Взгляд изнутри. Сборник рассказов и повестей
Алла Алексеевна положила каждой свою порцию и, убирая сумку, заглянула в кошелёк. А заглянув, пришла в замешательство. Надела очки и стала рассматривать чек. Господи, как же так? Она ведь покупала только корм для кошек… Откуда такая сумма? Коробка с кормом стоит двести рублей. Выходит, ей шесть коробок пробили? Но взяла-то она одну! И как она могла столько заплатить и не обратить внимание? Да на эту тысячу ей ещё три-четыре дня жить!
Посмотрела на часы. Магазин закроется через сорок минут. Похоже, не успеть ей туда добраться до закрытия. А завтра будет другая смена, и ничего уже не докажешь.
Алла Алексеевна схватила чек, запихнула в сумку открытую уже коробку с кормом и быстро оделась. Лифт, потом ступени с перилами и потом самое опасное – три ступеньки у подъезда. От подъезда она направилась не на остановку, а прямо к дороге. Дойдя до края тротуара, подняла руку, и (о чудо!) перед ней тотчас остановилась машина.
За рулём сидела молодая женщина, а на заднем сиденье мальчик лет двенадцати. Вежливо осведомившись, не подвезут ли её до супермаркета и получив приглашение сесть, Алла Алексеевна с радостью устроилась на переднем сиденье. Повернувшись вполоборота, она обратилась к мальчику:
– Меня зовут Алла Алексеевна. А тебя?
– Коля.
– А меня Вера, – сказала Колина мама.
– Вера, спасибо Вам большое, что взялись подвезти. Мне очень надо попасть в супермаркет до закрытия.
– Да нам по пути, всё нормально.
Вера и сама не могла бы ответить, почему вдруг затормозила возле «голосующей» бабушки. Обычно женщины за рулём так не поступают, незнакомых пассажиров не подвозят, за исключением тех редких случаев, когда женщина работает таксистом. Вера таксистом не была, да и ехала с ребёнком, какие уж тут пассажиры? Но что-то зацепило её в этой заполошной фигуре на краю тротуара, и она остановила машину.
Алла Алексеевна решила поддержать разговор с мальчиком и спросила, в какой класс он ходит.
– В шестой, – ответил Коля.
– Хорошо учишься?
– В общем-то хорошо, но не по всем предметам.
– С английским у нас беда, – сокрушённо добавила Вера.
– А знаете, я бы могла позаниматься с Вашим мальчиком.
– А Вы преподаёте английский?
– Нет, не преподаю. Но язык знаю хорошо и с детьми обращаться умею. Я с Вас денег не возьму, давайте просто попробуем.
– Спасибо, давайте. Я уж и сама думала, что репетитора пора нанимать, а то запустим.
До супермаркета доехали совсем быстро, и Алла Алексеевна, ещё раз горячо поблагодарив Веру за помощь, поспешила к магазину.
– Прикольная бабулька, английский знает!
Голос сына вывел Веру из задумчивости, и она сообразила, что, договорившись вроде о занятиях, они даже не обменялись телефонами.
Выскочив из машины, Вера быстро догнала свою пассажирку:
– Алла Алексеевна! Вы же мне телефона своего не оставили.
– Ох, простите, и не сообразила в спешке. Пишите.
Вера набрала на телефоне нужные цифры, сохранив контакт.
– И звоните в любое время. Ещё раз спасибо, что подвезли.
Войдя в магазин, Алла Алексеевна устремилась к нужной ей кассе. Та же девушка-кассир была на месте.
– Простите, Вы меня помните? – сходу, запыхавшись, спросила Алла Алексеевна.
– Ну да, – сказала девушка, – Вы недавно были, корм для кошек брали.
– Да, одну коробку, вот эту, – Алла Алексеевна достала из сумки распечатанную коробку с сухим кормом.
– И что?
– А вот, посмотрите, что Вы мне пробили, – и она протянула девушке чек.
– Ой, и правда, шесть штук. Извините… Даже не знаю, как у меня эта шестёрка нажалась.
Получив обратно свою тысячу рублей, Алла Алексеевна перевела дух, успокоилась и всё тем же маршрутом на автобусе благополучно добралась до дому. Насыщенный денёк выдался.
Вера позвонила через неделю. И состоялось занятие, а потом второе и третье. Всю четвёртую четверть два раза в неделю Вера возила сына к Алле Алексеевне. Профессиональные репетиторы стоят дорого, но и совсем не платить Вера тоже не могла, полцены давала. Эти деньги Алле Алексеевне ох как кстати были! Но самое главное, что ей удалось заинтересовать мальчика и так преподать ему чужой язык, что он уловил некую системную составляющую и дальше уже легко материал усваивал. В последней четверти Коля получил по английскому заслуженную четвёрку.
Сидя в сторонке в ожидании окончания очередного урока и поглядывая на них обоих, старую женщину и своего сына-школьника, увлечённо обсуждающих по-английски достопримечательности Лондона, Вера задумчиво рассуждала: «Вот уж действительно, неисповедимы пути Господни! Я ведь могла тогда проехать мимо, не остановиться, и всё пошло бы по-другому».
Сделай добро, и оно к тебе вернётся – избитая истина. Забывая об этом в повседневной жизни, мы часто проходим мимо тех, кто нуждается в нашей помощи, как большой, так и вовсе незначительной. На самом деле бумеранг добра работает безотказно, только траектория его обратного полёта не всегда коротка и никогда не бывает прямолинейной.
Конечно, не всякая старушка, которой вы место уступили или ещё как-то жизнь облегчили, заговорит с вами по-английски. Да и надо ли оно вам? Если бабушка, которой помогли из автобуса выйти, просто пробормочет под нос «спасибо, сынок» или «спасибо, дочка», считай, уже она за тебя помолилась. Ибо слово «спаси-бо» произошло от выражения «спаси Бог».
Выходит, чем больше поводов будет у людей нас поблагодарить, тем больше у нас надежды на спасение.
11.03.2018
НАСТИНА СЕМЬЯ
Николай Петрович после ухода жены в мир иной не запил и не опустился. Потому что был Димка. Хотя потеря стала для него поистине невосполнимой – Николай Петрович так потом никогда больше и не женился.
Димке было четырнадцать, возраст и сам по себе непростой, а тут ещё парень без матери остался. Отец сделал всё, чтобы Дима не чувствовал себя сиротой. Тяжело пришлось мужику: и работать надо было, и стирать, и готовить, и уроки проверять. Но он сдюжил, и за маму, и за папу трудился, всю душу в сына вкладывал. А когда с душой что-то делаешь, а не только по обязанности и не по принципу «что люди скажут», то и результат обязательно порадует.
Димка рос нормальным пацаном, учился не отлично, но хорошо, в институт поступил. Автомобилями увлекался, как и отец, по этой специальности Московский автомеханический и закончил. На работе его ценили, потому как с любовью дело своё делал и трудиться был приучен. Полное право имел Николай Петрович своим сыном гордиться.
Когда Дима на ноги встал, отец вздохнул с облегчением: теперь, глядишь, женится, внуков дождусь, не зря жизнь прожил. А женихом Димка был завидным – зарплата приличная, голова светлая, руки откуда надо растут, – отец позаботился. Так ведь не только в технике Дима разбирался, без мамы-то им двоим все дела бытовые женские самим делать приходилось, о таком муже любая девушка только мечтать может.
Что ж, дело молодое, парень он видный, долго не залежался. Ещё на последнем курсе на дне рождения друга познакомился Дима с Ларисой. Девушка не только симпатичная, но и умная, Лариса сразу почувствовала, какой надёжностью веет от этого парня. Все остальные друзья-знакомые – просто охламоны по сравнению с Димой, только и могут тусоваться да пыль в глаза пускать, и всё на родительские деньги.
Женское чутьё не подвело. Дима ухаживал долго и старомодно, относился с уважением, а через два года и свадьбу сыграли. Родители Ларисы, люди обеспеченные, подарили им автомобиль «Шкода». Димка был на десятом небе от счастья, жену на руках носил, с машины пылинки сдувал. Николай Петрович радовался: невестка вроде хорошая, воспитанная, к нему со всем уважением. Правда, без тепла как-то… Да чего уж там придираться, главное – Димка счастлив, а самое главное – пусть родит кого-нибудь, тогда уж совсем родной станет. Внуков-то Николай Петрович ждал сильно.
И через год родилась Настенька. Дед на радостях даже всплакнул, привиделось ему, будто Настенька – точная копия бабушки покойной, хотя что там разберёшь у младенца, меняются они не по дням, а по часам.
Когда Настюше было шесть месяцев, затеяла молодёжь в Питер поехать, друзей навестить. И малышку с собой взяли. Николай Петрович только руками всплеснул: куда ж вы её, зачем? Подождать не можете, пусть хотя бы ходить научится. Куда там, их разве отговоришь?
Ехать собрались на машине. Автомобиль в умелых руках Димы был готов к любым испытаниям, за это Лариса не волновалась. Её дело – дочка, а уж Димочка её и водит прекрасно, и починит, что хочешь. Решили выезжать вечером, попозже: дороги свободные, да и Настя проспит весь путь за милую душу.
Дима выспался днём вместе с дочкой и теперь в прекрасном настроении гнал свою «Шкоду», не забывая о том, что везёт драгоценный груз – своих девочек. Дочка сладко спала в кресле на заднем сиденье. Задремала и Лариса. Дима уверенно и спокойно двигался в левом ряду, держа приличную, но не заоблачную скорость. Если бы ещё встречные автомобили временами фарами не слепили, то было бы совсем хорошо. Фура, двигавшаяся по встречке тоже в левом ряду, ксеноновых фар не имела и никого не слепила, но уставший водитель-дальнобойщик задремал за рулём и на секунду «отключился». Огромная машина тут же потеряла управление и подалась влево. При отсутствии разделительного отбойника на этом участке дороги столкновение стало неизбежным, и оно было страшным, почти лобовым. Удар пришёлся в левую переднюю часть «Шкоды».
Дима умер мгновенно. Приехавшая на место аварии Скорая извлекла из покорёженной легковушки бездыханное тело мужчины и сильно пострадавшую женщину без сознания. Ребёнка в машине не было.
Настю нашли, когда светало. От удара её выкинуло через разбитое стекло вместе с креслом за несколько метров на обочину. Девочка была жива.
Мы не можем даже представить себе ту степень отчаянья и ту бездонную глубину горя, в которую погружён отец, потерявший единственного взрослого сына. Не можем, потому что не испытывали ничего подобного. И не дай Бог кому-нибудь испытать. Если бы не Настя, малышка, кровиночка, то Николаю Петровичу уж точно незачем было бы жить дальше. Его шестимесячная внучка была жива и почти здорова, ушибы и ссадины не в счёт, она осталась без отца, а может, и без матери, жизнь которой висела на волоске. Она нуждалась в нём.
Родители Ларисы тем временем сутками, сменяя друг друга, дежурили у постели дочери. Она так и не приходила в сознание. Доктора врачевали её тело, успешно штопали многочисленные раны и переломы, но мозг, защищая организм от страшной боли и дальнейших потрясений, ушёл в глухую оборону и отказывался возвращаться к действительности. Через неделю врачи объявили родителям, что Лариса в коме, вывести из которой они её не могут, и одному Богу известно, сколько это продлится и чем закончится. Обеспечив дочке отдельную палату и уход по высшему разряду, благо, финансы позволяли, родители покинули свой пост. Но надежда, что Лариса придёт в себя и вернётся к жизни, их не покидала.
Настеньку вот-вот должны были выписать из детской больницы. Николай Петрович понимал, что одному ему с младенцем шестимесячным никак не справиться и самым логичным будет, если Настя станет жить с бабушкой и дедушкой со стороны матери. «Господи, – думал он, – только б видеться с ней почаще давали, от дома не отказывали, а подрастёт, к себе буду брать».
Вопрос о дальнейшей судьбе ребёнка вышел на первый план, и родители Ларисы сами явились с визитом к Николаю Петровичу. Какой неожиданный поворот готовил ему этот визит, предположить не смог бы никто, ибо вряд ли найдутся ещё здоровые физически и душевно люди, к тому же материально обеспеченные, способные поступить подобным образом.
Мать Ларисы при полном согласии мужа доходчиво объяснила свату, что сына его уже не вернуть, а их дочь жива, хоть и в коме. Если, не дай Бог, Лариса не выживет, то им этот ребёнок не нужен вовсе. А если выживет, так она ещё молодая и имеет все шансы новую семью построить, и в этой ситуации имеющийся ребёнок ей только помехой будет. Засим и откланялись.
Николай Петрович был ошеломлён до такой степени, что не знал, плакать ему или радоваться. Голова его отказывалась понимать услышанное, а душа не находила такому поведению никаких оправданий. Раз эти нелюди отказались, то у Настеньки остаётся только он. А ему, одинокому пожилому мужчине, органы опеки никогда не отдадут шестимесячную девочку. Да и кто их обоих кормить будет, если дед вместо работы сядет дома с малышкой? Что же делать?!
Как и следовало ожидать, при выписке из больницы Настю определили в Дом малютки. И тогда дед, находясь на грани отчаянья, явился к заведующей Детским домом, чтобы объяснить, что единственная живая душа, которая осталась у него на этом свете, находится сейчас на её попечении. Выслушав от начала и до конца всю трагическую историю его семьи, потрясённая женщина прониклась к Николаю Петровичу большим сочувствием. А он просил только об одном: два с половиной года ни под каким видом, всеми правдами и неправдами, не отдавать Настю на усыновление в чужую семью. А уж как ей три годика исполнится, так ему разрешат опеку оформить, и он сразу её заберёт. Заведующая обещала.
Все свои выходные Николай Петрович проводил с внучкой. Катал её сначала в коляске, потом за ручку водил, в прятки играл, книжки читал, гостинцы приносил и игрушки. Отпуск не брал вовсе, копил, чтоб с Настенькой провести, когда подрастёт.
Как только Насте три года исполнилось, Николай Петрович тут же оформил опекунство и девочку свою домой забрал. Только теперь его истерзанная душа обрела покой.
Настя деда обожала. В сентябре она, как и все дети работающих родителей, пошла в детский сад. В садике Настя сразу всем рассказала, что живёт она с дедушкой, мамы и папы у неё нет, а дедушка её лучше всех на свете.
Бытовые хлопоты Николая Петровича нисколько не тяготили, привычный он, вот только с девочкой ему раньше дело иметь не приходилось, а потому дед обеспокоился: вдруг что не так делает в вопросах гигиены, например, да и воспитания тоже. У кого спросить? И вспомнил он о Любе, подруге покойной жены. Любовь Сергеевна сына Валерика одна вырастила, муж-то её ещё беременную бросил. Сейчас Валерке уже под тридцать, женился, поди. Не созванивались они с Любой уже лет десять, но Николай Петрович не сомневался, что та отзовётся и поможет, чем сможет. Набрал номер.
Любовь Сергеевна звонку обрадовалась, долго щебетала, отвечая на вопрос, как поживает. Оказалось, Валера до сих пор не женат, девиц, как перчатки, меняет, да ни одна его всерьёз не зацепила. Живут они вдвоём, и всё у них хорошо, сын прекрасно зарабатывает, вот только внуков бы дождаться.
– Коля, ты-то как? У тебя-то Димка женился, внуки есть? – выговорившись, спросила Любовь Сергеевна.
Слушая рассказ Николая Петровича, сердобольная Люба охала и ахала в трубку, а временами и носом шмыгала.
– Люба, ты бы заехала к нам, с Настенькой моей познакомилась, может, советом каким по-женски поможешь. А то девчонка ведь, а ни матери, ни бабушки нету. Я-то стараюсь, а вдруг что не так делаю? – этой просьбой Николай Петрович и завершил свой рассказ.
Любовь Сергеевна отозвалась с готовностью и в первый же выходной заявилась к ним в гости. Смышлёная, общительная и добродушная Настя была рада новому человеку и на женскую ласку отозвалась с благодарностью.
– Бабушка Люба, а ты ещё придёшь? – спрашивала она, провожая гостью у порога.
– Обязательно приду, Настенька, даже не сомневайся.
Стала Любовь Сергеевна часто к ним захаживать. Сын взрослый, своих внуков нет, а тут сиротка, да не чужая ведь – покойной подруги внучка. Так незаметно для себя бабушка Люба привязалась к Настеньке, сильно привязалась, прямо душой прикипела.
А Настя в детском саду объявила всем, что теперь у неё есть не только дедушка Коля, но и бабушка Люба.
Как-то раз Николай Петрович вынужден был задержаться на работе. Любовь Сергеевна по его просьбе с радостью забрала Настю из садика. А поскольку ключей от их квартиры у неё не было, то забрала она Настю к себе домой. Там девочка познакомилась с Любиным сыном Валерием и моментально с ним подружилась. Пока Любовь Сергеевна ужин собирала, они хохотали и по квартире носились, шушукались о чём-то, а потом и вовсе подушками кидаться начали.
С тех пор Любовь Сергеевна частенько брала Настеньку к себе, иногда и ночевать оставляла. Николай Петрович был не против. Пусть развлечётся внучка, что ж им всё вдвоём куковать? Бывало, Любовь Сергеевна закрутится с уборкой да с готовкой, позвонит сыну, и Валерий после работы сам Настю из садика заберёт и домой привезёт.
Никто и не заметил, когда это случилось, а только стала девочка Любиного сына папой называть. Ей это казалось вполне логичным. И в детском саду Настя торжественно объявила, что теперь у неё есть не только дедушка Коля и бабушка Люба, но и папа Валера.
Три с половиной года минуло с той страшной аварии, Насте уже четыре исполнилось. Николай Петрович родителям Ларисы никогда больше не звонил и здоровьем снохи не интересовался.
Год пролежала Лариса в коме, но молодой организм победил, и она вернулась. Вернулась в этот мир, где год назад сладко заснула на переднем сиденье автомобиля и где теперь ей пришлось узнать, что мужа её больше нет в живых. На вопрос о дочери родители сообщили Ларисе, что девочка в детском доме, так как они не могли взвалить на себя заботу о маленьком ребёнке, да и ей не советуют становиться матерью-одиночкой. Девочка, дескать, там привыкла за год, а ей, Ларисе, незачем возвращаться в прошлое, надо о будущем думать.
Уж не знаю, как можно было убедить мать забыть о собственном ребёнке, а только им это удалось. Видимо не зря в народе говорят, что яблочко от яблоньки недалеко падает. Впрочем, кто мы такие, чтобы судить? Да и кто знает, что происходит в голове у человека, год пролежавшего без сознания?
Ещё несколько месяцев ушло на реабилитацию. Родители во всём старались Ларочке угодить, а как поправилась, стали женихов подходящих подбирать. Модные платья, лучшие билеты в театры, на выставки и на концерты должны были, по их мнению, вернуть ей вкус к жизни. С женихами не клеилось. Любой ухажёр, будь он хоть красавец писаный, хоть владелец огромного состояния, по своим душевным качествам не выдерживал никакого сравнения с её Димочкой.
Так прошло ещё два года. На душе у Ларисы было скверно, родительскую опеку она уже едва выдерживала, раздражаясь всё больше, а впереди зияла пустота и одиночество. Впору умом тронуться. Тут-то она и вспомнила о дочке, ухватившись за эту мысль как за последнюю соломинку. Навела справки, и оказалось, что девочка живёт с дедом. Лариса разузнала, в какой детский сад водят Настю, и вечером того же дня отправилась прямо туда. Формально она имела на ребёнка все права.
В тот день Настю из садика пришёл забирать Валера. Лариса стояла за оградой. Когда незнакомый молодой мужчина, ведя Настю за руку, двинулся к калитке, она сразу поняла, что эта девочка – её дочь. Они вышли, и Лариса приблизилась.
– Здравствуй, Настенька.
– Здравствуйте, – ответила Настя. – А Вы кто?
– Настенька, я – твоя мама.
– Ма-а-ма? – неуверенно протянула девочка, пробуя на вкус удивительное слово, с которым все эти годы обращаться ей было не к кому. – А почему ты так долго не приходила?
Лариса присела на корточки и взяла дочку за плечики. Очистительная гроза бушевала в её душе, проливаясь обильными неудержимыми слезами.
– Деточка, я очень долго болела. Так сильно болела, что совсем не могла встать с кровати.
– А теперь ты выздоровела?
– Теперь точно выздоровела.
– А почему тогда плачешь?
– Я очень соскучилась по тебе, – прошептала Лариса, прижав девочку к себе.
– Здорово! – воскликнула Настя, высвобождаясь из объятий. – Пойдём с нами.
– Куда, Настенька?
– К бабушке Любе.
Лариса, всё ещё сидя на корточках, подняла мокрое от слёз лицо и посмотрела на Валерия.
– А это мой папа, – похвасталась Настя. – Его зовут Валера.
– Лариса, – поднимаясь, представилась Лара и умоляюще поглядела на Валерия.
Валера, совершенно ошалевший от неожиданности и необычности происходящего, в подробности вдаваться не стал, а только почувствовал беспредельную искренность вплоть до полной беззащитности со стороны Ларисы. Мощная выстраданность её поступка тронула его сердце и вызвала мужское желание поддержать и защитить. Эта женщина ему определённо нравилась.
– Пойдёмте, конечно, – сказал Валерий, – я Вас с мамой познакомлю.
Бабушка Люба хлопотала на кухне в ожидании сына и внучки, когда на пороге появились трое.
– Мам, это Лариса, Настина мама, – сказал Валера без предисловий.
Любовь Сергеевна, знавшая всю историю в подробностях, сначала нахмурилась.
– Где ж ты была всё это время? – укоризненно обратилась она к Ларисе.
– Я после аварии в коме год пролежала.
– А потом?
Лариса потупила глаза:
– В двух словах не расскажешь.
Видя, как скачет радостная Настя и тащит всех в комнату, Любовь Сергеевна велела мыть руки и проходить к столу. А ещё она заметила, что сын поглядывает на Ларису с явной симпатией. Сама же потихоньку с кухни сразу позвонила Николаю Петровичу.
– Коля, ты только не падай, а лучше присядь, если стоишь. У нас тут мамаша объявилась.
– Чья мамаша?
– Настина, не моя же!
– Лариса?!
– Она самая.
– Выезжаю к вам.
Николай Петрович положил валидол под язык, чтобы унять волнение. «Явилась, значит? – в смятении думал он. – Это что же она теперь, Настеньку у меня заберёт?! Раньше, значит, не нужна была, а теперь понадобилась?»
Но напрасно перепуганный дед так терзал себя. Достаточно пережившая Лариса вовсе не собиралась разрушать чью-то жизнь. Она уже понимала, что наскоком любовь дочери не вернуть и резкими движениями завоевать её расположение не получится. Ей оставалось только вписаться в тот мир, который уже существовал вокруг Насти.
От Любы спокойно разъехались по домам: Николай Петрович с Настей к себе, а Валерик поехал провожать Ларису. Девочка всю дорогу щебетала, как здорово, что Лариса выздоровела и что у неё теперь есть мама, о чём она завтра же всем расскажет в садике.
Через пару дней, когда Настя снова была у бабушки Любы, Лариса приехала к Николаю Петровичу. Разговор был нелёгким, Лариса каялась и плакала, умоляла понять её и простить. Сказала, что если Настенька когда-нибудь, не сразу, не сейчас, всё же переедет к ней, а она этого страстно желает, то Николай Петрович будет самым желанным гостем в их доме, хоть каждый день может с внучкой видеться. Даже предлагала жить вместе.
Дед смягчился, поверил. Да и понимал он, что Настеньке его драгоценной и сейчас мама нужна, и потом нужна будет, когда его самого на свете не станет. Раз внучка её приняла, значит, так тому и быть.
А Валера продолжал встречаться с Ларисой. Они всё больше привязывались друг к другу, и «общая» дочка, как это ни странно звучит, цементировала их отношения крепким раствором своей любви к обоим. Любовь Сергеевна видела, что дело идёт к свадьбе. Что ж, давно пора её Валерику жениться. А тут уже (чудны дела Твои, Господи!) и ребёночек готовый у них имеется. Глядишь, ещё родят на радость бабушке, и у Насти брат или сестра будет.
Вот так Настенька создала себе семью. В полном комплекте. Один, ещё очень маленький человек преобразил и наполнил смыслом жизнь четверых взрослых. Вот что самое удивительное.
27.06.2018
ПОД ВОДОЙ СЛЁЗ НЕ ВИДНО
Лена точно знала, что большинство этих людей к ней прекрасно относятся, а некоторые даже искренне любят. Вот только зачем они принуждают её к общению да ещё норовят потрогать?
Лене пять лет, она – племянница моей подруги Соньки, а люди – это гости её родителей, родственники и друзья, собравшиеся на очередное семейное торжество.
Очень густые светлые волосы в коротком каре, большущие серо-голубые глаза и вся эта ладная детская фигурка без малейших признаков пухлости вызывали у каждого взрослого умиление и желание погладить по головке и потискать. Когда Лену брали за ручку и заговаривали с ней, руку она выдёргивала, пряталась за маму и молчала, не отвечая на вопросы. Ребёнок смотрелся букой.
– Не обращайте внимания, – говорила мама.
После того, как дурацкие советы не бояться, дать ручку, поздороваться, а также тщетные попытки разговорить молчунью прекращались, и гости начинали заниматься своим обычным делом – пить, есть, разговаривать и смеяться за большим столом, Лена, наконец, обретала покой. А с ним и возможность слушать, наблюдать и впитывать информацию, жадно впитывать. Девочке были безумно интересны все эти люди за столом и их взрослые разговоры. Она внимательно слушала, пытаясь осмыслить услышанное и нисколько не тяготясь своим одиночеством в шумной толпе. Напротив, если вдруг о ней вспоминали, и она вновь на несколько минут становилась центром внимания – вот это была настоящая пытка. Родители старались аккуратно переменить тему, чтобы ребёнка оставили в покое.