Шторм серебряных клятв

– Asriʿ, wa illa falan nalḥaq!

Чувствую, как начинаю дрожать, а внутри нарастает монотонный, погребальный бой. На секунду хватка на моей шее слабеет, и я сползаю вниз по стене. Двое мужчин озираются по сторонам, и только тогда понимаю, что звук был не внутри меня. Стены содрогнулись – за ними рождалось нечто тяжелое, опасное и живое. Пол подо мной стал колебаться, и подумала, что если уж не умерла, то видения решили навестить меня напоследок. Почему-то эта мысль заставила улыбнуться.

– Lāzim nilḥaʾ niʾtilha! – в ужасе кричит лысый убийца. Понятия не имею, что это значит, но тот, что ближе ко мне, готов сорваться с места и бежать. – Yalla, uqtulhā!

Амбал дрожащими руками достает из кобуры пистолет и целится мне в лицо.

– Пожалуйста… – молю я дрожащим голосом. Понимает он меня или нет, это единственное, что срывается с губ. Смотрю ему в черные глаза и понимаю – он выстрелит. Приняв поражение, еще раз вздыхаю и сожалею, что так много не успела сделать. И так много сделала не так, что оказалась под дулом пистолета, вся переломанная, в богом забытом месте.

Палец убийцы замирает на курке, а изо рта врывается тихое бульканье. Хочется верить, что у него случился инсульт, но следующая картина еще ужаснее. Его грудь пробивает чья-то рука: она сжимает окровавленное сердце, а потом оно падает к моим ногам с глухим мягким звуком.

Глаза мужчины закатываются, и я вздрагиваю, держась за свое горло. Рука, пробившая дыру, проделывает путь обратно, и тело бородатого сваливается на пол. Кровь, которая хлещет из его груди, становится последним штрихом и тошнота берет надо мной верх. Вся еда, что была в моем желудке со вчера, оказывается на полу рядом с убийцей. Кажется, что даже мои внутренности готовы вывалиться следом, но этого, слава богу, не происходит. А еще я до сих пор жива, и это радует. Я медленно поднимаю голову, чтобы наконец увидеть, кто меня спас, и встречаюсь с янтарного цвета глазами.