– В некотором роде, – неопределенно ответила Светлолика, так как абсолютно здоровым ведьмака не считала, а его коллег вообще в глаза не видела. – Вяз Дубрович, если мне не изменяет память, вы собирались лес от чужаков закрыть, а вместо этого ведьмаков в Безымянный не только допустили, но и самолично прогулку им устроили, ознакомительного свойства, не иначе. Да такую активную, что пара из них неизвестно куда задевалась, а один в полном изнеможении дуб старый на поляне подпирает и на прохожих девиц кидается. Нервное это у него, наверное.
Леший смущенно закашлялся. Кикимора чуть тарелку не выронила. Мало того что человеческая пигалица явилась в гости незваной, так еще наглость имеет хозяина леса критиковать. Если бы Вяз Дубрович был подогадливее и отлучился бы из-за стола куда-нибудь на минуточку под благовидным предлогом, например, грибочков требуемых нарвать… Уж она бы взяла скалку в руки да пояснила наглой выскочке, как чужих мужиков поучать. Сначала своего пускай заведет да его учит жизни, которой сама, к слову, еще толком и понюхать не успела, по малолетству своему. Уж кикимора не посмотрела б, что наглая девчонка ведьмою числится, всю спесь мигом повыбила бы, научила б уму-разуму. А то все вокруг с ней только носятся, как с писаной торбой. Было бы из-за чего. Только и достоинств в своенравной девице – волос блондинистый да личико смазливое.
Но Вяз из дома не только не вышел, даже на стуле не приподнялся, чем расстроил кикимору. Объяснение с ведьмой откладывалось до лучших времен, вероятно.
– Так ведь ведьмаки, – скрипуче пожал плечами леший. – Чай не за цветами в лес пожаловали, да и для ягод с грибами еще не сезон. Они же охотиться приехали. Вот и пущай себе охотятся… на здоровье. Нам-то что за дело?
Светлолика вздохнула. Действительно, что ей за дело до пришлых ведьмаков? Слышала ведь – те, по чью душу явился хоть один из подобной братии, редко имели шанс продолжить долгую и счастливую жизнь. Впрочем, и сами ведьмаки чаще всего до солидных лет не доживали. Издержки профессии. Недаром говорят: если долго заглядывать в бездну, рано или поздно бездна посмотрит на тебя в ответ.
Может быть, ведьмаки заслужили подобное к себе отношение, только где-то в глубине души Лика ощущала некую неправильность происходящего.
– Ведьмаков нужно вывести, – тихо сказала она.
Очень тихо, но ее слова прозвучали весомо.
– С чего это? – недоверчиво фыркнул леший. – Милосердие чуждо таким, как они. Они убивают без жалости всех, кого считают монстрами, не замечая, что и сами мало чем отличаются от монстров, за которыми охотятся. Будь их воля, они весь Безымянный под корень бы извели. Слава Всевышнему, это не в их силах. Слишком велик лес.
– Согласна. Троим совершить такое не по плечу. Но сколько их собратьев явится в Хренодерки, коли эти не вернутся? – вопросила Светлолика, заставив лешего поперхнуться от неожиданности.
О такой напасти он и не задумывался. А ведь если пораскинуть мозгами немного, становилось понятно, что тройка ведьмаков явилась в лес не сама по себе, ради красот местных да нечисти. И тот, кто их послал, наверняка найдет еще таких же, желающих подзаработать, и снарядит их в поход. Так что ж теперь, убивать всех, кто изволит заявиться в лес?
– Хорошо. Я подумаю, – скрепя сердце, согласился он и кикимора все-таки разбила блюдце от неожиданности.
– На счастье, – миролюбиво прокомментировала бой посуды ведьма.
«Руки не из того места, – мрачно констатировал Вяз про себя. – Вот же криворукая баба попалась! Никакой посуды на нее не напасешься, а плошки да блюдца в лесу не растут. За ними к людям обращаться надобно».
«Убила бы», – подумала кикимора, злобно сгребая осколки.
– Может, тогда и колдунов выгнать заодно? – ни к кому особо не обращаясь, размышлял леший вслух.
И чем больше обдумывал Вяз эту идею, тем больше она ему нравилась. Раньше в Безымянный лес колдунов было не заманить никакой, даже самой вкусной коврижкой, а тут на тебе – понаехали, не протолкнуться. Костры жгут почем зря. Того и гляди загорится лес, с легкой руки гостей незваных. Вампира они, видите ли, изловить решили, а силков на него что-то не видно, и ловушек тоже не ладят. Другие, кто посмекалистее, давно откопали бы где-нибудь клыки, что смогут сойти за вампирские (желательно не только на ощупь в темноте под одеялом), и вернулись бы, победоносно выпячивая грудь и трубя на весь свет о своем подвиге. Говорят, за вампирские клыки и упыриные сойдут. Если не тащить с собой весь экземпляр живьем, особой разницы нет. Но какое там! Колдуны нагло наплевали на собственный комфорт, трехразовое полноценное питание и прочие удобства цивилизации, променяв их на прописку в лесу, где нежить можно встретить если не под каждым кустом, то уж под одним из десяти – точно. Мало того. Сначала колдун был один. Затем появился полуэльф. А там и нескладный ученик мага нарисовался. Потом местный парнишка Сарат приволок еще одного, только полудохлого, но все же мага, и ловко пристроил к ведьме на лечение. Видимо, колдуны как тараканы – впустишь одного, другие набегут следом, и не выведешь их, пакостников. Еще и ведьмаки подтянулись. До кучи.
– Может, и выгнать, – не стала возражать Светлолика.
Ей-то как раз от присутствия в лесу посторонних было ни тепло ни холодно.
Вяз Дубрович призадумался. Насчет ведьмаков девица была права. Там, где появилось трое, вполне могут нарисоваться другие, в еще большем количестве. Выставить их из леса – и все дела. Но проще сказать, чем сделать. Во-первых, леший славно выгулял тройку в чаще и на этом успокоился. Пусть скажут спасибо, что в трясину не завел или еще куда-нибудь, где мертвый лес стоит, такой древний, что кажется каменным, да нежить плодится. Нехорошие это места, злые. Сам Вяз и тот предпочитал стороной обходить. Да и что делать лешему там, где сухие стволы давно погибших лесных великанов с жутким скрипом качаются на ветру, а ветви поваленных деревьев переплетаются с теми, что еще возвышаются над землей? Они погибли еще до его рождения и, казалось, застыли во времени: ни птица гнезда не совьет, ни трава не растет. Только вездесущий мох процветает, и тот странный какой-то, зловещий, что ли.
В общем, леший понятия не имел, где искать ведьмаков. Одного, конечно, Светлолика видела. А остальных куда лесные духи занесли? Может, к шишигам, мухоморницам али к русалкам в полон угодили. А эта братия, коль до мужчин доберется, ни за что назад не выпустит. Уж такая это порода, до мужиков зело охочая.
Во-вторых, даже если удастся обнаружить всех ведьмаков живыми и в относительном здравии, то как их из лесу выводить прикажете? За лешим точно не пойдут. Они уже всю ночь с ним в поход играли, вдругорядь поостерегутся. Ведьме с их стороны тоже доверия нет. Если только колдунов как-нибудь исхитриться подрядить, да и вышибить всю толпу вон, так сказать, оптом. Было о чем призадуматься за чашкой-другой чая.
– Сделаю все, что могу, – наконец изрек он. – Но ничего заранее не обещаю. Кто знает, куда этих пришлых нелегкая занесла за то время, пока я за ними не следил. В конце концов, разве я нянька ведьмакам?
«Нет. Ты нянчишься исключительно с ведьмой», – горько усмехнулась кикимора про себя, пользуясь тем, что в этот момент стояла спиной к присутствующим и выражение ее остренького, как мордочка лисички, лица никто не видел. Когда же она обернулась, то постаралась состроить самую жизнерадостную мину.
– Ты просто обязана взять с собой мои блинчики. Сегодня они особенно удались, – защебетала кикимора с радушным видом.
Светлолика улыбнулась. О кулинарных талантах хозяйки лешего она прекрасно знала, поэтому не стала возражать, когда в корзинку перекочевала хорошо упакованная снедь. Пусть дома теперь суетится хозяйственный домовой, готовый поставить на стол несколько видов блюд в любое время суток, стоит лишь пожелать, но старые привычки так просто не меняются.
Вяз Дубрович поворчал немного на медлительность женщин, которым дай только волю – полдня будут суетиться зря да рецепты всякие обсуждать. Но делал он это, скорее, просто для проформы, чем всерьез рассчитывая подхлестнуть ретивость дам. Впрочем, Лика сама не была настроена испытывать гостеприимство лешего слишком долго. Ей нужно бежать к хворому жрецу, как можно скорее приготовить лекарство. То, что леший обещал сделать все возможное для выдворения ведьмаков за границы леса, вполне ее устраивало. Вяз не имел дурной привычки бросать слова на ветер, справедливо полагая: коль в собственных словах не уверен, лучше лишний раз промолчать, чем потом неловко краснеть из-за сказанного. Всем известно – словно не воробей.
Но вот, наконец, гостинцы собраны, вежливые слова сказаны, даже грибы, необходимые для лекарства, нежно упакованы разве что не поштучно и уложены в корзину со всеми предосторожностями. Кикимора лично сбегала на заветную поляну, где дивные грибы произрастали круглый год, и нарвала нужное количество. Лишь бы ведьма не слишком долго оставалась наедине с благоверным.
Глава 3
Светлолика покинула жилище лешего в приподнятом настроении, с корзиной, наполненной гостинцами и драгоценным лекарством до самого края так, что чуть на землю не сыпалось, а ручка грозила в любой момент оборваться. Догадливый Лютый, терпеливо ожидавший ведьму у порога (от нее только отойди на шаг, сразу в неприятности вляпается, да не одной ногой, а двумя и со всего маху), услужливо подставил серую спину, чтобы и ношу облегчить, и не растерять по дороге чего-нибудь ненароком. Лика улыбнулась зверю, похвалила, ласково потрепала за рваное ухо, водрузила корзину на мохнатую спину. Оставалось только поддерживать слегка, чтобы добро не упало да набок не съехало.
Самая короткая дорога к дому пролегала мимо поляны с дубом, под которым расположился ведьмак. Впрочем, если ведьмак не полный идиот, давно уже оставил поляну и лес за спиной. А если нет? Если он действительно уперся, как баран, в свою идею найти друзей и лошадей? Тогда мимо идти явно не стоило. Мало ли что пришлый мужик за это время надумать успел. Ведьмаков разве поймешь? Кто знает, чему их в ведьмачьих учебных заведениях учат. А Лютый – натура чувствительная, сильно нервничает, когда посторонние хозяйку руками хватать изволят. Может не удержаться и отгрызть этому самому постороннему что-нибудь из активно хватательного.
Девушка тяжело вздохнула. Придется сделать крюк, и немалый.
– Дожила. В родном лесу шагу ни ступить, чтобы не наткнуться на какого-нибудь пришлого, – посетовала она, и вервольфицы поддержали свою хозяйку, усевшись на землю и вывалив розовые языки из зубастых пастей. – И это – Безымянный лес. Страшно подумать, сколько народу шляется по обычному. Интересно, а где в таком лесу зверье живет, если от людей не протолкнуться? – полюбопытствовала она.
Но ответа не дождалась. Оборотни только слушать хорошо умели, а разговаривать не могли. Слишком давно утратили человеческий облик, чтобы помнить, как это делается. Поэтому ведьма в очередной раз вздохнула и отправилась в путь, справедливо рассудив, что до дома все равно идти надо, а приготовление лекарства для жреца времени потребует. Крюк сделать можно, но ноги при этом стоит переставлять быстрее.
Леший принял слова Светлолики насчет ведьмаков близко к сердцу, поэтому покинул свой дом сразу после ухода ведьмы, почти не прикоснувшись к обильному завтраку, чем расстроил кикимору до крайности.
– Готовишь-готовишь целый день, стараешься, а твои старания может оценить только ведьма, которую к тому же никто не звал! – возмущенно воскликнула она, когда Вяз шагнул за порог. – Зря только в блины ей не плюнула!
Впрочем, кикимора тоже дома сильно засиживаться не стала. Что толку у окошка устраиваться? Сколько ни таращи усердно глаза, ничего, кроме пустившейся в рост зелени, не углядишь. Ну, может, еще белка какая проскачет мимо или ежик пробежит по своим ежиным делам. Интересного мало – любоваться на однообразный пейзаж, когда в лесу, словно волчица в зимнюю пору волчьей любви, рыщет молодая одинокая ведьма и чужих мужиков заданиями озадачивает. Да и Вяз хорош. Стоило Светлолике лишь слово молвить, так сразу молодым лосем помчался исполнять, на года свои преклонные наплевав. Небось, если бы она, кикимора, вздумала просить лешего о чем-то подобном, так Вяз хмыкнул бы в зеленые усы, почесал в затылке да и выполнил бы аккурат после дождичка в четверг или вообще сослался на усталость, помноженную на чрезмерную занятость. Мол, не видишь, женщина, о великом думу думаю, о большом заботу имею, а ты все мелочами своими голову норовишь забить.
Кикимора повздыхала немного, покручинилась, но совсем впадать в уныние не стала. Хорошо помнила сказку о двух лягушках, угодивших в молоко. Пока одна тихо сложила лапки, предпочтя быструю смерть беспомощному барахтанью, другая отчаянно дергалась, взбила из молока кусочек масла, оттолкнулась от него и выпрыгнула наружу. Эту сказку часто рассказывала маленькой кикиморе ее матушка, терпеливо поясняя дочери, что в любой, даже, казалось бы, безвыходной ситуации не стоит трусливо впадать в отчаяние, а, наоборот, следует бороться до конца. Судьба любит смелых и тому, кто решителен и по пустякам не унывает, покровительство оказывает.
Памятуя завет матушки, кикимора мысленно поблагодарила мудрую родительницу, что не только на свет произвела, но и учить чадо уму-разуму не забывала. Затем быстренько убрала со стола, крошки со скатерти вытряхнула за порог. Привыкшие к подобному ритуалу птицы веселой галдящей стайкой налетели с ближайших деревьев, принялись клевать, шумно ссорясь из-за особо лакомых кусочков. Вопреки обыкновению, кикимора не стала пытаться призвать рвущихся затеять драку птичек к порядку. Пусть сами разбираются. У нее есть дела и поважнее.
Кикимора прилежно и тщательно вычесала зеленую траву, служившую ковром в жилище лешего, специальными деревянными граблями, сделанными нарочно для того, чтобы не помять нежные ростки, а лишь убрать запутавшийся в них мусор и высохшие, отмершие стебли. Полила ковер теплой водой. А когда домашние дела были сделаны, накинула на плечи зеленый теплый платок из пушистого мха и отправилась в лес. Была у кикиморы одна замечательная мысль о том, как ведьму пристроить, от чужих мужей отвадив, но при этом не обозлить девицу. Всем известно: злить ведьму – дурная примета.
Магистр Вешил неустанно рыскал по чаще Безымянного леса, словно одинокий оголодавший волк, жаждущий поживы. В темно-русых волосах запутались мелкие веточки, штаны от прорех и вездесущих приставучих репьев спасало лишь то, что порты были кожаные, крепкие, хорошей выделки. Добротной гномьей работы сапоги с подковами на каблуках оказались немного тяжеловаты для этих мест, но зато успешно сдерживали натиск здешней флоры и фауны. В Безымянном лесу проживало немало ядовитых представителей того и другого, мечтавших вцепиться в щиколотку мага, но проще было найти более легкую добычу, чем обламывать зубы об эту. С крупными хищниками магистр благополучно расходился разными лесными тропами. Видимо, Всевышний, несмотря на свою занятость и вопреки заверениям жрецов в богопротивности самого существования колдунов, обратил свой благосклонный взор на Вешила, оберегая от нежелательных встреч. Иначе как можно объяснить его потрясающую везучесть?
Сам маг неутомимо передвигал ноги, спотыкался о выступающие корни деревьев, с ловкостью скользил по влажным склонам местных оврагов, смело ломился даже сквозь самые колючие кусты вовсе не из-за неистребимой тоски собственного филея по приключениям и не ради обретения хорошей физической формы благодаря длительным прогулкам по пересеченной местности. Вешил прибыл в Безымянный лес с его опасными и малоизученными жителями не из праздного интереса. Он желал написать научную работу о местных обитателях, да так, чтобы труд не оказался последним, что маг сделал в этой жизни. Магистра вовсе не смущало ехидное утешение со стороны злопыхателей: мол, награда, выданная посмертно, – тоже награда и вполне почетная штука. Правда, находились и те, кто искренне полагал, будто Вешил все-таки вернется (ну, или хотя бы большая его часть). Свой оптимизм они мотивировали народной мудростью: «Дуракам всегда везет». Действительно, кто в здравом уме и твердой памяти отправится в Безымянный лес, пусть даже на кону – звание архимага? Правильно – только не совсем адекватный человек. Этот лес издавна слыл рассадником нечисти и нежити, маги оттуда не возвращались. Все сходились в едином мнении, что лично сами лучше пересидели бы столетие-другое в звании магистра магии, чем получать следующий ранг посмертно. В итоге возник стихийный тотализатор, в котором даже приняли участие некоторые из членов совета магов (разумеется, ставки были сделаны инкогнито). Если бы Вешил узнал, сколько барыша может принести его возвращение, то занял бы денег и поставил на себя звонкое золото, а вернувшись, вполне смог рассчитывать возвести башню с просторной лабораторией на заработанные деньги. В случае же летального исхода деньги кредиторам можно не отдавать. С мертвецов какой спрос? Правильно. Никакого. Если, конечно, не пригласить ушлого некроманта, для которого ничья смерть не является препятствием. Но некромант в Безымянный лес ни за какое золото не поедет.
Итак, Вешил проводил время в поисках предмета своего потрясающего исследования, которое должно стать не только очередной ступенью в карьере, но и увековечить имя смелого мага в анналах истории. Возможно, его труд станет серией лекций в родной академии. Здесь главное – удачно выбрать объект изучения, а объектов было много, и от этого изобилия глаза мага разбегались и слегка косили. Разбегались и будущие «предметы исследования», совершенно не понимая свою ценность для науки. Сначала, правда, норовили попробовать мага на вкус, находили кожу его сапог жесткой, сплевывали и отправлялись на поиски более удобной жертвы, к вящей досаде исследователя.
– Ну и как прикажете науку двигать, если вокруг все такие несознательные?! – вопрошал он то ли деревья, то ли траву, то ли безоблачные небеса.
Незаметной тенью в кронах деревьев мягко скользил вампир. Потеря веса от постоянного недокорма играла ему только на руку. Если не брать в расчет тот факт, что Валсидалу никак не удавалось решить проблему с собственным кормлением и в его худосочном, похожем на скелет теле уже начиналась подготовка к долговременной спячке, он неплохо приспособился к обитанию в новой среде. Сейчас Валсидал, стараясь ничем не выдать собственного присутствия, ронял голодную слюну и нервно облизывал пересохшие губы. Теперь он даже отдаленно не напоминал того утонченного, породистого аристократа, в чьем распоряжении когда-то был целый штат прислуги и замок. Пребывание в особой тюрьме Сартакль наложило на него свой отпечаток, как физический, так и психический.
– Моя прелесть, – тихо мурлыкал он сам себе под заострившийся нос, даже не замечая этого: привычка, свойственная существам, долго живущим в одиночестве, – может, сегодня нам удастся покушать… Вон какой внизу бродит вкусный, сочный маг… Сколько в нем крови… с магией… мм… магия, моя прелесть… это лучшая приправа к блюду… Кушать подано-с.
И все же вампир медлил с нападением. Пусть будущая жертва выглядела соблазнительно медлительней большинства местных обитателей и на его стороне – эффект неожиданности, но боевой маг – он и в лесу маг, а с координацией сейчас и у самого вампира не очень. Вот и крался он тихонечко, скрывая тщедушное тело в молодой весенней листве и мечтая улучить удачный момент для нападения. Момент все как-то не наступал. Судьба в очередной раз испытывала его терпение. Но даже один-единственный глоток крови мага стоил долгих, томительных часов ожидания. И Валсидал ждал.
Вешил резко остановился. Он заметил необычный гриб, который до этого видел только на картинках в учебниках.
– Вот это удача! – обрадовался он, наклоняясь к выпуклой ярко-красной шляпке гриба с удивительно правильной формы черными горошинами, некоторые из которых откровенно таращились на исследователя. – Ложный мухомор! Ути, мой маленький, иди ко мне, хорошенький, – нежно заворковал он.
Откуда-то из глубины шляпки гриба вынырнул крупный глаз на длинной ножке и с подозрением воззрился на мужчину.