– Пока сидим, – сказал он, наблюдая, как ветер гонит по воде узкие, как индейские пироги, листья. – Зайди-ка ты в базу данных этого универа и скачай списки преподавателей.
– Это закрытая информация. Потребуется код доступа.
– И что, это для тебя проблема?
– Сделано. База данных за последние пять лет у меня. Вывести на сетчатку?
– Не надо. Просто найди профессора Китано. Ну, и там: адрес, телефон…
– Профессор Китано в списках преподавателей не значится.
– О как, – такого оборота Мирон не ожидал. – Ну, может, он на пенсию вышел или просто уволился… Хоть что-нибудь.
– Такая фамилия есть среди списков бывших преподавателей.
– В смысле?
– Профессор Масахико Китано числится мёртвым.
Пару минут Мирон просто сидел, переваривая новость. Смотрел на воду – солнце скрылось за тучами и озерко стало как свинцовое зеркало. Ветер принёс гудки автомобилей и далёкий вой полицейских сирен. Пахнуло горьким дымом.
На скамью упала крупная капля. Рядом – другая, третья, четвертая. Серый камень потемнел и Мирон ощутил внезапный холод. Костюм, из-за которого он претерпел столько неприятностей, изменил конфигурацию нитей, сделался плотным, непродуваемым. Капли скатывались с брючин, как с полиэтиленовой плёнки.
Мирон поднялся. Подставил лицо дождю – тот был холодным, с лёгким привкусом бензина, и пошел, засунув руки в карманы брюк.
– Ну пипец, – пробормотал он, провожая взглядом даму на высоких каблуках и с чёрным зонтом, – Можно возвращаться домой…
С наступлением дождя улица, как панцирем, покрылась чёрными зонтами. На многих прохожих поблёскивали лаком непромокаемые плащи – желтые, как дверцы такси. Лица в нанопорных масках сверкали интерактивными смайликами, заменяющими улыбки – мол, несмотря на дождь, мы сохраняем позитив…
– В жопу ваш позитив, – рявкнул он скалящемуся прямо в лицо смайлику. Прохожий отшатнулся.
Несмотря на умную ткань, он продрог до костей. Господи, как надоело мёрзнуть… Приметив тусклую вывеску с характерным треугольником коктейльного фужера, он спустился по паре десятков ступеней под землю – бар располагался в подвальном этаже.
Высокая стойка из бурого, заляпанного кружками от стаканов пластика, металлические табуреты – всего три штуки, и еще три крошечных столика. Не бар, а рюмочная. Промочить горло и бежать дальше…
Тем не менее, все столики были заняты – сказывалась плохая погода. Вдоль стены, в ряд, стояли раскрытые зонты, под ними натекло.
Мирон подошел к единственному пустому табурету и взгромоздился на него, как филин на насест. Даже не пытаясь строить из себя не-гайдзина, молча ткнул пальцем в одну из бутылок – батарея в несколько рядов возвышалась за спиной бармена – и показал два пальца.
Оказалось, он выбрал виски "Неоновая Хризантема". Кубик льда на дне широкого стакана напоминает замороженный цветок. Подсвеченный золотисто-желтым напитком, он выглядит почти как живой.
– Мелета, – позвал он, прикрыв рот стаканом. – Найди вот этот счёт, – далее следовала длинная цепочка цифрового кода. – Переведи в йены и сбрось на терминал бара.
Через пару секунд кассовый компьютер бармена тренькнул, тот ослепил Мирона мгновенной вспышкой улыбки и вернулся к протиранию бокала. Во всех барах мира бармены протирают бокалы… Это негигиенично, это противоречит элементарной логике – гораздо проще бокал помыть – но во всех барах мира… А, ладно. Хрен с ним. По идее, спиртное убивает заразу, так что нефиг париться.
Ставя тяжелый стакан, Мирон заметил, что кружки на столешнице – вовсе не грязь. Сложный узор желтоватых потёков был залит прозрачной эпоксидкой, навечно сохраняя следы кратких мгновений жизни.
Все стены бара были завешаны старинными черно-белыми фотографиями: лица школьниц с огромными, хирургически исправленными глазами. В зрачках этих огромных глаз можно разглядеть другие фотографии, и так – до бесконечности. Мирон отвернулся. Почему-то именно сейчас от симпатичных японских школьниц его тошнило…
Виски был неплохим. Мирон плохо разбирался в хорошем, но судя по цене, сброшенной с тайного счёта, он просто обязан таким быть. Есть в баре он не рискнул, хотя после третьей двойной дозы виски бармен настойчиво тыкал ему в нос голофиш-меню, над которым, сменяя друг друга, мелькали тарелки с какой-то едой.
Посетители сменялись один за другим, но один всё так же сидел за столиком, как и Мирон на своём насесте. Когда он обернулся, незнакомец даже поднял в приветственном жесте свою бутылку пива. Мирон ответил, залпом допил четвертую порцию двойного и сполз со стула. По мозгам этот виски шибал на всю сумму, до самой последней йены.
Махнув на прощанье бармену и незнакомцу, он натянул наномаску до самых глаз и выбрался на улицу.
Свет ослепил.
Пока он сидел в баре, дождь прекратился и солнце просвечивало через жидкие тучи, делая чёрный асфальт под ногами похожим на зебру.
Виски плескался в желудке, как медовый раскалённый шар, но Мирон с удивлением понял, что его не мутит. Головная боль тоже прошла, да и опьянения он почти не чувствовал. Точнее, чувствовал, на самом деле он был чертовски пьян, но воспринимал это как бы со стороны. Во всяком случае, опьянение не мешало ему двигаться…
– Мелета, найди магаз с электроникой. Мне необходимо покормить брата… – он нервно хихикнул.
Никаких больше тебе, Платон, свежих французских булок с докторской колбасой. Будешь жрать электричество. Чистую энергию…
От мысли, что Платон никогда больше не попробует колбасы, стало грустно. Вспомнилось, как он хотел съездить ему по зубам – основательно, с оттяжкой, чтобы кровь потекла…
– Магазин электроники справа, – рядом со стеклянной дверью появилась стрелочка.
Мирон кивнул и вошел внутрь.
Странно, как самый новый хай-тек – здания-подсолнухи, движущиеся тротуары, голограммы, танцующие прямо на улице – здесь сочетались с архаичными заведениями вроде этого. Бар на шесть персон, с живым барменом и телевизором, вот эта вот лавочка…
Пахло в ней нагретыми проводами и озоном. Полки тянулись вдоль стен, заваленные коробками со старинными, практически антикварными предметами: си-ди-плеерами, модемами, материнскими платами, приставками – от Нинтендо Глитч до Сони-плейстейшен 7.
– Ты видишь здесь что-нибудь подходящее? – спросил он программу, оглядывая захламлённые полки.
– В базе данных магазина такой переходник значится под номером пятьсот двадцать три…
Чёрт. Как объяснить продавцу, парнишке в нахлобученном на голову старом виртуальном шлеме, что ему нужен товар, который он отыскал, хакнув его базу данных…
– Покажи картинку.
Перед глазами возникло изображение чёрного провода с хитрой пальчиковой розеткой.
Так, теперь поискать её глазами…
– Вот это! – он ткнул пальцем в знакомый провод.
Парнишка вынырнул из шлема, когда Мирон потряс его за плечо. Глаза у него были красные, как у больного кролика. И такие же выпирающие зубы.
– Дай мне вот это, – сказал он по русски, не заботясь переводом.
– Коннектор А-Эм-ди-Эн с защитой от скачков напряжения. Подходит для высокоточных кластеров данных. Сто пятьдесят тысяч иен, – бесстрастно перевела программа слова продавца. – Вам точно нужен именно этот?
– Да, блядь, точно. И поторопись.
Судя по тому, как парнишка брезгливо скривился, он прекрасно понял слова Мирона. Но тем не менее, открыл магнитный замок витрины и достал коробку с проводом.