Набросок выглядел так:
«Тайна следствия»
«Не имею права говорить об этом»
«Мы – простые почтальоны»
«Был один шанс, и мы им воспользовались»
«Без комментариев»
«Вы всё узнаете от официального представителя полицейской службы»
Неожиданно за спиной раздался глубокий шумный вдох, сразу за ним последовал протяжный выдох.
Я резко обернулась и наткнулась на улыбающееся милое восточное личико девушки в пёстрых одеждах, от красок которых рябило в глазах. Её огромные очи с чёрными длинными ресницами, матовая бронзовая кожа и пухлые губки пылали удовольствием и нахальством. А ещё: экзотикой востока.
– Давно такого сильного запаха не ощущала. Это интересно. Привет тебе, наездница!
Запаха? Тут трактовка может быть и более конкретной: аромата или вони. Если последнее, то любому захочется провалиться сквозь землю.
А душ-цветы в трактире разводят? И если разводят, то в каждой комнате по бутону или один на этаж? Если один на этаж, то росу могли давно исчерпать другие жильцы, что плохо. Хотя – какая разница, позже тоже ополоснуться неплохо. Может и следует задержаться на лишних пару часиков, или до утра в этом месте, и привести себя в порядок?
– Ненужно такого напряжения. От тебя пахнет тайной, наездница! – улыбнулась незнакомка. – И аромат кожи у тебя водяной. Но если интересуют душ-цветы, то самые лучшие находятся в западном крыле.
А я вслух пробубнила:
– Спасибо. Воспользуюсь. И тебе приветов отвесим – нам не жалко, восточная птичка!
Девушка, лет двадцати на вид, проскользнула к стойке и взгромоздилась на стул, отчего ещё больше стала походить на птичку-невеличку с пёстрым хвостиком, живущую в оазисе Жёлтой пустыни. Оазис знаменит двумя вещами:
Во-первых, по середине необыкновенной красоты дворца, стоящего ровнёхонько в центре пышного сада, проходила южная граница Застенья и мира людей;
Во-вторых, дворец населён призраками, коим границы миров не ведомы, и потому они жутко болтливы, готовы растрепать всем и каждому тайны, включая те, что скрывают даже древнейшие артефакты.
Люди, путешествующие по пустыне на своей территории, и маги, бредущие по Жёлтым пескам в Застенье, видели миражи. Некоторые из них на удивление мощные и большие. И только в Застенье знают, что все рассказы об иллюзорной дымке пустыни правда, а люди – просто разочаровываются, когда мираж развеивается.
Отвлекусь. Будем считать сие лирическим отступлением.
Помнится, лет сорок назад я навещала родственницу, променявшую мир волшебников на жизнь в стране людей. Мой приезд в её обитель был актом со стороны ковена, чтобы вернуть ведьму обратно, и тем самым дать сил, продлить ей жизнь, сделать снова молодой и красивой. Но моя дальняя родственница ответила отказом, а до кучи вытолкала взашей, не дав мне закончить предложение ковена.
Ночь я провела в местном трактире. Вероятно, такова моя судьба: вечно коротать лунные дни в низкого пошиба заведениях, попивая вино и пытаясь понять чужую мотивацию. Меня мучил вопрос: почему ведьма предпочла простую жизнь, другой – длинной, которою дарила ворожба Застенья?
Вот тогда-то я и услышала историю, которую поведал своим спутникам пьяный мужчина с тёмным загаром, отвечая на вопрос собутыльников об его мечте. После изложения, я так растерялась, что наложила на темнокожего незнакомца печать забытья.
Так вот, что он рассказал.
Люди, бредя по пустыни, видят фата-морганы прекрасных мест, с жирной растительностью, ключами, бьющими из-под земли и экзотическими, яркими птичками-невеличками, порхающими с ветки на ветку вековых деревьев, обсыпанных броскими плодами. Люди не понимают, насколько им повезло лицезреть подобное. Эти якобы иллюзии – воплощение настоящего великолепного сада, разбитого вокруг величественного дворца, красивее которого не сыскать ни на небе, ни земле, и описать который, слов не найти.
Он манит, зовёт – такова его природа. Кто отыщет, то вступив на его белоснежные мраморные ступени, получит шанс познать «чудо-расчудесное». А коли сумеет встретиться с ним, задаст любой вопрос и получить на него верный ответ. Именно то, что скажет невидимый хозяин дворца, осчастливит и обогатит вопрошающего, а ещё укажет, где хранится ненайденный клад. В общем, не только ответ на злобу дня, но и дары, обеспечивающие безбедную жизнь.
Чем дальше от дворца, тем миражи мельче, и всё наоборот: ближе дворец – гуще сад. Ещё одна закавыка – пути ко дворцу неустойчивы, запутанны, постоянно меняют направление, чтобы редкий гость мог побывать в том «Месте откровений».
Однажды, – следуя повествованию трактирного гостя, – путнику удалось посетить чудесный дворец и задать свой вопрос. Человек получил богатство, которого хватило на всю его жизнь и осталось наследникам. Он нашёл клад, стал состоятельным и счастливым, а потом быстро умер, потому что его убили.
Я, помнится, немного удивилась, услышав подлинную легенду, записанную в «Кодексе» моего рода в захудалом питейном заведении. Кто мог растрепать её – не ведомо, но факт оставался фактом, и легенда моего пра-пра и ещё много раз пра-пра звучала из уст трактирного забулдыги-проходимца с загаром, вполне естественно.
Только проблема в том, что человек поведал лишь вторую часть легенды, касающуюся свалившегося на долю путника в пустыни успеха, а то, что в ней была первая часть, где он стал убийцей, не разглашалась. И то, что душегубца укокошили, вполне естественное развитие событий.
А первая часть предания закончилась печально, потому она и оказалась в «Кодексе рода». Мой дальний пращур поверил в дружбу мага и человека. Он сумел найти вход во Дворец через мир людей, а вышел оттуда со знанием. Изготовил эликсир молодости, – именно рецепт такого зелья желал узнать у Чуда-расчудесного, – и подпаивал им своего друга – человека. На клад пращур наплевал.
Жили они, не тужили, но через пять или шесть сотен лет – конкретное число стёрто из «Главы» либо случайно, либо намеренно – друзьям волею судьбы ненароком улыбнулась удача вновь попасть в «Место откровений», как назывался пышный Дворец. В него вошли двое – маг и простолюдин. Каждый спрашивал о своём насущном.
Человек вышел в сад растерянным, но счастливым, а мой предок – высушивал слёзы на щеках. А потом пращур был убит другом прямо там, в саду, и его дух стал частью Дворца на границе двух миров.
Всё сказание от начала и до конца удалось узнать от самого отравителя: ведь проклятье ведьмы его настигло, а его богатства действительно хватило на всю его короткую жизнь, и ценности достались наследникам.
Ладно. Возвращусь к повествованию.
Вы думаете, к чему я вспомнила ту легенду? Дело в незнакомке. Мало кто в курсе, но птички-невелички, живущие в том райском саду, это вместилища душ джиннов. Время не властно над «Местом откровений», потому ничто не императивно над душой джинна и самим джинном, кроме лампы, куда он попадает после того, как поместит свою душу внутрь крылатого существа.
Ничего себе плата за могущество, равного которому нет!
Раз в полторы сотни лет духу дают отпуск и отбирают половину чародейской силы, зато отдают половину души. Целые сутки джинн делает всё, что пожелает в рамках разумного, а его птичка засыпает на дереве. Потом всё возвращается на круги своя.
Итак, девушка, которой на самом деле могло быть сколько угодно лет, против тех, на которые она выглядела, напомнила мне ту самую юркую птичку в ярком оперении из диковинного сада.
– Нет, не воспользуешься росой душ-цветков. Если только на обратном пути, и то, под вопросом. Сейчас не о том. Ты спасла нас всех. Спасибо тебе, наездница!
– Пожалуйста.
За тот час, что провела в бурлящем от удовольствия и вкуса к жизни трактире, это слово я произнесла раз тысячу или больше. Получается, что на каждого гостя раз по пять, и вот снова: «спасибо-пожалуйста».
– Меня зовут Гервис, но тебе это не важно, так ведь?
Девушка щёлкнула пальцами. На барной стойке появились две тарелки до краёв наполненные похлёбкой, и три кружки горячего бодрящего напитка.
– Ты это хотела заказать? Хозяин трактира сильно занят, а мне не сложно ему помочь. Сегодня я работаю здесь – напросилась. Обычно я свой выходной трачу на простую работу, о которой всегда мечтала, и тем самым отдыхаю от своей.
Мне было всё равно, и отвечать на трескотню Гервис не собиралась, но невежливо было сразу уходить, потому спросила:
– И с чем связана твоя сложная работа, что ты находишь отдых в другой?
– С разным, – уклончиво заметила Гервис, и расплылась в улыбке. – Но больше всего я люблю именно такую работу – обыденную. Меня привлекает запах тайны, а именно её очень много в простоте. У меня нюх на секреты. И я вижу, что ты уже взошла в бурные воды давней загадки. Я вижу, что именно тебе выпала от рождения честь разгадать её. Но ты могла выбрать иной путь – я вижу это.
– Хрю-хрю! – получилось у меня вместо смешка, и всё из-за выпитого чая, пива, а затем ещё и медовухи ради согревания нутра и увеселения сердца. – Занятная ты!
– Да, не буду спорить. Но я тебе ещё пригожусь, наездница, – согласилась странная девушка, а в том, что она с чудинкой, доказательством тому невероятный трудоголизм. – Представляешь, я жутко удивилась, когда мне дали внеочередной выходной за долгие десятилетия. Просто так – особых заслуг не было. Мы отдыхаем раз в сто пятьдесят лет, а тут такое! Я направилась сюда, и стала частью Стылого купола: ведь защитой и всемогуществом джинны обладают только на работе, а на отдыхе с нас эта печать снимается. О-о-о! Я не сказала! Я – джиннири. Живу в лампе.