Муж сестры. Адвокат для дьявола

9

Сегодня я пришла в офис с удвоенной энергией. Оргазмы творят чудеса.

Со свежими мыслями уселась за стол, налила себе чашку крепкого кофе и вновь погрузилась в дело Романова.

Пыталась найти еще какую-то зацепку, новый угол, под которым можно было бы представить обстоятельства в суде. Понимала, что на одном аргументе нельзя строить стратегию.

Мне нужны были все клиенты, все чеки, все документы, подтверждающие покупки, вся история тех злополучных украшений, которые оказались подделками. Каждая деталь могла оказаться решающей.

Я настолько увлеклась, что совершенно потеряла счет времени. В какой-то момент меня словно ошпарили кипятком – Романова не было уже час!

Злая на себя за эту рассеянность, набрала его номер. Он ответил далеко не сразу.

– Да, моя госпожа? – промурлыкал он в трубку своим фирменным тягучим голосом.

На фоне послышался еще один мужской голос – какое-то ворчание.

– Ой, братан, не душни, – отреагировал Романов.

Потом какая-то возня, приглушенные голоса, и в трубке прозвучал уже другой голос – серьезный, но какой-то добрый, теплый.

– Рита, это Дмитрий. Я везу его к тебе в офис. Будем через пять минут. И извини за брата, что так получилось.

На том конце повесили трубку.

Через пять минут два брата Романовых действительно появились в моем кабинете.

Один из них, как всегда, великолепен в своей наглости, с искорками веселья в глазах и полуулыбкой на губах.

Второй, с трубкой у уха и с сияющей улыбкой остался разговаривать в коридоре. Я сразу поняла, что он говорит с любимой девушкой. Еще никогда не видела, чтобы мужчина так сиял…

Наблюдая за ним, я вдруг поймала себя на ощущении, что завидую этой счастливице. Он излучал какое-то тепло, безмятежность и счастье, чего так не хватало в моей собственной жизни.

А напротив меня сидел сексуальный гад, из-за которого я потеряла сон и покой, и который как-то подозрительно на меня смотрел. Словно видел меня насквозь. Словно знал, чем я занималась этой ночью и кого именно представляла в роли своего любовника…

Я смутилась.

Ночная фантазия неожиданно накрыла волной стыда. И одновременно… не стыда, а какого-то странного, непонятного желания.

Хотелось еще. Хотелось повторить это безумие, хотя бы в мыслях.

Само осознание, что я, успешный адвокат с безупречной репутацией, позволяю себе думать такое о муже сестры, было абсурдно.

Но чем сильнее я отталкивала эти мысли, тем настойчивее они возвращались. Словно вирус, проникший в систему и не желающий сдаваться без боя.

Пока Роман неспешно пил кофе, который принесла ассистентка, я рассматривала его исподтишка.

Отмечала все новые и новые нюансы, ускользавшие от внимания прежде.

Он по-прежнему носил свои дурацкие четки. Никогда не понимала этой привычки. Всегда воспринимала их как дешевый атрибут напускной брутальности.

Но теперь я наблюдала за его пальцами, как они перебирали стекляшки, вертя их между пальцами с какой-то необъяснимой ловкостью. В этом движении было что-то гипнотическое, что-то, намекающее на скрытую силу, на умение манипулировать.

За чуть подвернутым вверх рукавом рубашки мелькнул кусочек черного узора. Татуировка на руке, которая обычно скрыта под безупречным белым рукавом.

Мне захотелось увидеть, как выглядит эта татуировка целиком. Что там изображено? Какой смысл он в нее вкладывал?

И тот факт, что она у него есть, как-то странно отозвался в теле. Это был новый штрих к портрету человека, которого я думала, что знаю. И этот штрих зажигал воображение, стирая границы дозволенного.

Это была новая переменная в моих фантазиях о нем.

Под маской циничного богача скрывалось нечто темное, необузданное. И это манило.

Я невольно сжала ноги, остро почувствовав пробуждающееся возбуждение. Тело предательски откликалось на одни лишь мысли о нем.

Романов смотрел на меня хитро, с прищуром. В его глазах играли черти.

– Когда приступим?

Я моргнула, не сразу сообразив, к чему именно он предлагал приступить.

– Пора бы уже начинать, вам так не кажется, Маргарита Анатольевна?

Его голос прозвучал так нагло, так вызывающе, как будто задержка на час была не по его вине, а по моей.

Как будто это я должна была извиняться за то, что он опоздал. Как будто я тянула время, наслаждаясь возможностью просто смотреть на него.

И, что самое страшное, в этом наглом вопросе была доля правды.

К офису подошел Дима. Помявшись у порога, тихо постучал, словно боялся нарушить хрупкую тишину, повисшую в кабинете.

– Рита, можно поприсутствовать? – голос его звучал осторожно, даже как будто виновато. – Я… хочу быть в курсе.

Я посмотрела на него внимательно. В его глазах не было ни тени лукавства, лишь тревога и искреннее желание помочь брату.

Доверять Диме можно было тотально. Он сам привез Романа, был заинтересован в исходе дела, как никто другой.

Кроме того, его спокойствие, его рассудительность действовали на меня успокаивающе. И, кажется, на брата тоже.

– Конечно, Дима, проходи, – ответила я, отгоняя прочь остатки сомнений.

Я ввела его в курс дела, стараясь говорить как можно более четко и профессионально, опуская лишь некоторые моменты.

Дима слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Роман молчал, как будто думал вообще о чем-то другом.

Мы проработали полдня, анализируя документы, выстраивая линию защиты, просчитывая возможные варианты развития событий. К вечеру, наконец, решили, что пора ехать на встречу со стороной обвинения.

Мое внутреннее сопротивление нарастало с каждой минутой.

– Рита, у тебя все еще нет машины? – поинтересовался Дима. Я не удивилась, ведь он был в курсе. – Поехали с нами.

Ехать с ними в одной машине было смерти подобно. Я боялась, что не смогу скрыть своих эмоций, что любое неосторожное движение, любой взгляд выдаст меня.

– Я поеду на такси, – твердо заявила я. – Встретимся там.

Роман бросил на меня быстрый, изучающий взгляд. В его глазах мелькнула тень подозрения.

– Как скажешь, – ответил сухо Дима. И осуждающе зыркнул на брата. Подозревал, что он – причина моего отказа.

Всю дорогу меня преследовало ощущение чьего-то взгляда. Словно кто-то наблюдал за мной, не отрываясь.

Мои подозрения оказались вполне обоснованными. Я посмотрела в зеркало заднего вида и заметила неприметную “Тойоту” с тонированными стеклами. Она держалась на расстоянии, но не отставала ни на шаг.

– Вы не могли бы немного изменить маршрут? – попросила я водителя. – Проехать по каким-нибудь улочкам?

Он пожал плечами, но повиновался. “Тойота” пропала из виду, но тревожное чувство осталось и не покидало.

Встреча со стороной обвинения прошла на удивление спокойно. Романов держался хорошо, почти не говоря ни слова. Что, учитывая его особенности, вызывало даже больше тревоги, чем если бы он вел себя как придурок.

Когда мы вышли из здания, я снова увидела ту самую Toyota. Она стояла чуть поодаль, словно поджидая нас.

Я остановилась и замерла, не в силах совладать с собой. Напряжение достигло критической точки.

Романов заметил мое состояние. Нахмурился, огляделся вокруг.

– Изумрудик? – позвал он, подходя ближе. – Все в порядке?

К нам подъехала машина, за рулем Дима.

– Может, все-таки поедешь с нами? – предложил Романов, и в его голосе я впервые услышала нотки искреннего беспокойства.

Этот вопрос застал меня врасплох.

Отказать? Значит, возможно подвергнуть себя риску.

Согласиться? Значит, оказаться в непосредственной близости от него, в полной власти своих запретных желаний…

– Хорошо, – выдохнула я. В конце концов, его близость не грозит мне ничем… кроме очередных оргазмов, подпитанных фантазиями.

Взгляд Романа стал еще более напряженным. Словно мое согласие стало для него неожиданностью.

Он что-то почувствовал. И, прежде чем сесть в машину, снова огляделся.

10

Я захлопнула дверцу машины, а Роман повернулся ко мне с пассажирского сидения и промурлыкал:

– Изумрудик, чего ты так испугалась?

Инстинктивно оглянувшись, я увидела, как серая “Тойота”, едва мы тронулись, тут же нагло пристроилась за нами.

Сердце бешено колотилось, а в голове звенела лишь одна мысль: бежать.

– Дима! – взвизгнула я, не контролируя дрожь в голосе. – Жми на газ! Быстрее!

Дима, не задавая лишних вопросов, вдавил педаль в пол, и машина, взревев мотором, сорвалась с места.

– Мы от этой… от серой “тойоты” удираем? – уточнил он, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Да! Да! От неё! Она ещё с офиса за мной тащится. И, кажется, сегодня утром тоже видела её… Но не уверена…

Паника душила меня, лишая возможности мыслить рационально.

В салоне повисла гнетущая тишина, которую внезапно нарушил виноватый вздох Романа.

– А, та самая серая “Тойота”? – пробормотал он, не поднимая глаз. – Эм… Не хотел говорить, но… Это мой человек.

– Что?! – этот вопль вырвался из меня и Димы одновременно.

Я впилась взглядом в Романа, не в силах поверить услышанному. Он поднял руки в примирительном жесте, словно сдаваясь.

– Да ладно тебе, – пробормотал он с напускной беспечностью. – Ну, нанял я охрану, чтобы за тобой приглядывали… волнуюсь ведь.

Дима резко остановил машину прямо на обочине. Мимо с ревом проносились грузовики, поднимая клубы пыли. Его лицо исказилось от гнева.

– Выйдем, братец, – прорычал он, поставив тачку на аварийку, и в его голосе не было ни капли шутки.

Они вышли из машины.

И Дима, уравновешенный и всегда спокойный Дима, не говоря ни слова, мгновенно нанес удар – хлесткий, профессиональный, отправленный точно в челюсть Романа.

Тот даже не попытался защититься. Он просто стоял, принимая удар, с каким-то странным смирением.

Дима был вне себя. Глаза метали молнии, на лбу проступили багровые пятна, а жилки на шее вздулись от напряжения. Он бросил короткий, обеспокоенный взгляд на меня. В его глазах читалось не только участие, но и странное, непонятное чувство вины.

– Спасибо, Дим, – прошептала я, с трудом сдерживая дрожь.

Собрав остатки самообладания, я подскочила к Роману и неуклюже ударила его кулаком в плечо. Мой удар был слабым и жалким, ничтожным по сравнению с тем, что ему отвесил брат.

– Ты скотина! – заорала я, теряя контроль. – Я чуть от страха не умерла! Не мог меня предупредить?!

– Ты не спрашивала.

– Это не так работает, козел! У тебя есть язык? Ты умеешь им пользоваться?!

– Ага, еще как…

– Агр-р-р! – я сжала кулаки и подняла глаза к небу. Пять, четыре, три, два, один…. – Знаешь что?! Ты сейчас же расскажешь мне всё, до мельчайших деталей! Иначе ноги моей в суде не будет! Я передам свои полномочия Найденову и сделаю всё, чтобы тебя упекли за решетку! Надолго!

Роман поправлял вывихнутую челюсть и с какой-то извращенной гордостью посмотрел на брата.

– Удар заебись, – похвалил он, сплевывая кровь. – Респект, братан.

Он вытер платком, извлеченным из кармана пиджака, кровь, струящуюся по подбородку.

– Ауч… – пробормотал он, а потом вдруг осознал, что от него ждут вовсе не оценки боксерских навыков брата, а внятных объяснений.

Вздохнув, он, наконец, сдался.

– Ладно, ладно, – проговорил он примирительно. – Поехали отсюда. Не буду же я вам душу наизнанку выворачивать прямо посреди трассы.

✦•·········•✦•·········•✦

Мы припарковались у кофейни. От нее рукой подать до моего дома. До моего маленького мира, куда я категорически не хотела пускать мужскую энергию.

Ха, особенно сейчас!

Ведь там, на самом видном месте, на прикроватной тумбочке, красовался мой вибратор, от которого тянулся предательский провод прямо к розетке. На зарядке.

Боже, даже сама мысль о том, что они могли это увидеть повергла меня в пучину непередаваемого стыда!

В кофейне было немноголюдно. Запах свежей выпечки и кофе немного успокаивал. Роман, как истинный джентльмен (сарказм) открыл передо мной дверь, и тут же скривился.

Минут через пять он вернулся, по-прежнему держась за губу, но уже прикладывая к ней полотенце со льдом.

– Похоже, я перестарался, – виновато протянул Дима, глядя на покрасневшую кожу вокруг ссадины. – Извини.

Рома хмыкнул, опускаясь на стул.

– Не зазнавайся так, царапина, – в его голосе слышалась насмешка.

Дима усмехнулся в ответ.

– Попрошу Ренату недельку на протертый стол тебя посадить.

Рома никак не прокомментировал

Я пила свой латте, наблюдая за этой словесной перепалкой. Рената… Да она в своей шикарной кухне дальше кофемашины и холодильника со льдом ничего не знает. И как эта кофемашина обслуживается, понятия не имеет.

Взгляд задержался на лице Ромы. Действительно, красивое… Жаль только, что чуть подпорчено. А вообще, нет совсем его не жаль! Заслужил.

Хотя… может, чуточку и жаль. Совсем чуть-чуть…

– Так, Романов, смотри мне в глаза и рассказывай правду. Всю правду. Иначе, клянусь, я… я просто тебя закопаю. И не только тебя, но и твою репутацию! – произнесла я, стараясь придать голосу максимум стали и власти.

Власть, похоже, его возбуждала. Его взгляд всегда обжигал меня в такие моменты. Неужели ему нравится, когда я… такая?

Он вздохнул, провел рукой по волосам и начал говорить.

– У меня есть подозрение… – Он замолчал, будто искал нужные слова. – Один человек… очень влиятельный. Опасный. Я не буду называть его имени. Можешь меня хоть пытать, а лучше сразу посадить. Но ради вашей безопасности… лучше его не знать.

Я нахмурилась. Такая секретность настораживала.

– Несколько лет назад он заказал у меня украшение. Для своей… музы, как он выразился. Запросил самые редкие камни, которые только можно найти в мире. Все под грифом секретности, разумеется. Я искал, доставал. Не все, конечно, были найдены и приобретены законным путем…

Он сделал паузу, и в его глазах промелькнул какой-то странный огонек. Он начал перечислять, и я затаила дыхание.

– Редчайший бриллиант, розово-оранжевый падпараджа, даже красный берилл – его еще называют 'алым изумрудом', хотя, конечно, к изумрудам он не имеет никакого отношения…

Я слушала, завороженная. С каким обожанием, с каким упоением он говорил об этих камнях! Как горели его глаза! Не каждый мужчина о женщине так будет говорить, как Романов о драгоценностях.

Казалось, его даже не их цена манила, а… красота и их редкость, их история, их эксклюзивность. Он видел в них вовсе не кровь, что питала их историю, а как будто настоящее… искусство.

– И вот, когда все было почти готово… я просто не смог с ними расстаться, – прошептал он, словно признавался в смертном грехе.

Я вскинула брови.

– Что значит, не смог расстаться? Ты их не продал?!

– Ну, почему сразу не продал? – нахмурился он с напускной обидой в голосе. – Работа выполнена, заказчик доволен.

– Да подделал он их! – устало вздохнул Дима, потирая переносицу большим и указательным пальцами, словно у него разболелась голова от того, что брат оказался таким… одержимым камнями.

Я почему-то не сомневалась, что он их отлично подделал. Романов – искусный аферист. Подделать драгоценные камни, оказывается, для него – раз плюнуть. Вопрос был в другом: что теперь делать?

– Почему сразу не рассказал?

– Я до сих пор не уверен, что это именно он. Почерк не его. Этот тип не стал бы церемониться с тем, чтобы подделывать что-то в отместку или сажать меня за решетку… Он бы просто меня где-нибудь прикопал, – как бы между прочим констатировал он.

– Пиздец… – Дима тихо выругался, резко встал из-за стола и зашагал по кафе. Он медленно ходил взад-вперед, пытаясь успокоиться.

– К тому же, напоминаю: мои работы настолько хороши, что отличить их от настоящих может только такой же профи, как я.

Да уж, корона этому человеку точно не жмет.

– Но когда я узнал, что подделана одна из серий украшений под названием “моя муза” у меня возникли опасения… Вдруг это не просто совпадение?

– И тогда ты и отказался от моих услуг адвоката? – спросила я, зная его ответ наперед.

Романов кивнул.

– И тогда нанял для меня охрану, – констатировала я, обреченно.

У меня от страха застучали зубы. Во что я, черт возьми, вляпалась?! Зачем, зачем решила что-то доказать и сама полезла на рожон, став его адвокатом? Думала, что действовала ему назло, а теперь, оказывается, себе.

– Ненавижу тебя, – с яростью выдохнула я.

– Поверь, сейчас я тоже переживаю что-то вроде экзистенциального кризиса, – задумчиво сказал он.

К нам вернулся Дима. Кажется внешне немного успокоился, но судя по жару исходящему от него, внутренне он весь кипел.

– Кто еще знает об этом? – спросил он сразу.

– Мой лучший друг и компаньон.

Я пристально посмотрела на Романова. Обычно такие дела раскрываются уже на стадии следствия или суда, и чаще всего предают самые близкие.

– Нет, изумрудик, – покачал он головой, – в моей сфере деятельности мы выбираем людей тщательнее, чем жен. Если ты сразу же начнешь обвинять партнера, попав в дерьмовую ситуацию, то лучше вообще не связываться с моим бизнесом.

– Тогда остается еще один вариант, – сама не верила, что произнесла это вслух, но сейчас во мне говорила не сестра, а профессионал. – Супруги часто стремятся избавиться друг от друга из-за наследства или…

– Рената? – его улыбка скептически расплылась на губах. – Ох, изумрудик, ты слишком высокого мнения о своей младшей сестренке.

Вообще-то нет. Невысокого. У нас никогда не было теплых отношений. Скорее, мы были настолько разными, что просто… терпели друг друга перед родителями. А когда их не стало, могли не общаться месяцами.

Жаль, конечно, что мы не так близки, как Дима с Ромой. Да, они тоже разные: как черное и белое, как два антипода, но они были друг за друга горой. Их что-то объединяло. И это что-то делало их сильнее.

– У меня есть одна задумка, как проверить наверняка, замешан ли этот человек в нашем деле или нет, – поделился мыслью Роман, подбрасывая четки в руке.

– Но? – спросила я, заранее предчувствуя, что мне это не понравится.

– Тебе это не понравится, – сказал он, сверкнув глазами дьявола. Клянусь, я видела в его черных почти без радужки зрачках тлеющие огоньки.

– Ты не собираешься рассказывать? – строго спросил Дима.

– Тогда это будет спойлер.

– Дим, врежь ему еще раз, – взмолилась я.

Дима хрустнул костяшками сжатых в кулаки пальцев и устало вздохнул, взглянув на часы.

– Ребят, мне не хочется нарушать вашу “идиллию”, но у меня завтра обратный вылет в Москву, который я не могу отменить.

– Важная деловая встреча? – нахмурился брат.

– Что-то вроде того… – на его лице засияли искорки, вот-вот расплывется в придурковато-то счастливой улыбке. – Но я не могу оставить вас, пока вы не пообещаете, что не перегрызете друг другу глотки.

– Среди нас лишь ты один прибегаешь к насилию, – поддел брат.

– Ты прибегаешь к насилию гораздо чаще. Моральному! – строго указал на него Дима. – Ты мне за эти дни так мозг вы… сделал, мне теперь психолог будет приплачивать, чтобы я к нему не приходил!

– Ты все еще к нему ходишь? – удивился Роман и покачал головой.

– Рита, одна надежда на тебя, ты мозг этого… мероприятия. Пожалуйста, всё, что от меня потребуется, что угодно, – в этот момент он смотрел на меня, едва ли не умоляя, – я всегда на связи. Звони когда угодно.

Я кивнула. Знала, что он и правда не подведет. В отличии от его братца…

– А ты, – он строго вперился взглядом в Рому, – еще раз… хотя бы еще раз подведешь Риту, я не поскуплюсь на перелет ближайшим же рейсом и, клянусь, переломаю тебе кости.

Роман инстинктивно коснулся своей челюсти и разбитой губы, а потом показал на меня указательным пальцем, заметив, с улыбкой:

– Видишь как надо угрожать, изумрудик? Ведь ни ты, не я сейчас не сомневаемся, что он реально это сделает.

11

Сон не шел.

Ворочалась в постели, чувствуя, как внутри нарастает какое-то необъяснимое, липкое ощущение страха.

В голове вертелись воспоминания о том, что рассказал Романов. О его клиенте и опасности, которой он себя обрек. И меня, получается, тоже…

Я не считала себя трусихой, но…

Впервые мне было по-настоящему жутко оставаться дома одной. Каждый скрип, каждый шорох заставлял меня вздрагивать.

Я поднялась и еще раз проверила входную дверь. Закрыта. Но мне этого было мало. Потащила к двери старый, тяжелый комод. Ножки противно скрипели по паркету, и я представляла, как меня в этот момент ненавидят все соседи снизу.

Но сейчас это было неважно. Безопасность прежде всего.

Обессиленная, вновь рухнула в кровать. Включила телефон и бездумно листала глупые короткие ролики.

Но они не отвлекали от навязчивых мыслей. Что делать дальше?

Работать. Нужно продолжать работать над защитой Ромы.

В том, в чем его обвиняют, он действительно не виновен.

Но вот то, из-за чего он вообще в эту ситуацию вляпался, – это уже совсем другая история. Опасная история.

Если он хотел оградить меня и отозвал с дела, если сказал, что нанял охрану, дежурящую у меня под окном… о чем это говорит?

Просто чувство вины? Он поступил бы так с кем угодно? Или все-таки родственные связи играют роль? Ведь я сестра его жены, как-никак.

А что если… что если я ему небезразлична?

Сама мысль об этом была опасной. Запретной. Но такой сладкой… такой манящей. Сердце предательски забилось быстрее.

Я повернулась к прикроватному столику.

Мой взгляд упал на знакомый контур моей маленькой, безотказной игрушки.

В памяти тут же всплыли слова Ромы. "Я превращу твою жизнь в ад."

И сейчас я поняла, что он имел в виду. Думать о нем, как о запретном плоде – грех… Но такой сладкий и такой манящий.

Искушение было слишком велико, чтобы ему сопротивляться.

✦•·········•✦•·········•✦

– Рита, Риточка, Ритуля! – истеричный голос сестры из трубки бил по ушам. – Это ужас! Пупсика моего… Рому опять забрали!

Рывком поднявшись с кровати, я с трудом пыталась сообразить, что происходит.

Заметалась по комнате, второпях натянула узкое платье и накинула пиджак.

– Рената, дыши! Что случилось? Куда забрали? За что?

Но сестра продолжала нести какую-то бессвязную чушь, щедро сдобренную рыданиями и причитаниями о бедной ее доле.

Поняв, что добиться от нее хоть какой-то вразумительной информации не представляется возможным, я сбросила звонок.

К черту! Сама разберусь.

Первым делом набрала Найденова.

– Даниил, доброе утро. Можешь узнать, пожалуйста, что случилось с Романовым? Его, со слов сестры, опять задержали.

– О-па, – сарказм так и сочился в его голосе. – А что случилось?

– Найденов, именно это я и хочу выяснить! – рыкнула я. – Действуй. Как будет информация – доложишь.

Пока коллега выяснял обстоятельства, я решила позвонить следователю Сидорову. Не испытывала ни малейшего желания слышать его противный голос, но выбора не было.

– Сидоров слушает, – прозвучал в трубке его самодовольный голос.

– Здравствуйте. Это Маргарита Анатольевна Золотова. Мне известно о задержании Романова Романа Сергеевича. Прошу предоставить информацию.

– Ах, Рита Анатольевна! Какая неожиданность! Неужели ваш подопечный опять влип? Видите ли, Рита Анатольевна, если вы не в состоянии контролировать своего клиента, вам следует более доходчиво объяснять ему его права и, что немаловажно, его обязанности по соблюдению условий освобождения под залог.

Терпение лопнуло.

У меня не было ни времени, ни желания выслушивать его нравоучения.

– Сидоров, не надо мне морали читать. Я вам не девочка из приемной, чтобы меня учить работать. Я ведь не делаю вам замечание из-за того, что вы пытаетесь самоутвердиться за мой счет. Будь сейчас на проводе человек, который может дать вам по зубам, вы бы сейчас так не скалились. Просто предоставьте мне информацию, иначе я отключаюсь и нахожу кого-то компетентнее вас!