И раньше всего другого сгорают
Петух лишь готовится петь на рассвете
А мы уже предаем Почему
Всегда убиваем только самых любимых
Под светом звезд электрических ламп
Камни
Душа собрание редких камней
Где стынут не нашедшие отзвука чувства
Надгробья несовершённых поступков
Валуны отчаянья с трещинами сожалений
Надо бы войти высветить профили
Дать экспонатам побольше света
Чтобы на опыте прошлых ошибок
Хоть чему-нибудь научиться
Для этого пришлось бы поработать
Поворочать неприступные мертвые глыбы
Очистить вход разнести завалы привычек
Тяжелое и скучное дело
Откладываю его на потом
Вообще-то рассчитываю на чужую помощь
Быть может когда-нибудь встречу Сизифа
Уже привычного к подобному труду
Сложение стихов
На сыром песке наступает обновленье
К этому толкает беспокойство моря
Душа едва прикрытая кожей
Внезапно вздыхает в унисон с миром
Результат рождение странных песен
С секретом гармонии самой природы
Возникших из волн из пульса крови
Из воздуха насыщенного солями
Осторожно увозишь в глубь континента
Творенье достойное Анакреона
Но вдали в нем живут одни завыванья
Тоскливых звуков Эоловых арф
Далекие братья
Те одинокие сильные духом
И те одинокие сильные сердцем
Они веками толпятся
В памяти нашей архивах
Мои далекие братья
Носители беспокойства
Сгорели на странных кострах
Пали от разных мечей
Не сказать им
Что были правы
Не обнадежить
Что иду за ними
Следующим летом перекопаю картофельное поле
Выращу алые розы и положу на воду
Может быть донесет до реки впадающей в Лету
Читая историю
У Тацита у Геродота
Сквозь толщу подробностей
С трудом просвечивает
Суть истории
Втиснутой в ворох
Закономерностей
После долгого чтения
В череде потускневших имен
Всплывает лицо человека
На фоне предательств обманов и войн
Дипломатических фокусов
Оно ничего не выражает
Смотрит спокойно
Похоже на мумию
Поэтому неясно
Как мы догадываемся
О горькой его судьбе
Из чего заключаем
Он хотел сделать больше
Но не смог одолеть событий
Парусник
По гладкой поверхности моря
Плывет белоперая птица
Мелькает на разных широтах
Вместе с ветром меняя галс