Невероятная очевидность чуда

Ладно, пора идти знакомиться с господином Орловским, усмехнулась Ева, переодеваясь в своей комнате.

– Здравствуйте, Павел Андреевич, в первый момент я на ваше приветствие, помнится, не ответила, так что реабилитируюсь, – поздоровалась Ева, входя в их большую кухню-столовую, в которой и обнаружила гостя незваного, «колдовавшего» над чем-то у газовой плиты.

– Здравствуйте, Ева, – повернув голову, посмотрел на нее мужчина и поздоровался в ответ, не оставляя при этом своего занятия, продолжая помешивать ложкой что-то в кастрюле, и спросил: – Обедать будете?

– Буду, – решительно ответила Ева и поддела: – Я смотрю, вы тут хорошо освоились.

Он отложил ложку на специальный керамический «подложник», накрыл кастрюлю крышкой и, повернувшись лицом к Еве, оперся спиной о столешницу и произнес некую декларацию:

– Ева, давайте договоримся с вами сразу: никаких язвительных замечаний, никаких укоров, подколок и упреков в мой адрес по поводу моего присутствия в вашем доме вы произносить не станете. Про себя можете думать что угодно, но произносить вслух не надо. Как я понял, ваша тетушка не удосужилась уведомить вас о нашей с ней договоренности. А посему я такой же пострадавший в сложившейся ситуации, как и вы.

– Угу, – согласилась с ним Ева, усаживаясь на свой любимый стул за их большим семейным круглым столом, и усмехнулась: – Пострадавший. Как там говорится протокольным языком, «добросовестный приобретатель».

– Он самый. – Павел Андреевич не поддержал ее иронии. – А что касается того, насколько хорошо я освоился, я же не просто так сюда ввалился, меня в ваш дом «поселял» уважаемый человек, председатель поселка Иван Леонидович Попов, который честно и добросовестно ухаживает за вашим домом в отсутствие его хозяев. Он мне все показал, рассказал, что как работает и функционирует, и даже уведомил о некоторых проблемных моментах в системе жизнеобеспечения дома. За два дня, что я здесь нахожусь, я неспешно со всем разобрался и устранил мелкие неполадки.

Он говорил четким, монотонным тоном, без упрекающих и назидающих интонаций – просто сухое изложение фактов, а в конце своей речи неожиданно задал вопрос, резко отличавшийся интонационно, словно тумблер переключил:

– Так отвара выпьете? – и усмехнулся. Открыто, задорно усмехнулся: – Он ко всему прочему имеет еще и бодрящий эффект, а то, я смотрю, вы уже кемарите, того и гляди заснете, не дослушав мой спич и предложения до конца.

– Отвара выпью, – кивнула Ева и поинтересовалась с легкой язвительностью: – А что, Пал Андреич, с отповедью вы еще не закончили? Может, опустим этот пункт и перейдем сразу к конструктивным предложениям?

– Щас перейдем, – пообещал Орловский.

Он достал с полки две большие керамические кружки, поставил на столешницу рядом с плитой, снял крышку с другой кастрюли, не с той, в которой что-то помешивал, когда Ева вошла в кухню. Взял половник и разлил по чашкам темно-коричневую жидкость, исходящую легкими, прозрачными облачками пара.