридору. Бесцеремонно толкнув красную от гнева Розу Арчибальдовну, дотащил жертву до комнаты. Плотно закрыв дверь, уселся на диван и закурил:

– Давно встречаетесь?

С ревнивыми мужьями Матвею уже приходилось сталкиваться. Дело обычно заканчивалось бутафорскими слезами и реальной бутылкой, которую приговаривал сам ревнивец, поскольку Небушкин ссылался на язву. Выслушав путаные объяснения, Серьезный усмехнулся:

– Я что, похож на идиота?

Матвей робко предположил, что не слишком.

– Дура набитая! Что она в тебе нашла?

– Вы ошибаетесь. Мы едва знакомы! Ей просто захотелось полетать. Так бывает. А я лишь делаю крылья.

– Что за чушь?! Какие еще крылья!

– Вот эти! – Матвей схватил с верстака оставленные женщиной крылья и прижал к груди. Тут Серьезный ни с того ни с сего достал пистолет. В театре Небушкину часто приходилось иметь дело с оружием, но этот пистолет не был похож на бутафорский.

– Вот что! Одевай Давай напяливай их на себя!

– Зачем же? – а сам уже покорно закреплял крылья. – Вы мне не поможете здесь и здесь?

– Все? Готов, ихтиандр долбаный?! А теперь, – мужик поднажал, и окно с грохотом отворилось, впустив стайку испуганных снежинок, – теперь лети, козел! А то сам знаешь, что будет.

– Постойте! Вы не понимаете! Мне ее крылья не подходят. Мне нужны свои.

– Ну ты тупой! Лети, тебе говорят!

Небушкин стоял на подоконнике, в глубине души надеясь на чудо. Перекрестившись, приготовился он к прыжку. Серьезный, желая ускорить процесс, ударил Матвея по спине. Что-то хрустнуло, крылья, оторвавшись, со звоном упали на пол, рассыпавшись на тысячи осколков. Они были из стекла. Сколько трудов пропало! Жалко! Жалко и себя, как когда-то в детстве жалко было стрекозу, у которой соседский мальчишка оторвал слюдяные крылышки. Страшным нелепым зверьком ползла она по рукаву.

Не удержав равновесия, Матвей полетел вниз. Спина выпрямилась. Расправляющиеся крылья сделали три глубоких взмаха, и Матвей, поменяв направление, поднялся вверх. Оказывается, он умел летать, просто забыл за давностию лет, как это делается! В распахнутом окне увидел он физиономию ревнивца, а в соседнем – зареванную Розу Арчибальдовну. Помахав обоим на прощанье и сделав круг, Матвей устремился выше. И вот уже дома, как детские кубики, потерялись в густом тумане. Золотая швейная игла Петропавловки, сверкнув сквозь облака, кольнула его в самое сердце. Унося с собой эту пронзительную сладкую боль навсегда, Небушкин продолжил полет. Упала в туман тапочка с правой ноги. Огорченный на мгновение потерей, Матвей рассмеялся и скинул ей вслед другую. Зачем ангелам тапочки?..

Смертушка

Смерть не есть зло, но худая смерть зло есть.

    Иоанн Златоуст

Звали ее ласково – Смертушка и не боялись. А чего такую бояться?! Руки нежные, глаза грустные. Сама росточка невысокого, станом гибкая, худющая, а вот ведь – сильная. Бывало, солдатик от пули на землю грудью падет, она ему подможет, перевернет его на спину, лицом в небеса светлые. Он ей:

– Смертушка моя, невестушка, ты, что ли, пришла? Дай водицы испить!

– Я, касатик, я, родной! – поднесет ему в ковшике жестяном воды из ручья.

Пьет солдатик, и хорошо ему, радостно. Она его по голове погладит, всю боль снимет да в глаза поцелует. Он и отходит легко, будто ветерок пробежал.

Не то что сестрица ее, карга старая. Капюшон надвинет на образину безглазую, безносую. За спиной – коса острющая. Идет, костьми гремит, ухмыляется. Тут уж любой за жизнь цепляется. Страшно помирать. Что там впереди – никому не ведомо!

А Смерть торопит, ни минутки ждать не согласна. Не даст с женой проститься. Схватит ручищами за горло и давай душить.

Смертушка с сестрой не спорила. Да и что спорить. Она же – младшенькая. Смерть одна ее растила-воспитывала, без отца-матери, сколько раз, вон, за волосья таскала, да сама же потом и жалела. Зато выросла сестрица умницей, а уж косам ее любая невеста позавидует! Смертушка и сама в невесты рядиться горазда. Платье наденет, фату белую, цветами голову уберет. Явится к старому генералу или к юнцу-гимназисту.

– Ты кто такая? – генерал спрашивает.

– Я – невеста твоя, Смертушка.

– Ах ты! Сколько раз тебя в бою-сражении искал, а теперь и думать забыл! Ну да ладно! Пора мне и честь знать. Дай-ка я на тебя полюбуюсь.

Она фату подымет, подойдет к старику, поклонится. Чего ж не поклониться – спина не переломится!
<< 1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
2 из 6