Монолог

* * *

Я помню сад. Раскидистый, прохладный.

Я шла к нему с печалью в час потерь.

С ним радостью делилась безоглядной,

Когда светилась счастьем. Но теперь

В саду скулит щенок, гуляет ветер:

Сад потерял хозяев дорогих –

Он в сумраке скучает каждый вечер.

…Весной не глажу почек я тугих,

Давно коры шершавой не касаюсь

И на цветенье яблонь не гляжу.

Я лишь в мечтах тоскою сильной маюсь

И по тропинкам памяти брожу.

* * *

Весной черемуховый цвет

Меня будил своим дыханьем.

Я шла в таинственный рассвет,

Занявшийся над мирозданьем.

Он, как художник, кисти брал

И перламутром небо красил,

И окна светом заливал,

И был, как юноша, прекрасен.

Лучами трогал капли рос

И, в травах утренних купаясь,

Крал жемчуга у алых роз,

Пьянящей влагой наслаждаясь.

В саду он яблоням дарил

Ажурно – снежные накидки.

Проснувшимся он слал

улыбки…

Он утро новое творил!

АЛЕКСЕЕВКА

Посвящается

моему родному селу

Разумовский Алексей,

Фаворит Елизаветы,

Баловень ее страстей,

Ездил в расписной карете.

Получил в дар десятины

Плодороднейшей земли.

Место, вроде бы, степное:

Все полынь, да ковыли

И, отнюдь, не обжитое.

В честь себя назвать решил

Алексеевкой селенье.

Он завез крестьян. Спешил

Дать свои распоряженья

…Мужикам что размышлять?

Сельский труд для них – нехитрый:

Надо землю распахать.

Лошадь – в плуг. Пошли с молитвой.

Застучали топоры.

В избах, крытых сплошь соломой,

Прибавлялось детворы,

Ночь баюкала их дремой.

А под утро петухи

Кукарекали! Нет спасу!

Пробуждались пастухи,

Брали в поле жбанчик с квасом.

И хозяйки провожали

На луга своих коров;

Рожь янтарную днем жали –

Доносился детский рев.

…Алексеевка моя

Разрасталась год за годом,

Укреплялся род за родом.

…К ней иду с поклоном я!

НОЧЬ

На пороге – ночи зыбь.

На болоте плачет выпь.

Желто-белая луна

Из-за туч едва видна.

Сосны машут бахромой,

Ты со страху чуть живой.

Ухнет филин в никуда,

Ждешь: придет к тебе беда.

Ветер что-то закрепчал…

Где начало всех начал?

Уходи с порога в дом –

Сон придет к тебе с добром.

С темнотою ты не спорь:

Окна плотно все зашторь.

…Разомкни глаза. Уж день…

Грач уселся на плетень…

* * *

Тополя все седые, в пуху.

Нет зимы, а они уж в меху.

В пору лета наряд их смешон:

С каждой веточки свис капюшон.

Что ж теперь в капюшонах хранят?

Тополиные весны, как клад?

Но старались они и не зря –

Отцвели, солнце благодаря.

Накопили семян про запас.

Ветра ждут, чтоб порадовать Вас.

…Тополиная кружит метель,

По земле расстилая постель…

* * *

Зацвели в июле мальвы.

Пахнет сеном и плющом.

Окна милой, старой спальни

Прикрывает ночь плащом.

Распахну пошире створки.

Шелестит в саду листва.

И пускай целует шторки

Ветер, слышимый едва.

* * *

Судьба вручила мне тяжелый крест

/Я заупрямилась: имею право/

И, не приняв мой возраженья жест,

Добавила: «Для укрощенья нрава!»…

Смирилась и пошла я наугад.

Попалась очень трудная дорога.

Но понимала: нет пути назад;

Просила часто помощи у Бога.

В пути нещадно дождик моросил.

Мне слезы жгуче щеки обжигали.

Я выбивалась из последних сил.

В ночи шептала: «Справлюсь ли?

...Едва ли!»

Мне крест тяжелый плечи низко гнул,

Я не сдавалась, я его несла.

Когда в лицо упрямый ветер дул,

Крест сберегла и с ним себя спасла!

* * *

Как уберечь себя от ссор,

От суеты ненужной, смуты,

Когда тоска туманит взор,

Когда тропинки жизни круты?

Когда темнеет бирюза

От штормовой

бесовьей

пляски,

Когда бессильны образа

Всех успокоить

после

встряски.

Как в буйстве жизненных страстей

Ни разу мне не ошибиться?

Суметь сложить из мелочей

Судьбу, которая лишь снится...

* * *

Всё чаще вспоминается мне детство,

Куда б меня судьба ни завела.

Оставлены мне памятью в наследство

Заросший пруд и лодка в два весла.

Пьянит мне сердце терпкою истомой

Черѐмухи цветущей аромат.

И вдаль зовѐт, как будто невесомый,

Мерцающий, скользящий звездопад.

Вернуть те годы нет уже надежды,

Скрипит давно не смазанная дверь.

Сменилось много мебели, одежды,

Но соловья осталась в сердце трель...

* * *

Я не подвластна общей моде, нет:

Моим задумкам не было предела.

Когда оделись люди в черный цвет,

Я, вопреки, все красное надела.