Дамочка с гарантией

– Это смотря для какого примера, – поежилась Яна, поправляя подол шелкового платья, который постоянно норовил задраться от любого дуновения ветерка на этой ветреной крыше.

– Для жизненного. Ты, конечно, женщина красивая, спору нет. Любой бы хотел с тобой замутить, но смотря что… Яркий роман – да, а по серьезному? У тебя трое детей, надеюсь, что тебе все-таки удастся удочерить девочку, а двое других от разных мужчин, с одним из которых ты даже не была в законном браке.

– Звучит не очень, – согласилась Яна. – Намекаешь на мой моральный облик? Не состояла в монастыре, это точно.

– Нет, это немного портит твою красивую картинку. Ну, и… не хочу вас обидеть, девочки, но вам уже не двадцать лет. Да с таким прицепом!

– Не хотел, девочки, вас обидеть, да взял и обидел! – передразнила художника Цветкова, улыбаясь.

– Каждая девочка мечтает о принце, а наша девочка первая взяла и послала принца! – указала рукой на подругу Ася. Она словно пыталась таким странным образом ее защитить.

– Ну и дура! – ответил Георг.

Яна выплеснула шампанское ему в лицо, смачно попав на рубашку:

– Я бы попросила!

– А ты еще и с характером! – отряхнулся Георг.

– Не без него, – огрызнулась Яна.

– Давайте… не будем ссориться! – встряла Ася, уже заметно повеселевшая. – Вообще, какая разница, рождены дети в браке или нет?! Дети – это самое лучшее! Давайте за это выпьем!

– Давайте, – поддержал ее Георг, с опаской посматривая на Яну.

– И потом! Неужели все проблемы сводятся только к отношениям между мужчиной и женщиной? У Янки и без того – полный атас в жизни! Взять хотя бы ее отца и этого… патологоанатома!

Георг, который оттягивал от своего тела мокрую рубашку, в изумлении разжал руки, и ткань со свистом прилипла к нему обратно.

– Поясняю. Яна всю жизнь считала своим отцом Карла, который работал плотником в Театре юного зрителя в городе Волжский. Он очаровал ведущую актрису театра Валентину, маму Яны, и они поженились, – закатила глаза Ася.

– Вы издеваетесь, что ли, надо мной? Папа – Карл – плотник?!

– Да! Но я не Буратино, – показала ему язык Яна. – Это чистая правда. И я всю жизнь буду считать его своим отцом. Они потом развелись с матерью, он ушел работать на кладбище, строгать гробы. Там и погиб, когда выпил, упал в свежевырытую могилу в ливень и не смог оттуда выбраться.

– Какой кошмар…

– Вот именно. Пьющий он был, но ко мне относился нейтрально всю жизнь. Не обижал, но и большого душевного контакта между нами особо не отмечалось. А тут совсем недавно я узнаю, что биологический отец у меня, оказывается, другой! Я его тоже всю жизнь знала. Это другой ведущий артист ТЮЗа – Головко Иван Демидович. Бабник, разгильдяй и балабол, но очень обаятельный! В детстве я постоянно пропадала за кулисами, он часто со мной играл, угощал конфетами. Оказывается, Иван Демидович знал, что я его ребенок, но не лез в жизнь мамы. А она тоже, видя, какой он не семейный человек, не грезила о таком муже. Раскрылось все случайно, когда Иван попал в тюрьму, вернее, под следствие из-за меня.

– Страсти какие…

– Всё обошлось, настоящий убийца, кстати, моего князя, был найден, и Ивана Демидовича выпустили.

– Так его обвиняли в убийстве твоего сожителя? – переспросил Георгий, бледнея лицом.

– Поверь мне, было за что! – «успокоила» его Ася.

– И это говоришь ты?! Адвокат?

– Я – адвокат, – нахмурилась Ася, – но я же и человек. Ты не дал Яне договорить. Иван Демидович – гениальный актер и своеобразная личность. Почему-то, проведя в СИЗО около месяца, он очень поменялся внутренне.

– Любой бы поменялся, – снова оттянул от себя мокрую ткань Георг и посмотрел на свои волосатые руки, словно пересчитывал каждую мурашку.

– Нет, не любой! – не согласилась Ася. – Он человек, который входит в образ, начинает что-то там себе мыслить, фантазировать. И входить в роль. Почему-то Иван возомнил себя прожженным уголовником, который сильно болен и в сильной депрессии.

– А чем болен? – уточнил Георгий.

– Наверняка, в его мыслях – туберкулезом. Известная тюремная болезнь, – ответила Яна. – Он и задумчивый, и бледный, и кашляет. Хорошо, хоть легкие не выкашливает, но так сильно кашляет. И очень грустный, что жизнь прошла, что она непредсказуема и что он с ней прощается. Так войдет в этот образ и… того! – многозначительно посмотрела Яна. – Надо его как-то расшевелить, на что-то переключить. Я вот что придумала: надо съездить с ним отдохнуть.

– А что еще за патологоанатом? – уточнил Георг. – Мне же не послышалось?

– А это – друг мой, петербуржец. После серьезной травмы он совсем никакой. То скажет что-то несвязное, то заснет внезапно. А иногда вроде нормальный человек. Врачи прогноз дают – пятьдесят на пятьдесят – восстановится сознание у него полностью или нет. А пострадал Витольд Леонидович как бы по моей вине, из-за моих проблем. Я чувствую и свою вину. И тоже хочу ему помочь.

– Тоже в отпуск? – спросил Георгий.

– Хорошая у них компания подбирается. Один в образе тюремной романтики, второй… того… И Яна – просто центр неприятностей! – прокомментировала Ася, нервно поведя плечом.

– Думаю, что все возможные неприятности уже случились, поэтому теперь ничего нам не грозит, – ответила Яна.

– И куда рванете? – спросил Георгий.

Яна отвела взгляд, вспоминая свой последний разговор с Мартином. Она приехала к нему в ночной клуб и позвонила. Он сразу же вышел. Сто девяносто сантиметров красоты и обаяния. Такой мужчина не остается незамеченным в любой ситуации. Высокий, статный, с потрясающей фигурой. У Мартина было очень выразительное лицо: красивая линия скул, прямой нос, тонко очерченные губы, совершенно очаровательная улыбка и веснушки. Лучистые темные глаза в обрамлении густых и загнутых темных ресниц с мелкими, слегка рыжеватыми проблесками, словно и в ресницах затесались веснушки. Густая темно-коричневая шевелюра с медным отливом вьющихся волос и несколькими седыми волосками, затерявшимися в висках. Небольшие мимические морщинки, идущие от уголков глаз, словно продолжение его ресниц, а также ямочки на щеках выдавали в Мартине человека крайне улыбчивого, веселого, эмоционального и открытого миру и людям. Яна, когда только начинала с ним общаться, подумала, что такой красавец, да еще и с атлетическим телосложением, должно быть, является непроходимым бабником. Он улыбался окружающим девушкам и женщинам. А потом она поняла, что Мартин общается так абсолютно со всеми, что он просто очень дружелюбный и позитивный. С ним невозможно было поссориться, и не любить его тоже было невозможно.

Он вышел к Яне в темно-синем костюме и белой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей.

– Рад тебя видеть! Хорошо выглядишь, – сказал он, несколько смущаясь.

– Стараюсь, – ответила Яна, – а ты не умеешь делать комплименты. Однажды, когда я была замужем за Ричардом и проплакала весь день, уже не помню по какому поводу, он с утра сказал мне, что «моя красная помада очень идет к моим глазам». Так что ты не одинок…

Мартин усмехнулся.

– Почему ты на улице? Эти двери всегда открыты для тебя, так же, как и мой дом, ты же знаешь. Пойдем внутрь, – пригласил он.

Яна, которая со всеми людьми общалась достаточно живо, с ним замирала, словно время останавливалось. Она мучительно долго разглядывала любимые черты, любовалась ими…

Вот и сейчас Яна невольно всматривалась в лицо Мартина. Оно было бледнее, чем обычно, и под красивыми глазами на высоких мужественных скулах залегли тени.

– Пожалуй, я подожду, когда в твоем сердце откроется хоть маленькая калиточка для меня, – усмехнулась она.

– Яна, пожалуйста, пойдем хоть в кафе. Стоим тут, как…

– Хорошо, – согласилась она.

Они перешли дорогу, Мартин открыл дверь в милое заведение под названием «Бублик» и пропустил Яну вперед. Они заняли небольшой уютный круглый столик у окна под белоснежной скатертью с кружевным краем. На столе стоял подсвечник в виде амурчика, а сверху висела лампочка с тканевым абажуром цвета кремовой розы, создавая дополнительный домашний уют.

Кафе было на две трети наполнено посетителями, в основном молодыми девушками, весело щебечущими и смеющимися, они обсуждали утренние новости и показывали что-то друг другу в своих телефонах.

Яна не могла не заметить, как утихло щебетание в кафе и как все девушки проводили Мартина взглядами, пожирая его глазами с ног до головы.

«Невозможный человек… Даже в кафе спокойно не сходить», – подумала Яна, но промолчала.

– Здесь часто студенты едят, университет рядом, – пояснил Мартин. – Что тебе заказать? – Казалось, что он впервые поднял свои темные глаза на Яну, и она утонула в них, как в трясине, которая не отпускала ее уже много лет.

– К… кофе.

– Нам два «Американских» без сахара и без молока, и два бублика фирменных, – заказал Мартин.

– Бублик – это уже лишнее, – прошептала Яна, когда официантка отошла.

– Побывать в «Бублике» и не попробовать их фирменную продукцию?

– Хорошо, – вздохнула Яна, – меня по жизни с утра все хотят накормить хлебобулочными изделиями. Моя домоправительница Агриппина Павловна – своими фирменными плюшками. Твоя мама – своими мини-пирожными…

– С вишней? – улыбнулся Мартин.

– С ней, и с малиной тоже, – подтвердила Яна, отвернувшись к окну.

Питер просыпался. Пастельные краски пейзажа постепенно становились еще светлее, улицы заполнялись спешащими на работу людьми.

– Я хотела попросить тебя, Мартин… – начала Яна.

– Все, что угодно, – своим взглядом он прожигал в ее щеке дырку.

– Ты знаешь, что на мои плечи свалилось в последнее время это наследство. Мне ведь этого ничего не надо.

– Мы уже говорили на эту тему, – сухо ответил Мартин.

– Да, я знаю. К сожалению, от замка я пока вообще не знаю, как отказаться, чтобы его дети не пострадали. Но вот этот бизнес! Там, оказывается, задействовано столько людей и из правительства, и из бизнеса, и из министерства культуры. Я не могу его на данный момент даже продать, пока не выполнятся какие-то обязательства и не пройдет определенное время.

– Есть такие сделки, – кивнул Мартин, убирая темную прядь, упавшую на высокий лоб.

– Но зачем мне такой огромный бизнес? Я не справлюсь! Я не хочу! Мне это не надо!

– Не истери. Спокойнее.

– Тебе легко говорить! Я в шоке! Я хотела попросить тебя помочь мне с этим долбаным Центром! Культуры!

– Чем я могу помочь? – спросил Мартин. – Финансами? Пожалуйста. Почему ты не попросишь своего бывшего мужа Ричарда? Он занимается бизнесом.

– Я тебя прошу. Тебе этого мало? Стань там директором, – попросила Цветкова.

Мартин подавился кофе и закашлялся, в этот момент официантка принесла два бублика, пахнущих ванилью и шоколадом.

– Я?! Директором? Это – последнее, что я хотел бы сделать в жизни. Мне это совсем не надо.

– Я попросила о помощи… тебя, – еще раз повторила Яна, внимательно всматриваясь в его лицо.

Мартин замолчал и сделал непроизвольное движение руками по карманам, отчего Яна сразу же поняла, что он снова начал курить. Отсюда и такой нездоровый цвет лица, и круги под глазами.

– Я помогу, конечно, помогу. Приду туда, все разрулю, но временно… Без должности и без оплаты.

– Такие услуги стоят дорого, Карл оставил мне счета, я могу…

– Я не хочу больше ничего слышать, Яна, – решительно перебил Мартин. – У тебя может быть все, я у тебя не возьму ничего. Или на таких условиях, или никак.

– А ты бываешь жестким, – задумалась она.

– Тебе лучше не знать – насколько.

– Ты забрал у меня много больше, чем деньги. Сердце, любовь и душу!

– Вот насчет души, не трави мне ее! – усмехнулся Мартин. – Ты меня знаешь, если пообещал – сделаю. Завтра же приеду в твой центр, дай распоряжение, чтобы я получил доступ к любой информации и документам.

– Спасибо.

– Пока не за что. А на долгосрочное сотрудничество я могу предложить тебе в помощь опытного, профессионального и проверенного человека.

Яна вонзила зубы в принесенный бублик, он был настолько сладким, что у нее сразу же свело скулы.

– Я не хочу там никого… Повторяю, только ты.

– Мне не нужен бизнес твоего… – запнулся Мартин, – мужа, князя, принца, сожителя, счастливого отца твоей дочери, не знаю, как его еще назвать. Временно помогу, а так – нет…

Яна положила бублик обратно на тарелку и пододвинула к Мартину.

– Очень приторно для меня, съешь ты. Сладкое полезно для мозгов.

– Беспокоишься о моем мозге? – усмехнулся он. – Разбив мне сердце?

– Сердце даже можно пересадить, а вот мозг пока не получается, – вздохнула Яна.

– Какие у тебя планы? – спросил Мартин, доедая свой бублик.

– Да… – махнула рукой Яна, – образовалась у меня тут экскурсия на тот свет. Извини. Дурдом на выезде. Отец мой, вновь обретенный, почему-то решил, что завершает свой жизненный путь. Тюрьма его так повернула. Жил – не тужил, а тут философствовать начал. В принципе, это было то, чего все от него и ждали, но почему-то все и не обрадовались. Лучше бы Иван Демидович собой оставался. Да и друг мой, Витольд Леонидович, совсем того… После травмы не оправился. Он и так-то был несколько странным, а сейчас совсем… Такая вот у меня компания, – вздохнула Яна.

– Плакать не буду. Так отвези их в мой санаторий. И море, и процедуры. Мы после психушки там же полностью ремонт и реконструкцию провели, евроуровень. Не замок, конечно, но отзывы хорошие.

– Ты сейчас про замок зачем сказал? – сузила глаза Цветкова.

– Да я так… без задней мысли.

– А куда психов дели? Просили же сохранить лечебницу.

– Отсек одного крыла остался, но пациенты тихие и с отдыхающими не пересекаются. Там психотерапевт – Аркадий Михайлович – врач мирового уровня, он и твоему окружению помочь может, если потребуется.