– Выезжаем на рассвете.
Малика прижала ко лбу вспотевший в ладонях стакан:
– Разбудите меня.
– Займись дневниками, – сказал Вилар и ушёл.
Рано утром, когда замок спал крепким сном, Мун проводил Малику до ярко-красной машины с поцарапанным крылом, стоявшей возле гаража. Прошептал понятную только ему молитву и понуро поплёлся обратно. Без тени улыбки водитель маркиза спрятал чемодан Малики в багажник и – когда она расположилась в салоне – уселся за руль.
Не зная, откуда ждать Вилара – со стороны парадного входа или из флигеля, – Малика рассматривала окна, затянутые предрассветной кисеёй, и башенки на крыше, размытые в мутном небе. Время шло, а Вилар не появлялся. Водитель, прежде общительный и острый на язык, не издавал ни звука.
Лучи солнца окрасили стены замка в грязно-жёлтый свет, позолотили кроны деревьев, расцветили клумбы. На двери флигеля засверкала бронзовая ручка-подкова.
Малика поелозила пальцем по кожаной обивке сиденья:
– Наверное, маркиз Бархат передумал ехать.
– Маркиз у правителя, – откликнулся Зульц и после недолгого молчания добавил: – Мне не сказали, как я должен к вам обращаться.
В его тоне, как и в позе, сквозила настороженность.
– Меня зовут Малика.
– Я помню. Но вы уже не та Малика, с которой я ездил к морю.
– Ничего не изменилось, Зульц, – неуверенно возразила она и тихо вздохнула. – Даже не знаю, сможем ли мы с тобой ещё раз прокатиться к морю.
Водитель посмотрел на неё в зеркало заднего вида и отвёл взгляд:
– Вы стали старшим советником, и будете делать всё, что хотите.
– Нет, Зульц. Я стала советником, и буду делать то, что хочет правитель.
– Разве не этого вы добивались?
– Добивалась? – опешила Малика. – С чего ты взял?
Зульц поморщился от досады:
– Простите, я сказал глупость.
Малика вцепилась в подол платья. Так вот что думает о ней прислуга!
Наконец отворилась дверь флигеля, с лестницы сбежал маркиз. Зульц завёл двигатель и направил машину ему навстречу.
Вилар сел рядом с Маликой:
– Как спалось?
– Не спалось.
Вилар выдавил улыбку и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.
Малика смотрела на пустошь, ещё не успевшую накалиться под солнцем, и ничего не видела. В голове метались мысли: болезненные, колкие. Всё, чем она гордилась – целомудрие, честность, ум, – втоптали в грязь. Если кто-то из служанок узнает об этой поездке, ей уже не отмыться.
Ближе к полудню автомобиль полетел по гладкой дороге, вдоль которой тянулись раздольные селения и похожие на игрушечные города усадьбы.
Вилар с интересом глядел по сторонам:
– В прошлый раз я добирался до столицы другим путём. А тут такая дорога!
– Я подумал, что вам надоело глотать пыль, и сделал небольшой крюк, – отозвался Зульц. – Если поехать в обратном направлении, упрёмся в Тезар.
Вдали показался Ларжетай. С высокого холма, по которому катила машина, столица была видна как на ладони: большая, широко раскинутая, утопающая в зелени. Над белокаменными домами возвышались особняки и замки. К небу тянулись колокольни, башни и купола храмов. Справа, сквозь знойную дымку просматривались волнообразные очертания гор.
Вилар высадил Малику возле её гостиницы и, ничего не объяснив, уехал с Зульцем. Она пробежалась взглядом по новым окнам и гладким стенам, ожидающим покраски. Поднялась по отреставрированной лестнице к каменным собакам и вошла в здание.
Осмотр коридоров и комнат окончательно отвлёк от безрадостных мыслей. За Маликой неотступно следовал начальник строительной конторы – поджарый, как скаковая лошадь, человек в промасленной спецовке. Строительные рабочие здоровались с хозяйкой и вновь принимались шоркать, стучать и греметь.
– Таали! Правитель поручил мне важное дело, – сказала Малика. – Я не смогу совмещать его с гостиницей.
– Теперь понятно, почему вас долго не было. – Начальник с сокрушённым видом покачал головой. – Похоже, мои ребята остались без работы. Пойду, скажу, чтобы собирали инструменты.
– Ни в коем случае! Вы должны закончить ремонт. И очень быстро.
– Как же без вас?
– Я назначаю тебя распорядителем.
Таали почесал ребро мозолистой ладони:
– Распорядителем?
– Да, Таали. Ты человек серьёзный, ответственный. Я уверена, что ты сделаешь всё, как надо.
Таали густо покраснел:
– Благодарю за доверие.
– Теперь идём в банк. Паспорт с собой?
– Да, обязательно, – кивнул Таали. – Здесь, в подсобке.
Возле знакомого здания с помпезной вывеской стояла машина Вилара. Зульц сидел за рулём, читал газету и, казалось, ничего вокруг не замечал. Малика подтолкнула Таали к двери, услужливо открытой охранником.
В операционном зале произошли перемены. Возле входа появились два флага: зелёный с бурым медведем – Тезара, и синий с кипенной чайкой – Порубежья. На круглом столе в центре помещения возвышался гигантский глобус, и на вошедшего в банк человека смотрели две страны – солидных размеров пятно на севере и клякса на юге, – разделённые тонкой границей. Мебели (впрочем, как и служащих) заметно поубавилось, и на освободившихся местах стояли горшки с цветами и декоративные кадки с деревцами. На стенах висели исключительно спокойные, светлые морские пейзажи.
Вилар сидел за столом Зарина. Клерк уже не выглядел перепуганным и несчастным, каким был во время их последней встречи. Дешёвые брюки и пиджак цвета полыни он сменил на добротный чёрный костюм, в галстуке поблёскивал серебряный зажим, в запонках переливались камешки.