Приговоренные к любви

По запыленной обочине в босоножках на невысоких каблуках легкой походкой шла девушка. Ее расклешенное ярко – красное платье в горошек развевалось даже от еле уловимого веяния ветра. Машины ехали мимо нее ровным ходом, кто-то умудрялся просигналить девушке, кто- то с едва заметной улыбкой проезжал мимо нее. Передвижения как девушки, так и машин были монотонны и повторимы, пока ровный ход человека и его железных изобретений не нарушили движения позади девушки. Девушка съежилась и насторожилась. Не преминула повернуть любопытную хорошенькую голову налево. Углом глаз она заметила непонятные перемещения машины, которая резко затормозила позади нее. «Только не это»– прозвучал в голове уже утвердительный ответ. Быстро повернулась назад и прежде, чем парни из машины успели поставить ногу на землю, бросилась опрометью. « Вот тебе и первое место в беге среди класса» подумала она. Парни не думали отставать – она совсем недалеко от себя слышала их оживленные голоса. Сколько и в каком направлении бежала она не знала, пока до ее ушей не начала доноситься ругань каких- то взрослых мужчин в адрес похитителей. К ее великой удаче перед глазами возникло помещение с дверью. Дверь легко поддалась и милостиво пустила ее вовнутрь. В помещении была кромешная темнота. Тут ее что- то хлестнуло по лицу и обдало отвратительным запахом. Ей стало нестерпимо больно: она закричала и схватилась за пылающее лицо. Не успели первые слезы орошить лицо, как тут же дверь распахнулась и у порога предстала чья- то крупная фигура. Полла забилась в угол. Кто-то постоял с минуту и, хлопнув дверью так же резко ушел. Полла поняла, что оказалась в хлеву и на четвереньках поползла в сторону двери. Лошадь, беспощадно снабдившая ее вонючей оплеухой, потопала копытами. Она ненадолго затихла, потом набравшись смелости, открыла дверь. Дневной свет ударил в глаза. Она решила, что должна как можно дальше отползти от конюшни в целях безопасности. На четвереньках завернула за угол и увидела перед собой чьи- то ноги в кирзовых сапогах.

– Далеко собралась?– обрушился на нее вопрос человека с грубоватым голосом.

–Пожалуйста, отпустите меня, -все еще не силясь поднять голову взмолила девушка.

Сильная мужская рука схватила ее за воротник платья и поставила на ноги. Лицо девушки, одна щека которой была коричневой, как последствие навозной оплеухи вызвал бы смех у кого угодно, но не у Салмана. Салман в свои неполные 23 года был совершенно один в этом мире, он давно потерял способность воспроизводить улыбку на своем лице и неожиданно для своего тогдашнего возраста повзрослел в одночасье. Волею немилосердной судьбы, которая подчас бывает жестока даже к маленьким беззащитным созданиям, вырос он без материнского тепла. Даже если бы он попытался поднапрячь всю свою память, он не смог бы вспомнить ее лицо. Говорят, она была красивой девушкой в свои лучшие годы и вышла замуж по большой любви за отца Салмана вопреки тому, что ее родители отвечали своим категорическим несогласием на настойчивые просьбы и надоедливые предложения породниться. Отцу Салмана ничего не оставалось, как умыкнуть девушку, которая отнюдь не была против такого развития событий. Их счастье оказалось мимолетным, если исходить из представлений о счастье: отец Салмана погиб, когда Салману было чуть больше года. Родня матери, которая так и не смогла принять брак дочери, без зазрения совести решилась разлучить мальчика с матерью. Салман остался на попечении бабушки по отцовской линии, которая души в нем не чаяла. Свою мать он не помнил, не помнил ее неиссякаемого материнского тепла, не помнил ее предположительно нежного голоса и непременно ласковой улыбки. Его отец был знатным коневодом, его дяди сохранили для него лошадей. Бабушка , окружившая его заботой, покинула мир когда он был подростком. Он кивнул в сторону дома: – поднимайся на крыльцо и иди в дом. Если вздумаешь сбежать,я закрою тебя в подвале с крысами. Первые капли слез капнули на платье. Она усиленно стала вытирать лицо руками пытаясь очистить его. Смиренно пошла в сторону дома.

– Лицо можешь помыть под краном,– донеслось до нее. Тон был приказной и в какой- то мере угрожающий. Она увидела кран и изящными движениями рук с тонкими музыкальными пальцами принялась тщательно мыть лицо. Увлеченная процессом не заметила, как парень остановился и залюбовался ею. Правда, ненадолго. « Не хватало еще ею увлечься» – зло подумал он. Полла почему-то с благодарностью посмотрела на одного из своих похитителей. Только сейчас заметила ружье у него в руках и тут же отпрянула от него. Она смиренно опустив голову и пошла к дому.

– Они теперь не гнушаются использовать женщин?– прозвучал вопрос как утверждение. Полла посмотрела на него как на сумасшедшего. – Ну рассказывай чья ты дочь- Башира или Ахмеда? –задал он вопрос с пристрастием. – Наверно Ахмеда- похожа. « Как он узнал, как зовут моего отца. Они меня знают, а я их нет. Значит, это было не спонтанное похищение» – удивленно посмотрев на него ,сделала она для себя вывод и еще крепче обняла себя руками. Он указал ей на дверь, окрашенную в белую масляную краску, и как только она безропотно вошла, тут же закрыл дверь на замок. Он вышел из дома и испытал сожаление по поводу того, что она оказалась той, кем он очень не хотел бы ее видеть. Бросил взгляд на окно и столкнулся с парой зеленых глаз умоляющих и испуганных одновременно. « Как они могли так низко опуститься? Разве такое было свойственно вайнахам? «

Породистые скакуны в конюшне были гордостью Салмана и в какой – то мере фамильным достоянием. « Всего на пять минут я оставил железные двери ворот открытыми, и эта девушка воспользовалась этим. Как она вообще могла узнать, что дверь оказалась открытой и без присмотра впервые за несколько месяцев . Не сапоги- скороходы же у нее?– вопрошал он себя. Его удивлению не было предела. Он долго ходил по большой территории принадлежащего ему участка силясь найти объяснение всему. Нашел пристанище у забора из мелкой сетки, верх которой был щедро украшен колючей проволокой. Пенек, некогда служивший грецким орехом с очень слабой урожайностью, привлек его внимание в качестве импровизированного стула. Он не заметил, как заснул, опустившись на землю у пенька. Его разбудили голоса. Уже потемнело. Два мальчика лет 10-12 что- то активно обсуждали. Он с любопытством прислушался.

– На ней было красное платье с белыми кружочками,– донеслось до Салмана. Он обострил слух- Они лохи, не смогли ее догнать. – задорно засмеялся другой,– четыре парня не смогли догнать одну девушку и умыкнуть ее.

–Она бросалась в них туфлями с каблуками и одному попала в нос. Ты бы видел его нос, на нем квадрат маленький отпечатался. Салман едва мог сдержать смех после услышания последних слов. Какая- то неведомая и непонятная волна поднялась в груди Салмана. Из пяти породистых лошадей только две остались в конюшне Салмана. Они стоили немалых денег и были активными участницами скачек на Кавказе и за пределами. Никакие деньги не могли заставить его продать их. Одна лошадь была украдена, две другие отравлены. И эта девушка по какому- то поразительному стечению обстоятельств выступила преступницей в его воображении. Злоумышленники не догадывались об истинной ценности для него этих лошадей. Он перевелся на заочное обучение и собственноручно сторожил их. Вернее, то, что осталось от них .Человеческая зависть и извечное стремление к соперничеству, дабы превознестись над другими с целью что –то себе доказать и почти одновременно с этим доказать и остальному миру, выводят человека на подобную тропу. Тропу, которая должна бы по всем правилам противоречить здравому смыслу. Человек, однажды вступив на нее, не может сойти с нее. Она слепо ведет по себе , лишь изредка позволяя перейти на обочину. Да и что там на обочине? Лишь временное приглушение внутреннего победоносного огня, пожирающего медленно, но никогда до конца. С помощью хитрой комбинации разум с присущей ему рассудительностью рад бы обрадовать человека безоговорочной правдой, но он не влияет на количество интеллекта и вытекающего из этого умения принять несомненную истину. Лучший подарок, даруемый человеку его создателем-ум. Он превозносится над хитростью, которая далеко не всегда вытекает из интеллекта.

Салман поплелся к дому – свет нигде не горел. Зажег свет в прихожей и поискал ключ в кармане. За дверью была абсолютная тишина. Он открыл дверь, повернувшись вбок, нащупал переключатель. Неожиданно он ощутил удар по голове каким- то тяжелым предметом. Удар был достаточной силы, что Салман потерял сознание. Наступило раннее утро. Когда он очнулся на полу, то сразу вспомнил, что с ним произошло. Держась за голову, он медленно встал и вышел во двор. Калитка была открыта, рядом валялась связка ключей. Потом он направился к конюшне – лошади были на месте, девушки же не было нигде. Салман сел за руль, вывел машину и решил проехаться по селу с поставленной целью: узнать ,что с девушкой. Вскоре он выяснил, что босую девушку , которая активно голосовала, повез пожилой житель села. Он испытал с одной стороны облегчение от осознания того, что она в безопасности. С другой стороны ему стало нестерпимо грустно. Есть такой тип людей, которые влюбляются неожиданно для себя, в то же время окончательно и бесповоротно, без единого шанса на иной исход после знакомства с полной противоположностью . Их приговаривают к любви. Приговоренные к любви, пригвожденные к объекту непреходящей страсти, они пребывают в полнейшей растерянности пытаясь разобраться в мироощущении ветреных легких на подъем особ , которые чаще всего оказываются представителями женского пола. Салман не владел даже крупицей информации о личности девушки. Он еще тогда решительно отверг какие- либо сомнения по поводу того, что девушка могла быть представительницей вражеских сил после случайно подслушанного разговора, к которому он потом будет нередко возвращаться с довольными воспоминаниями. Особого труда не потребовалось, чтобы отыскать ее – пожилой человек, который отвез ее домой, охотно поделился сведениями о месте проживания девушки:

– Она, бедняжка, была очень напугана: ее запер в доме один из похитителей. Наши предки хотя и умыкали девушек, но проявляли к ним больше уважения, и если умыкали, то только по очень большой любви. А здесь вообще незнакомцы действовали. Наши предки оберегали честь девушки, а что происходит сейчас, я не понимаю. А дальше еще хуже все будет, чем меньше у людей Эхь-Эздел , тем больше они ведут себя вразрез с тем, что нам передали наши славные предки.-рассказал он качая головой.

– Да-да, вы старше, вы больше видели, – ответил Салман думая о чем-то своем. Он не расслышал и половины слов, произнесенных стариком. Как только до него дошла информация, что он «один из похитителей», он осознал, что оказался в непростом положении.

Полла всю дорогу к дому силилась придумать причину столь позднего возвращения , но будучи крайне словоохотливой, решила просто заболтать родителей. « Иди уже, болтушка»,– пожурила ее мать, качая головой. Она победоносно вскинула голову и побежала в свою комнату. ,

До Салмана доносились звуки лезгинки: он приблизился к толпе, образовавшей круг, никем не замеченный. По мере приближения хлопанье в ладони усиливалось, оживление росло. И тут он ее увидел: она так пластично и беззаботно танцевала лезгинку, потом перешла на мужской танец, чем вызвала дополнительный смех и веселье.

–Полла, не выходи из круга !-кричал кто -то из обрадованных зрителей. Лицо Салмана помрачнело, не замедлило покрыться угрюмой маской. Ему захотелось раскидать этих людей одним взмахом обеих рук, вырвать ее из круга и унести к себе. Он отошел в сторону на приличное расстояние и опираясь о столб молча наблюдал за ней. Музыка замолкла, толпа понемногу начала расходиться. Разгоряченная Полла устало вздохнула и начала глазами искать свою сумочку. Она обводила удивленными глазами участки земли, людей ,машины надеясь, что ее взгляд остановится на предмете поиска. Но ничего, что напоминало бы ее сумочку, ей на глаза не попадалось. Тогда она расширила территорию поиска. Мысль Салмана о том, что ему надо отвернуться ,дабы не быть узнанным, и ее взгляд в его сторону совпали с разницей в миллисекунды. Салман был медлителен в движениях, Полла в противоположность ему быстра. Неожиданно Салман почувствовал сильную боль в области правой брови: что то горячее потекло по лицу. Он машинально провел ладонью по лицу и взглянув на ладонь понял, что это кровь. Пока он нащупывал другой рукой носовой платок, Полла с невероятной стремительностью приблизилась к нему, начала бить руками, зажатыми в кулачки не доставая до лица.

–Полла, прекрати, -донеслись до Салмана слова в просительном и где -то осуждающем тоне, несущие информацию о ее имени.

–К сожалению, к счастью и ко всем остальным человеческим чувствам не прекращу. – В запале произнесла обрушившая кипучий поток негодования

–Не слишком ли ты часто применяешь силу по отношению ко мне, -произнес Салман с таким свирепым видом, что Полла тут же метнулась в сторону подружек и в их окружении скрылась из виду. Салман все еще придерживая платок, резким движением развернулся и пошел в противоположную сторону. С тех пор он был неугомонен в своем стремлении сблизиться с девушкой, он нередко и с каким – то удивительным упорством находился где -то рядом: она могла мельком увидеть его, он проходил мимо нее в парке, сидел за соседним столиком в кафе.

Прошло больше месяца со дня знакомства, которое было скорее столкновением недопонимания, чем полноценным знакомством. Разность их темпераментов была очевидна любому обывателю, взаимоотношения обещали строиться донельзя тяжело с недопониманием во всех своих мучительных этапах. Полла не могла дать объяснения тому, что ее чувства к Салману столь противоречивы. Преобладало несомненно недоверие, но присутствовала и тяга к могучему и сильному мужчине, с которым она практически и не была знакома, но ощущение давнего знакомства присутствовало с того дня, как он грозно указал ей на дверь дома, окрашенную в белую масляную краску, потрескавшуюся местами. Ведь все мы из сказок, где сильные и бесстрашные герои непременно спасают слабых и беззащитных. Полла была непростым человеком, не углубляющимся в отношения, отторгающим разного рода объяснения – они навевали на нее чудовищную скуку. А скука была для нее чем- то неприемлемым и активно отторгаемым. Всегдашняя улыбка на лице с единственной ямочкой на правой щеке и с заостренным подбородком выдавали личность легкую на подъем, и в некотором смысле ветреную натуру. Казалось, она отовсюду хватала крупицы внимания и везде пыталась оставить свой след, частицу себя. Порхала от внимания одного парня к вниманию другого. Что думали они о ней, что с легкостью вырывалась из не цепких рук и стремилась куда то в новые и неизведанные ощущения? Озадаченные ,они постепенно приходили в себя и уже искали более сговорчивую и постоянную девушку. Она была молода, поверхностность ее слов и поступков были тем, что списывали на активную молодость. Руки с тонкими запястьями своими движениями напоминали крылья бабочки. Ее движения были сходны с порханием бабочек, что казалось еще немного и она оторвется от земли и полетит к отдаленному кусту. В ее характере преобладало все. Все, что вообще может преобладать в характере разных личностей. Неуловимые нотки нежного голоса выдавали трепетную натуру. Она имела какую- то неведомую ей силу над мужским полом. Ее сила была в ее нестандартности, в отхождении от общепринятых норм, обозначенных в словах, но не прописанных нигде. Она отличалась от всех. Где бы она ни находилась, равнодушные взгляды обходили ее стороной. Она была заметна, выделялась яркой харизмой.

Июль выдался в этом году на редкость жарким – более жарким и испепеляющим чем доныне. Город, жителями которого была семья Поллы в количестве четырех человек, состоящая из родителей и двух дочерей, с почти неощутимой разницей в возрасте. Отец Поллы Ахмед, которого некоторые для собственного удобства называли Ама, был полковником в отставке со всеми вытекающими из этого проблемами для окружающих, но не для старшей дочери, которая с самого детства не переставала быть несомненным предметом обожания и какой- то отцовской гордости. Сын у них так и не родился с Фатимой, впрочем ,обсуждение излюбленной темы родственниками-отсутствие наследника проходило мимо его ушей, учитывая всю тяжесть его непреклонного характера. Полла была сравнима с пушинкой, с чем – то совсем невесомым, и улетающим даже от еле уловимого дуновения ветра, от человеческого выдоха. Даже в детском садике небольшого городка, в котором они жили, она умудрялась заправлять всеми мальчиками при помощи выученной нежности и внутренней силы, неосознанно замаскированной на тот период под слабость. Младшая дочь в семье-Лиза, рожденная с разницей в год и три месяца, отличалась редким благонравием, являющимся довольно странным явлением. Они были разными и составляли любопытный контраст: Лиза была сдержанна, молчалива и по особенному грустна, словно родилась с четким осознанием того, что впереди ее ждет нечто тягостное , что придется пережить с большими потерями для врожденного интереса к жизни , который заложен в каждом человеке изначально. Она проигрывала сестре не в красоте, которая у каждой была своя, а сводилась к силе влияния на окружающих при помощи внутреннего раскрепощения, принятия себя со стопроцентной уверенностью в своей индивидуальности. Несмотря на внешнюю и внутреннюю разность, они хорошо ладили, дополняя друг друга и почти никогда не ссорились отчасти из- за покладистого характера Лизы. Временами ей было обидно, что к Полле в семье было особое отношение, ее как будто оберегали больше, было снисхождение к ее бесконечным шалостям, сумасбродным выходкам. Если смотреть глазами Лизы, то родители воспринимали как само собой разумеющееся все издержки ее дерзкого безудержного нрава. В суетливой заботливости о Полле родители вели себя как то неестественно, словно считали такое отношение к ней некой обязанностью. Кто – то цепким умом книголюба сравнил бы их с Лариными -Татьяной и Ольгой.

–Ненавижу парней! -сказала Полла,-но иногда мне кто -нибудь нравится. И после неудачного «нравится» я их ненавижу еще больше.-топнула она ногой, словно хотела начать первое движение танца.

–Я поняла, что не поняла в итоге ни-че-го ,-после долгой паузы выдала Лиза.

–Отстрадаешься, а потом начинаешь понимать, что любви и вовсе не было. ,-произнесла Полла теперь уже с задумчивым взглядом

–Так «ненавижу» без «не было?».– с какой – то милосердной улыбкой отреагировала Лиза.

–Все, больше никого не люблю, но всех ненавижу! Избавь меня от всех парней, которые не уважили мое сердце!-в этом была вся Полла. В подростковом возрасте она забавлялась с парнями как с котятами. Потом отстраняла и забывала об их существовании. Но теперь за полгода до двадцатилетия она решила со всей серьезностью отнестись к своему взрослению и сосредоточиться на построении из себя девушки с гордым непреклонным нравом.

–Кто из вас поедет утром на тязет?-спросила Фатима за ужином. Полла промолчала, Лиза смиренно кивнула, отозвавшись на предложение, заметив взгляд в свою сторону. Она утром натянула на себя черное длинное платье и отыскала среди косынок матери черную косынку. Наносить косметику было проявлением неуважения к семье, потерявшей близкого человека. Тязет был в одном из окрестных сел. Машина под управлением Ахмеда подъехала к дому, который был окружен большим количеством разнообразных машин.

–Вот что делает склочный характер одной женщины – из-за ее языка двое мужчин затеяли драку не поделив участок земли. И как следствие-убийство. Пусть случайное, но все же убийство. –проговорил вздыхая Ахмед. Лиза выразила соболезнование и прямиком направилась в кухню, где женщины замешивали тесто для ч1апильгаж. Она заметила, что также растапливается масло в тазу для халвы. Лиза начала подготавливать творог разминая его руками, и скоро таз был наполнен мелко накрошенным творогом. Вскоре халва и творог были готовы для того, чтобы их вынесли и раздали. Раздать предстояло до того, как вынесут тело покойника .

–Лиза, ты с двумя девочками раздай чапильг и халву в 35 домах-на один двор по два чапильга и одну халву. Получается 70 лепешек и 35 халвы. Остальные мы отправим на кладбище для тех, кто копает могилу.

Люди все прибывали и прибывали, вскоре их собралось такое количество в большом дворе, что Лизе с девушками пришлось искусно лавировать между ними. Она осталась на женской половине дома. Женщины в доме активно говорили о скоротечности жизни. Перенасыщенные эмоциями мужчины и женщины точными движениями проделывали действия согласовывая их друг с другом. Обсуждение причин трагедии было табуировано, хоть табу и не было наложено официально, однако люди предпочли воздерживаться от болезненного обсуждения. Во всех действиях, проводимых на траурном мероприятии, чувствовалось искреннее участие и четкое понимание того, что люди понесли невосполнимую утрату в лице того, кто должен был скрасить их старость как когда- то они скрасили одиночество его души, подарив ей жизнь. Сострадание, порождаемое чужим несчастьем, когда покидает мир полный жизни человек, способствует бесповоротному приземлению в вопросах, касающихся собственной продолжительности жизни. Навсегда замершие жизненные процессы в лишь недавно пылающем силой энергии юноше, который любил во всеуслышание объявлять о своих планах на жизнь, поспособствовал размышлению о скоротечности жизни. Утро его жизни так и не перешло в полдень. Сердце отца обагрилось кровью, когда пришло известие об убийстве сына. Тем не менее, он держался с достоинством, какие бы бури его не одолевали внутри. В доме поднялся переполох, мать убитого пребывала в беспамятстве. Поднялась суматоха-шум быстро нажимаемых на педаль машин, резкие движения и вытекающие из них активные действия. У молодежи, сильно задетой тем, что кто- то осмелился покуситься на жизнь человека из их рода и отнять ее, сработал инстинкт сохранения древнего рода, который из всех жизненных передряг выходил с честью и сохранностью доброго имени.

В самой середине большого ухоженного двора , выложенного асфальтом, лежало тело убитого юноши, завернутое в ковер. Вокруг него стояло огромное количество мужчин на необходимом в таком случае расстоянии. И это расстояние напрямую указывало разницу между жизнью и смертью. Они были вместе, а он был уже совершенно один. Чувствовалась граница между живыми и мертвыми. Каждый, кто делал тешал умершему, отзывался о нем с наилучшей стороны, о нем говорил как о хорошем сыне, верном друге, приветливом соседе, доброжелательном родственнике. Никто из живых даже примерно не догадывался о том, что чувствует душа, так несвоевременно покинувшая тело.

Тому, в чьей голове мелькнула, а затем созрела и нашла воплощение в действительности преступная мысль, по правилам кровной мести, укоренившейся тогда, когда навсегда укоренялись обычаи и традиции народа, необходимо было понести соответствующее совершенному им преступлению наказание. Его род издавна славился постоянными склоками, перестрелками и снискал себе посредством злодеяний плохую репутацию. В жизнеописании малочисленного народа, который на протяжении всей своей истории отчаянно боролся за право на существование, описываются случаи, когда семья кровника и сам кровник покидал родные места и искал приют в других краях. Он навсегда лишался возможности вернуться и вести прежнюю жизнь среди сородичей. Основополагающие ценности народа были в том, чтобы не находить обходные пути пытаясь дать оценку действиям человека. Здесь все было просто устроено: циничный хладнокровный убийца ни при каких обстоятельствах не мог сойти за случайного, за убийцу поневоле. Многое ушло, стало архаичным, но только кровная месть неизменна была всегда в своем начальном виде. Всегда приходилось нести ответственность за содеянное перед другими, либо по неосторожности, либо по злому умыслу в те времена. Убийцы становились абреками как ответ на то, что никем не присвоенным право – забирать жизнь у человеческого создания. Не отмщение трактовалось как трусость. Трагедийные события навсегда запечатлелись в последующей памяти народа, обрастали дополнительными легендами.

Отец убитого видел, как градус недовольства повышается с каждым лишним часом, проведенным молодежью вместе. Его кустистые брови, казалось, еще больше поседели . Ружья начали появляться перед глазами. Это и стало той весомой причиной, из-за которой отец склонился к прощению. Во избежание большей крови отец, находясь на краю безнадежности, пошел на отчаянный шаг-он решил простить кровь сына, чем вызвал кипучий поток негодования у собравшейся молодежи из числа однотейповцев. Среди молодежи началось негодование, переросшее в жаркие споры. С каждой минутой он все четче осознавал, что находится в исключительном положении.

Отец умершего был опустошен и перед тем, как он заговорил, пересиливая себя, повисло тягостное молчание. Люди смотрели на него с непритворной жалостью. Голоса смолкли.