– Страшная, худая, девка то, и учиться не будет и работать не будет, как ее отец.
Это про меня? Я недавно приехала от бабушки, после лета, и какая же я худая и страшная? Подхожу к зеркалу, а оттуда смотрит незнакомка, довольно симпатичная девочка,
которая играла на пианино и отлично училась.
А еще стала выше всех мальчиков в классе, когда я так вымахала?
Но это только внешне – дылда то! А внутри я маленькая Танечка, у которой есть личный
детский рай с речкой. Наверно он должен постепенно перейти во взрослый,
но будто утрачивалось что то, на том пути.
С улицы я принесла домой щенка. Он счастливый бегал по квартире, виляя хвостом
и неся в зубах огромный тапочек отчима. Чем – то ему тапочек тот приглянулся,
возможно повышенной вонючестью. Но щенок стал прятаться, когда приходил с работы отчим.
– Он бьет щенка, дядя Федя то! Инвалидом станет щенок! – говорила мне мама.
И однажды я пришла домой, а щенка нет.
– Мам, а где щеночек?
– Дядя Федя увез его далеко в поле, так что не ищи, бесполезно – крикнула с кухни мать.
– Им надо глаза завязывать, а так назад придут – спокойно отвечал ей отчим.
– Но он дорогу не найдет хоть?
– Не найдет. Мама знала, как я жалею животных и мне будет больно,
но будто радовалась, что я невзлюблю отчима.
– Она отца своего любит, а тебя будет ненавидеть, вот увидишь!
А я никого ненавидеть не собиралась, надо жить своей детской жизнью, ведь столько дел. Недавно поступила в музыкальную, а маму лишь поставила перед фактом,
поэтому мне некогда ненавидеть.
Я побежала на вокзал, это три автобусных остановки, а дворами, то ближе.
Села на автобус на конечной, и вышла на следующей конечной – вот и село.
Не заходя в дом, быстро шла по берегу реки, а вот и мой мостик.
Спустилась с крутого обрыва и присела на краю моста.
Ивы мои разрослись, они часто жалели меня, маленькую.
Порой казалось, даже плакали вместе, ну правда!
Я смотрела на воду, будто подставила ей, реке, все, что болело и жду, когда отпустит.
Но сегодня я приехала с вопросом.
– Зачем тогда это все, небо, деревья, если мой щенок погибает в поле?
И почему я такая никчемная, маленькая и ничего не могу сделать сейчас?
А может тогда… утопиться? – мелькнула мысль.
– Эй, кому сказал отец? Ты где, дочь? – раздался голос отца на берегу.
Откуда он узнал, что я приехала, я же в дом не заходила?
Ах, это же село и меня видели в городском автобусе.
А он всегда знал, где меня искать.
– Пап, я хочу утопиться.
– Я знаю, дочь, твой отец тоже приходил на речку маленький.
– Пап, а ты бы выкинул щенка, если б он твои тапочки сгрыз или одежду? – спросила я, а в голове мелькнуло решение "никогда не назову его отцом, если скажет – что выкинул бы".
– Твой отец не выкинул бы, видать щенок то маленький, вот и хулиганил.
Он тоже присел на край моста, чуть подальше от меня и умылся рукой из реки,
от него несло перегаром. Неужели папочка опять запил?
Так жаль его было, когда запивал.
– Пап, я хотела утопиться
– Не надо из – за дураков топиться, дочь. У них ума то нет, а ума нет,
считай калеки – произнес любимую поговорку.
Он снова умылся из реки, но показалось, будто прячет слезы.
Я замечала, он плачет, когда выпьет, а мне неловко, я же маленькая, а он папа.
Делаю вид, что не замечаю и боюсь его пожалеть.
Он просто такой же как я – это же мой папа и поэтому плачет иногда.