<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 15 >>

Трижды до восхода солнца
Татьяна Викторовна Полякова

– Вас кто-то сглазил. Это, конечно, глупые суеверия, но поневоле начнешь сомневаться… Одна была замужем четыре раза и каждый раз без всякого толка, другую никак не пристроишь… просто наказание.

– Нам и так хорошо, – вяло молвила я.

– Хорошо – это когда есть семья, муж и дети. А мне, видно, внуков не дождаться. – Она потерла виски и добавила: – Если Агатка в отъезде, на прием пойдешь ты.

– Мама… – запаниковала я.

– Что «мама»? Приятно проведешь время. Наденешь платье, почувствуешь себя женщиной. Не забудь заскочить в парикмахерскую, чтоб потом не говорили, будто моя дочь похожа на чучело.

– Спасибо, мама, – кивнула я.

– Пожалуйста.

Разумеется, мне и в голову не пришло ослушаться родительницу, раздражать мамулю по пустякам не стоило. И, точно следуя указаниям, я отправилась в парикмахерскую, а потом в магазин, где купила себе платье. Красивое. Вся эта суета отвлекла от навязчивых мыслей, так что по большому счету, маме следовало сказать «спасибо».

Прием был по случаю открытия в городе гостиничного комплекса. Располагался комплекс в черте старого города неподалеку от церкви Успения Божьей Матери и получил название Успенской слободы. Два десятка бревенчатых домов, в центре двухэтажный терем с ресторанами, барами, боулингом и крытым бассейном. Вокруг забор из металлических прутьев. К резным воротам вела асфальтовая дорога. По слухам, хозяин, тот самый Гришин, о котором так пеклась матушка, вбухал во все это немалые деньги. Гостиниц в городе пруд пруди, и больших, и малых, и злые языки болтали, что свои бабки он в ближайшие сто лет не отобьет. Данными сведениями снабдила меня подруга, когда узнала, куда я собираюсь.

Хотя во дворе моего дома не спеша ржавела машина, оставшаяся со времен последнего замужества, в «Успенскую слободу» я отправилась на такси. Не потому, что собиралась отдать должное дармовой выпивке, скорее по лености, предпочитая бдению за рулем общественный транспорт. Празднество начиналось в шесть вечера, но я решила, что вполне могу появиться часам к семи, и поступила мудро. В квартале от слободы вереница машин продвигалась малой скоростью, среди них я заметила машину нашего мэра, а без него праздник вряд ли начнется. Проще было отпустить такси и преодолеть оставшееся расстояние пешком, да жаль новые туфли, оттого я позевывала на заднем сиденье в терпеливом ожидании. Наконец мы въехали в ворота, а я стала с интересом оглядываться. Машина мэра как раз тормозила возле терема, к нему навстречу высыпала стайка граждан, в основном мужчины, и, подхваченный потоком, мэр исчез за дубовыми дверями.

– Ближе не подъехать, – сказал мне водитель, который тоже оглядывался с большим интересом. Расплатившись, я, обегая лужи, припустилась к зданию, парковка была заставлена машинами, места всем не досталось, оттого многие, оставив свои транспортные средства на попечение водителей, как и я, скакали по лужам. Несколько дам возмущались довольно громко, но скорее от обиды на свой недостаточно высокий социальный статус.

В холле столпились человек пятьдесят, пытаясь пристроить свои пальто ополоумевшим гардеробщикам. Отель не театр, и гардероб здесь был импровизированным. Я никуда не спешила и, стоя возле окна, ждала, когда толпа схлынет, чтобы перебраться в огромный зал, двери в который были распахнуты настежь. Зал неплохо просматривался с моего места, слева столы с закуской, справа – с выпивкой, вокруг разноцветные шары, гирлянды цветов, у противоположной стены расположился духовой оркестр, как раз в тот момент исполнявший гимн нашего города, написанный, кстати, моим давним другом. Свое произведение он не очень-то жаловал, прежде всего потому, что настоящий творец на заказ не работает (это его мнение, а не мое), вторая причина, на мой взгляд, существенней: городская администрация с ним до сих пор не расплатилась и от разговоров об этом всячески увиливала.

Гимн мне понравился, и чувство гордости за родной город выходило из берегов. Упитанный дядька в сером костюме пробрался к микрофону, и вскоре стало ясно, что это и есть Гришин. Он мне тоже понравился. Говорил немного путано, но недолго. После него выступил мэр. Я решила, что вполне могу провести вечер у окна в холле, за происходящим наблюдать отсюда очень удобно, от толчеи я избавлена, а к столам не стремлюсь. К Гришину можно подойти где-то через часик, когда торжественная часть закончится, выполнить поручение маменьки и убраться восвояси.

Только я об этом подумала, как рядом возник молодой человек в белой рубашке с галстуком бабочкой и произнес:

– Позвольте ваше пальто.

Я позволила и нехотя побрела в зал.

Во время выступления фольклорного ансамбля я, прихватив бокал с шампанским, немного потолкалась среди публики, увидела нескольких знакомых и заподозрила, что мама отправила меня сюда не только для того, чтобы засвидетельствовать уважение семейства к цвету городского бизнеса в лице господина Гришина, но и в надежде, что здесь окажется Славка и мы, встретившись вроде бы случайно, непременно с ним помиримся. Надеждам ее не суждено было сбыться, хотя бы по той причине, что Славки среди присутствующих не наблюдалось. Этот факт вызвал удовлетворение, потому что встречаться я с ним не планировала. Сказать нам друг другу было нечего, даже если он думал иначе.

Зато довольно скоро я обнаружила господина Берсеньева. Мило улыбаясь, он разговаривал с женщиной лет тридцати, высокой, стройной, в вечернем платье с длинным шлейфом. Наряд сей выглядел слегка неуместным, а сама дама, несмотря на природную красоту, ухищрения парикмахера и стилиста, показалась глуповатой, может, оттого, что слушала Берсеньева открыв рот, а смотрела на него с откровенным обожанием, готовясь по первому зову лишиться своего наряда, вряд ли подозревая, что перед ней вовсе не уважаемый всеми бизнесмен, интеллигентный, милый и, безусловно, привлекательный, а редкий мерзавец, хуже того, убийца, с большим искусством игравший роль человека, которым он никогда не был. Понаблюдав за ним минут десять, я вынуждена была признать, что некоторое поглупение дамочки вполне понятно. Подать себя Берсеньев умел. На первый взгляд не было в нем ничего необычного, рост выше среднего, спортивная фигура, это и среди бизнесменов не редкость, дорогим костюмом здесь тоже никого не удивишь. Физиономия скорее приятная, но отнюдь не голливудский красавец. Была в его лице некая неправильность, вероятно, следствие пластической операции, которую он перенес, но и это его не портило. Пока я гадала, как ему удается привораживать доверчивых дамочек, возникло смутное беспокойство. Еще полчаса назад я была уверена: внезапное исчезновение сестрицы связано с Берсеньевым, то есть в настоящий момент она счастливо проводит время в его объятиях, но парень не спеша клеил красотку со шлейфом, а мне оставалось лишь гадать, куда подевалась сестрица.

Берсеньев меня тоже заметил, кивнул с широкой улыбкой и вновь повернулся к своей спутнице.

– Хорош, сукин сын, – услышала я и рядом с собой обнаружила женщину лет шестидесяти, она насмешливо улыбнулась и спросила: – Вас не шокирует, что я так выражаюсь? – И, не дожидаясь моего ответа, продолжила: – Я заметила, вы с него глаз не сводите.

– С кого? – спросила я с намеком на удивление.

– С Сергея Львовича. Вы знакомы? Если нет, могу вас представить.

– Спасибо. Этот тип ухлестывает за моей сестрой, она в отъезде, и я прикидываю, выцарапать ему глаза сейчас или немного подождать.

– Ух ты, как интересно, – приглядываясь ко мне, сказала дама. – То, что девицы от него без ума, совсем неудивительно. Или вы считаете иначе? Вас его достоинства оставили равнодушной?

– Особых достоинств я, признаться, не вижу.

– Да бросьте, в нем очень сильно мужское начало, женщины это чувствуют.

– Вы его хорошо знаете? – поинтересовалась я.

– Встречались пару раз. Моя подруга от него в полном восторге. Впрочем, ей уже за сорок, а в этом возрасте женщины не особо разборчивы.

Пока она говорила все это, поглядывая то на меня, то на Берсеньева, я прикидывала, кого мне бог послал в собеседницы. На чиновницу не похожа, одета чересчур вызывающе, особенно для своего возраста. Однако не было в ней и стальной твердости бизнес-леди, поднаторевшей в затяжных офисных битвах. Черное кружевное платье выгодно подчеркивало фигуру, бедра и грудь тяжеловаты, зато осанка королевы. В роскошных волосах седина, которую она словно выставляла напоказ, лицо красивое, и то, что свой возраст женщина скрыть не пыталась, делало ее еще более привлекательной. Я бы решила, что она актриса или оперная дива, но это вряд ли, коли живет и здравствует в нашем городе, а я о ней до сих пор ничего не слышала. На приглашенную звезду не похожа, если знакома с Берсеньевым и что-то говорила о своей подруге. В общем, кто она такая, оставалось лишь гадать, сама дама просветить меня на сей счет не спешила, а задавать вопросы я сочла излишним.

– Ваша фамилия Завьялова? – вдруг спросила она.

– Вообще-то Ломакина, но когда-то была Завьялова, – ответила я, осведомленность женщины впечатлила: положим, то, что она знает моих родителей, неудивительно, а вот с чего вдруг взяла, что я имею отношение к данной фамилии, если раньше мы никогда не встречались? Точно не встречались, я бы ее запомнила.

– Конечно, – кивнула дама. – Вы ведь были замужем, и, кажется, не один раз.

– Четыре, – подсказала я.

Женщина подняла брови, в глазах плескался смех, хотя улыбка не стала шире.

– А что сейчас? Снова в поиске?

– Я в нем постоянно.

– Интересно. Я-то считала, что этим обычно грешат мужчины. Психологи утверждают, что, будучи охотниками по натуре, они теряют интерес к женщине, как только она забеременеет. Им важно оставить потомство от разных самок, в этом и состоит принцип выживания.

Я решила блеснуть знаниями.

– Те же психологи утверждают, что из-за этого самого принципа женщинам каждые четыре года хочется сменить партнера, чтоб потомство было здоровым. В общем, я просто следую зову природы.

– Но у вас ведь нет детей?

– Нет. Значит, нет смысла ждать четыре года, можно переметнуться значительно раньше.

– А чем вы занимаетесь, когда не охотитесь на мужчин?

– Мету улицу. Я – дворник.

– Серьезно? – Теперь она разглядывала меня с удвоенным интересом. – И как к этому относятся ваши родители?

– Плохо. Но выбора у них нет, и они смирились.

– Знаете, я вам завидую, – сказала она. – Да-да. Не удивляйтесь. Вы из породы людей, которые живут так, как считают нужным. Я этого никогда не умела. Если честно, я вообще ничего не умею. Ничего стоящего. Муж зарабатывал деньги, а я обустраивала быт. Дом, дети, чистые рубашки, пельмени и генеральная уборка каждую пятницу. Теперь сын живет отдельно, муж работает шестнадцать часов в сутки, и пельмени с генеральной уборкой никому не нужны. Даже мне.

– Грустно, – кивнула я.

– На самом деле большинство людей так живут. Оттого я вам и завидую.

– Не стоит. Периодически я испытываю тягу жить как все, но природная лень здорово мешает благим порывам.

В этот момент к нам подошла официантка, в руках она держала поднос с шампанским и рюмкой текилы с лимонной долькой.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 15 >>