Тётя без присмотра

В дверь позвонили. У Татьяны чуть не остановилось сердце. С кухни раздались какие-то невнятные звуки и прерывистый храп. Она поспешила в коридор и открыла дверь. На пороге стоял Михаил с тортом в руках.

– Здравствуй, Таня. Хотел на днях зайти, спросить, как дела. А то задержал тебя на улице. Но пару дней сам температурил, не захотел заражать никого. По-соседски вот к чаю. Не откажешь? – спросил Михаил.

Таня вжалась в дверь, поднимая ворот спортивной кофты и прижимая его к шее. Она до сих пор ощущала тяжелые руки Саши, и у нее кружилась голова.

– Нет… Я не могу… Извините. Очень приятно, но…

– Танька! Ты где, стерва?! Иди в койку, сказал! Убью заразу! – вдруг раздался голос Александра совсем рядом.

Таня вскрикнула и ухватилась машинально за руку Михаила, смертельно побледнев.

– Это кто? – спросил он.

– Муж… бывший, – успела ответить Таня, и дверь открылась.

Перед Михаилом предстало чудище, в заляпанной майке и в грязных джинсах, с налитыми кровью глазами и мутным взглядом.

– Опа! А вот и мужичек нарисовался! Сука! Мало я тебе дал!

Свет в глазах Татьяны погас, и сознание ее понеслось в небытие. Дикий страх парализовал ее. И усталость, и стыд… Да и сотрясение мозга, видимо, наконец-таки дало о себе знать.

– Как себя чувствуете? Вам лучше? – спросила Таню улыбчивая девушка в медицинской одежде с бейджиком.

Таня чувствовала легкость во всем теле. Она возлежала на высокой, очень удобной кровати. Большое окно, светлые стены и телевизор, это то, что бросилось Тане в глаза.

– Где я?

– Институт неврологии. Платное отделение.

– Господи, а как я здесь?.. Долго?

– У вас черепно-мозговая травма, находитесь вы здесь сутки. Вас ввели в медикаментозный сон и наблюдали. Решался вопрос об операции. Когда опасность миновала, вот вывели из сна. Как себя чувствуете?

– Да вроде ничего… Вот именно как после сна, – ответила Таня. – Только затылок побаливает.

– Там у вас гематома. С вами хотят поговорить. Ждали вашего пробуждения.

– Кто? – спросила Татьяна.

– Следователь и мужчина, который вас привез и оплатил ваше пребывание. Михаил Амирович.

– Следователь? – переспросила Таня.

– У вас была травма головы, различные синяки на теле, свежие следы удушья на шее. Извините, но тут даже вашего согласия не требуется, – ответила медсестра. – Я позову их.

Татьяна успела только оценить качество белоснежного постельного белья и надетую на ней накрахмаленную белую больничную пижаму. Проведя рукой по челке, она столкнулась взглядом с темно-зелеными глазами Михаила, который выглядел не так, как всегда. Было видно, что он обеспокоен. Впервые Таня видела его не в костюме. Темный джемпер и джинсы. С ним вошел мужчина в штатском с почти лысой головой.

– Таня, я рад, что тебе лучше, – подошел к ней Михаил и взял за руку.

– Что произошло? – еле спросила она.

– Ты не помнишь?

– Я помню, что ты пришел, выбежал Саша, я сильно испугалась и все… Дальше не помню.

– Так и было. Когда выбежал этот гражданин, я сразу же все понял, и откуда у тебя следы на шее… Они вон и сейчас сине-багровым ожерельем. И почему ты так замкнута и сидишь ночью под дождем на лавке… Твой бывший муж кинулся на меня, я ответил. Извини, хорошо ответил. Извини, морду я ему попортил, и нос его теперь не будет больше прямой уточкой. И ты спасла меня от тюрьмы. Ты потеряла сознание, и я переключился на тебя. Иначе бы грохнул его. Я вызвал скорую, полицию вызвали соседи. Правда, ему тоже понадобилась медицинская помощь. Сашка твоего взяли пока на пятнадцать суток, тебя отвезли вот сюда. И по поводу этого всего пришел вот человек, Виктор Иванович. Не я его вызвал, честное слово, мне бы легче было разобраться с твоим Сашкой один на один. Терпеть не могу, когда бьют женщин и детей! Ничего не скажешь, хороший противник. Ты иди вот с мужиком померяйся, если кулаки чешутся, – весьма эмоционально высказался Михаил.

– Здравствуйте, меня уже представили. Виктор Иванович Лаврененко, следователь, – представился и сел на стул мужчина. – Мне надо задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии говорить? Для протокола.

– Да…

– Вы находитесь здравом в уме и твердой памяти?

– Вроде, да… То есть, да.

– Ваше имя, фамилия, отчество.

– Татьяна Олеговна Эхбер, – ответила она.

– Дата рождения. Сколько вам лет?

– Не знаю, какое это имеет значение и для чего вам… Сорок один, – ответила она, отводя глаза.

– Вот эти следы, что зафиксировали на вас медики, нанес вам гражданин Александр Владимирович Липницкий?

– Ну, да…

– В день происшествия он душил вас?

– Немного…

– Он стукнул вас головой о стену?

– Да…

– Сколько лет это продолжалось? Телесные повреждения, – пояснил Виктор Иванович.

– Вы так на меня насели внезапно… Лет двенадцать-пятнадцать, я не помню.

– Вы обращались в полицию?

– Нет, – сглотнула она.

– Почему? – последовал правомерный вопрос.

– Смысл? Пятнадцать суток, потом он вернется и убьет меня, да? Я один раз пожаловалась, так после этого мне досталось еще больше. Легко говорить! Я живу на зарплату, половину отсылаю сыну, чтобы у него было другое будущее и чтобы хоть он не жил с отцом. Плачу за квартиру и остается – почти ничего! Если бы я была одна, я бы ушла, и те деньги, которые пересылаю Владу, тратила бы на съем жилья. А так мне уйти некуда. И что мне делать теперь, через эти пятнадцать суток? – Таня сжалась в комок.

– Вам причинён вред здоровью средней тяжести, я могу закрыть Липницкого до двух лет. При хорошем адвокате он может отделаться штрафом до одного миллиона и тогда не сесть. А на эти деньги вы можете временно снять жилье или даже купить комнату, – предложил следователь. – Ну, же, решайте! Сколько я видел таких женщин! Вы годами живете так, вам в один момент, конечно, не принять решения. Но так сделать надо! Это единственный шанс прекратить издевательства.

– Я бы предпочла штраф и уйти, – ответила Таня. Она спустила ноги с кровати. – Не хочу здесь лежать, мне домой надо.

Таня сделала несколько шагов к шкафу, еле держа равновесие. Она услышала, как следователь закашлял.

– Гражданка Эхбер, вы это… со спины голая совсем, а халат… только спереди халат, – сказал он.

Таня моментально повернулась к ним лицом, щупая свой голый зад и заливаясь краской стыда.

– Извините… Я не знала, что такой халат. Думала, такие только на трупы надевают.

Михаил засмеялся.

– Ну, до трупа тебе далеко. Да и тыл у тебя хороший. Шучу! Нет, не шучу, что он хороший! Просто не то сказал! Врач говорит, что ты должна еще полежать в больнице.

– Я не хочу! Мне домой, тем более, там нет Саши. Мне сын должен звонить.

– Ну, медицинские аспекты решайте сами, меня больше интересуют правовые вопросы, – откликнулся следователь. – Заявление подпишите?

– Да.

– Вот и умница, – хлопнул он своей папкой.

«В первый раз с этим мужчиной почувствовала какое-то притяжение. В первый раз попробовала такое дорогущее шампанское, и вот в первый раз еду в шикарном «мерседесе», – подумала Таня, сидя рядом с Михаилом в машине и провожая глазами больницу.

– Вы много на меня потратили? – спросила она.

– Мы, вроде, на «ты» перешли, мне так сподручнее с моим-то молодежным сленгом, – посмотрел на нее Миша. – Я, кстати, всего на четыре года младше тебя… Это вообще ни о чем.

– Это – пропасть, – откликнулась Таня. – Не по возрасту, а по нашему образу жизни и мировоззрению.

– Откуда ты знаешь о моем мировоззрении? – удивился Михаил. – Я-то до конца о нем не знаю.

– Догадываюсь. Женская интуиция. Так я много тебе должна? По оплате лечения.

– Давай договоримся, чтобы я этого больше не слышал. А так для твоего спокойствия скажу, что сбежав из больницы, ты сэкономила мне много денег. Пребывание в люкс-палате… Стоимость рассчитывается посуточно, – продолжал смеяться Михаил.

Таня понимала, что он ее подкалывает. Этот мужчина как-то сумел объять ее, расположить к себе. Она рядом с ним чувствовала себя и умиротворенно, и возбужденно. Причем возбуждение было не разрушительное, а скорее торжественное, как в предчувствии чего-то хорошего и доброго, вроде Нового года.

Он подвез ее к дому.

– Спасибо, Михаил… Извини, что так получилось, что проблемы мои свалились на тебя. Я не хотела…

– Ты жила как улитка, – подал он ей руку, помогая выйти из машины. – Все свои проблемы, весь свой дом несу в себе и на себе.

– Можно и так сказать… Не хочу казаться неблагодарной. Ты фактически вернул меня к жизни. Спасибо тебе!

– А я рад, что сделал это. Хочешь, пойдем ко мне? Квартира семьдесят.

– Нет, я к себе. Рада, что к тебе вернулась твоя Лиза, я же говорила, что все будет хорошо, – сказала Таня.

– Какая Лиза? Ты о чем?

– Красивая блондинка, с которой вы приезжали домой, – ответила Таня, почему-то тупо смотря ему в шею: она ее завораживала.

– Ах, это! Это не моя девушка! Это – мой деловой партнер в Москве на эту командировку. Представитель подрядчика, – ответил Михаил, доведя до двери ее квартиры. – Я преступник, обещал врачу, что ты будешь под моим присмотром. Но к себе я тебя не заманил. Приду завтра и узнаю, как ты себя чувствуешь, хорошо?

Таня кивнула. Михаил наклонился к ней и поцеловал в щеку. Внутри у нее все рухнуло – такое впечатление произвело на нее это прикосновение.

– Спокойной ночи, – и его мощная фигура удалилась вверх по лестнице.

Таня зашла к себе в квартиру и поняла, что не ощущает ее своим домом. Ведь дом должен давать защиту и покой, именно сюда стремится любой человек из любой ситуации в мире. А Таня, как себя ни уговаривала, ее начинало трясти. Нет, она понимала, что Саши нет, и уж сегодня он точно не придет, но почему-то подсознательно она ждала его каждую секунду и в каждом месте в квартире. Только сейчас она поняла, насколько психически больна, раз ее так трясет даже в отсутствие человека, от которого она каждый день ждала агрессии.

Михаил сидел за компьютером – домашние брюки, накаченный голый торс… Перед ним стояла бутылка сухого мартини. Еду из ресторана он заказывать не стал, а холодильник был пуст. Да и почти все последние сутки он провел в больнице.

Звонок в дверь его удивил, он никого не ждал. Михаил босиком дошел до двери, открыл, не спрашивая, кто там. На пороге стояла худенькая и перепуганная женщина. Татьяна. Волосы ее были распущены, а губы накрашены. Огромные глаза смотрели на него с непонятным выражением, а в руках она держала… пирог.

– Здравствуйте, здравствуй… Я… я никогда так не делала… Уже поздно, а я к мужчине… Ты… вы… ты можешь думать про меня все, что хочешь. Я не такая, я мужу не изменяла. Я… Миша, извини, можно я побуду у тебя? Я не могу там находиться, боюсь, сознание потеряю. Можно хоть одну ночь? Я сейчас привыкну. Я вот шарлотку испекла из яблок… Простой рецепт.

Михаил взял у нее из рук пирог, отложил в сторону и привлек Таню к себе, заключил в объятия, нежно поцеловал. Она и забыла, как это – целоваться, и какое это счастье, как это приятно.

– Проходи, конечно. Всё хорошо, извини. Я заехал, но не обустроился, коробки вот, сумки, что-то еще хозяева, которые сдали квартиру, вывезти не успели…

Михаил порылся в шкафу, нашел какую-то футболку и, торопясь, надел на себя.

– Спасибо за пирог. Сто лет не ел ничего домашнего, – разрезал он шарлотку и разложил по тарелкам.

Разлил по бокалам мартини. Они сидели на диване, смотрели старую комедию, пили мартини и ели шарлотку, и это было бомбическое сочетание. Татьяна смогла расслабиться и, глядя на Михаила, сказала:

– Поцелуй меня еще.

Но он как-то напрягся, отвёл взгляд и ответил:

– Таня, я… Прости…

– Не нравлюсь? Старая для тебя? – покраснела Таня. – Ой, как-то я напилась, извини. Стыд-то какой. Я пойду. Замечательный вечер!..

– Постой! Никуда ты не пойдешь! И, конечно, нравишься. Просто ты сейчас находишься в очень уязвимом психологическом состоянии, да еще после травмы головы. Тебе надо сначала прийти в себя, найти себя, поправить здоровье, а дальше ты уже будешь решать, нужен я тебе или нет. А я подожду, я не хочу воспользоваться твоим состоянием, чтобы ты потом пожалела.

Квартира, которую снял Михаил, это студия, где зона кухни была объединена с гостиной, и имелась еще комната спальной зоны. Именно там Михаил и постелил Тане, а сам лег в гостиной, но она слышала, что он еще долго сидел за компьютером. Она впервые спокойно заснула, и ей не снились кошмары. Хотя и было немного обидно, что пришлось так придержать свои эротические мысли.

Последующие дни для Татьяны стали самыми счастливыми в жизни. Она находилась на больничном, на работу ей ходить не надо было, а Михаил взялся всячески развлекать ее. Так как психическое здоровье способствовало и физическому выздоровлению. Это, с его слов, но и так всем было известно. Каждый день они ходили либо в театр, либо в музей, либо в картинную галерею, либо в кино.

– В Москве был в музеях и театрах, но давно, – сказал ей Михаил. – Сейчас, с тобой, как заново.

Больше всего Таню поразил Большой театр. Она никогда там не была, и никогда бы не побывала без Михаила. Стоимость билетов, да еще на хорошие места, зашкаливала. Но Миша ничего даже слышать не хотел.

– Прекрати думать о чем-то и напрягаться. Не была ни разу? Прекрасно! Сейчас будешь! Просто расслабляйся и получай удовольствие.

Таню немного смущало, что рядом с таким шикарным мужчиной она выглядит как-то очень уж просто. Нет у нее шикарного платья, да и менять каждый день она их не могла. Ходила в одном классическом черном платье, меняя только бижутерию и красивые цветные платки.

Но даже ей было заметно, что внешне она изменилась в лучшую сторону. Лицо у нее просветлело, появился румянец, глаза сияли. Даже волосы приобрели блеск, легче укладывались и лучше лежали. Она вдруг заметила, что у нее весьма хорошая фигура, тонкая талия, стройные ноги. И что ей не все в жизни, как она думала, безразлично. Что она наслаждается и театральными постановками, и прогулками в парках, и, конечно, обществом Михаила. Вечером они ужинали в ресторанах. Несколько раз Таня уговорила его остаться дома и порадовала его домашним ужином. Однажды Михаил встал к плите и приготовил сочные стейки.

– Я по весне на шашлыки тебя возьму, если еще здесь буду, – сказал он и осёкся.

Таня тогда в первый раз подумала о том, а что с ней будет, когда закончится его командировка. Но эти мысли она старалась гнать.

Ей было очень интересно с Михаилом, да и он, вроде, не тяготился общением с ней, а, наоборот, с удовольствием водил ее везде и все время пытался сделать ей подарок, завести в дорогой бутик, чтобы она выбрала себе из одежды все, что хочет. Но Таня не могла себе это позволить.

– Да ты что, Миша! С какой это радости ты должен это делать мне? Нет, если тебе стыдно со мной ходить и я плохо выгляжу…

– Выглядишь ты великолепно. И я горжусь, что рядом со мной находится такая умная и интеллигентная женщина. Это – большая удача. Да еще и красивая. Совсем повезло. Я хочу тебе сделать приятное. Я же имею на это право?

– Наверное, да. Но мне неудобно. Я могу без этого обойтись. Я наслаждаюсь нашими походами, – ответила ему Татьяна.