Июль. Ветреный жаркий полдень. Мы пьем кофе на набережной у Реденторе[17 - Церковь Иль Реденторе (итал. Il Redentore – Спаситель) – церковь в Венеции на набережной острова Джудекка]. Перед нами пыхтят по каналу Джудекки вапоретто, снуют туда-сюда мелкие лодочки, гудит баржа, груженная досками, с воем проносится катер скорой помощи. Потом, неправдоподобно громадный и неповоротливый, со стороны Маргеры[18 - Район Венеции.]в канал вползает океанский круизный лайнер. Спереди и сзади чудовище конвоируют маленькие сердитые буксиры. Вся жизнь лагуны с ее живой суетой становится внезапно игрушечной возней под брюхом левиафана, а домики и церквушки на Дзаттере[19 - Набережная Дзаттере (Fondamenta delle Zattere), в прошлом набережная Неисцелимых (Fondamenta degli Incurabili) – набережная венецианского квартала Дорсодуро, самая южная в городе.] – детскими кубиками.
Туристы хватают камеры. Кадр и правда впечатляющий…
– Какое уродство, – привычно ворчу я.
– И не говорите, – подхватывает хозяин, занятый какими-то бумагами тут же, за соседним столиком. Мы понимающе переглядываемся, и он салютует мне стаканчиком просекко.
Город не любит больших кораблей. Вообще, город, сказать по правде, не очень любит туристов. Но, если уж совсем честно, туристы – главная часть его дохода.
Воительница, Царица Морей, купчиха, куртизанка – Венеция не хочет превращаться в Диснейленд.
Старые fornace[20 - Fornace – стекольные мастерские.] на Мурано не производят и сотой доли тех стекляшек, которыми завалены лавки на Страда Нова. За тысячу лет кружевницам Бурано не сплести столько китайского нейлонового кружева, целой армии мастеров не наделать из дешевого пластика столько позолоченной чуши, сколько вывозят из нашего маленького города в своих чревах эти огромные китообразные корабли.
Но коммерция есть коммерция…
Венеция не может жить без туристов, и уже, кажется, не может жить с ними.
* * *
Промозглый, туманный, ледяной декабрь.
Венецианцы берегут тепло.
– Дверь! – кричат старухи вслед каждому, кто не закрывает за собой двери вапоретто. Лагуна дышит холодным туманом.
– Дверь!!!
Еще один бедолага-китаец выбегает на открытую палубу, оставляя нам, сидящим внутри, сырой сквозняк. Я обреченно поднимаюсь с места, сдвигаю за его спиной створки.
– Не понимаю, чему учат эту молодежь в Китае?! Неужели им не объясняют, что на вапоретто надо закрывать за собой двери? – восклицает седовласая синьора в норковой шубке.
– Точно, – комментирую я. И правда, чему их учат?!
* * *
Август. «Высокий сезон». Это значит – жить практически невозможно. Город задыхается от жары, он наводнен туристами, он еле дышит.
Группа американцев – человек десять, уже немолодые, но чрезвычайно активные. И леди, и джентльмены – в шортиках и панамках. На лицах отчаяние. Огромная карта города измята, ее тянут из рук друг у друга, переворачивают: Каннареджо[21 - Каннареджо (итал. Cannaregio) – один из шести исторических районов Венеции.] вниз, Дорсодуро[22 - Дорсодуро (итал. Dorsoduro) – один из шести исторических районов Венеции.] вверх…
– Ты по-английски говоришь? – спрашивает меня пожилой синьор. – Помоги им. Видишь, мучаются люди.
Я вздыхаю и заговариваю с гостями города.
– О Боже, какое счастье! Вы говорите по-английски! Мы потерялись! Гид велел нам ждать у церкви, у большой церкви, прямо на остановке кораблика!
Салюте[23 - Собор Санта-Мария делла Салюте (итал. Basilica di Santa Maria della Salute) – собор в Венеции на Гранд-канале в районе Дорсодуро.]… Маркуола[24 - Церковь Сан Маркуола. (итал.) Chiesa di San Marcuola – церковь, выходящая на Канал Гранде и расположенная напротив турецкого Фонтего (торгового подворья).]… Реденторе[25 - Церковь Иль Реденторе (итал. Il Redentore – Спаситель) – церковь в Венеции на набережной острова Джудекка.]… Святой Георгий[26 - Церковь Святого Георгия Великого, часть одноименного монастыря.]. Марк[27 - Собор Святого Марка (итал. Basilica di San Marco – «базилика Сан-Марко») – кафедральный собор Венеции.], наконец… Ассортимент довольно обширный.
– А как называется церковь?
Следует жаркая дискуссия. Наконец – о счастье! – одна из старушек вспоминает!
– Санта Ферровия! – вопит она. – Я вспомнила! Санта Ферровия!
– Что она бормочет? – изумляется мой венецианский попутчик.
– Им велели ждать у церкви святой Ферровии, – поясняю я.
– Мадонна! – вздыхает венецианец.
Ферровия – это железная дорога. У вокзала и правда стоит большая церковь святой Марии, место обитания наших братьев Кармелитов. Я вожу пальцем по карте, указывая маршрут. Мы считаем станции.
– У вас превосходный английский! – радуются американцы. – Awesome! Just awesome![28 - – Потрясающе! Просто потрясающе! (англ.)] Но вы не американка.
– Нет.
– Но и не британка.
– Нет.
– И не канадка?
– Я из Земблы.
– Зембла?
– Трансильвания, слыхали?
Радость узнавания. Конечно, они слышали о Трансильвании.
– Рут, ведь твой племянник Бобби прошлым летом ездил в Трансильванию?
– Неужто? – вежливо изумляюсь я. – Какой шустрый мальчик! Присматривайте за ним в полнолуние…
* * *
Риальто Меркато. То есть, проще сказать, рынок у моста Риальто. По утрам сюда привозят живую рыбу, моллюсков, осьминогов. К полудню рыбная торговля сворачивается. Я сижу на остановке, жду своего вапоретто, обнимая кулек с помидорами, спаржей и сушеными апельсинами.
Рядом со мной мается не очень молодая американская пара. В руках – карта и бумажка, с которой они сверяются. Наконец, отчаявшись, задают мне сакраментальный вопрос про ду ю спик инглиш.
– О, слава Богу, никто не говорит по-английски, мы в отчаянии. Почему люди не учат языки?!
– Действительно, почему?! Чем вам помочь?
– Мы ищем Джордж айленд.
Я отгибаю карту. Сразу за сгибом нарисовано искомое – остров Сан-Джорджио.
– Скажите, там правда есть колесо обозрения?