Мы с Чейзом поворачиваем головы туда, куда указывает Джерри.
Наши головы синхронно и медленно склоняются набок. Мы уже встречали ее. Причем оба. Это было в день переезда моей сестры Эйвери в Эдмонтон. Они с Энтони уснули после того, как мы поужинали с нашей мамой, а я поехал к арене, чтобы просто послоняться вокруг и убить время. Затем встретил здесь Чейза. Мы болтали, когда появилась девушка на роликах и шлепнулась на асфальт. Мы помогли ей встать, и она оказалась не очень-то дружелюбной. Заявив, что она не любит хоккей и надеется больше нас не увидеть, девчонка ушла.
И какого хрена сейчас происходит? Почему именно она?
– Вы серьезно? – упирается Чейз. – Может мы песню споем в автобусе?
Все парни ржут и качают головами.
– Не-ет.
– Почему она? – интересуюсь я, продолжая смотреть на девчонку.
Она стоит возле мягких диванов у окна, уткнувшись в телефон. Ее прямые волосы скрывают часть плеч. На ней тонкая куртка с неоновыми полосками. Она невысокая, я бы назвал ее хрупкой, как бы нелепо это ни звучало.
– Да потому что никто толком не знает, кто она и что здесь делает так часто, – объясняет Майкл. – Я пытался с ней поболтать как-то, но она меня послала. Она вообще странная.
– И мы оба должны пригласить ее на свидание? – уточняет Чейз.
Все кивают.
– Лучше по одному, конечно.
Просто шикарно. Идиотское задание, но спорить я не стану. Это моя команда. В каждой команде свои заскоки.
Что ж, попробуем. Может в тот день, когда мы встретились, у нее просто было плохое настроение. И в день, когда к ней подошел Майкл, тоже.
Я продолжаю на нее смотреть и похоже, она чувствует на себе взгляд и поднимает голову. Мы встречаемся глазами. Даже с большого расстояния я замечаю, как в ее вспыхивает вызов.
Это будет интересно.
2
Подняв одну ногу, я качусь по льду. Вокруг меня вопли болельщиков. Звучит сирена. От всего этого закладывает уши.
Но мене все равно.
Это моя первая шайба в WHL.
Обалдеть!
Привалившись к защитному стеклу, я встречаю парней, которые набрасываются на меня с воплями.
– Хейз, крутышка!
– Твою мать, что это было? Я думал, ты бросишь ему через щиток. – Грег улыбается от уха до уха.
Я тоже улыбаюсь, пожимая плечами. Бросил как бросил, в итоге шайба пролетела над ухом голкипера «Реджайны Райнерс». Я сам даже этого не понял. Но ворота осветились красным, а мое сердце подпрыгнуло до горла.
Мы проезжаем мимо команды, традиционно ударяясь перчатками. Я провожу на льду еще тридцать секунд, затем еду на скамью. Тренер Зегерс хлопает меня по плечу.
– Отлично, Хейз.
Я знаю, что он скажет после. Но не время и место об этом раздумывать, поэтому просто киваю.
Мы одерживаем победу на домашнем льду со четом 4:1. Я даю короткое интервью WHL TV к концу третьего периода, и остаюсь совершенно выжатым. Дело даже не в игре. Я вымотался психологически, готовясь к этому матчу.
В раздевалке меня все поздравляют и нам с Чейзом напоминают о посвящении.
Черт.
– У меня нет времени, – тихо бормочет Чейз, натягивая свитер. Он ниже меня ростом, но как ни странно на льду это его преимущество.
– Давай я начну, – самоуверенно заявляю я. – Хотя вряд ли после меня она согласится пойти на свидание с кем-то еще.
Фыркнув, Чейз тычет меня кулаком в живот.
Меня фотографируют с моей первой заброшенной шайбой, и менеджер команды приглашает в раздевалку телевидение, чтобы вновь взять у меня короткое интервью. У меня едва поворачивается язык. Я устал, я счастлив и безумен.
В фойе мама первой набрасывается на меня, от чего я роняю сумку на пол.
– Мой малыш, – бормочет она, стискивая меня в объятьях.
Встретившись взглядом с Эйвери, я закатываю глаза. Она тихо смеется, привалившись боком к Энтони. Я стараюсь, чтобы мама не хватала меня за щеки, как маленького мальчика, но она все равно это делает.
Боже, я обожаю маму, но она такая суетливая. Они с отцом развелись, когда нам с Эйв было почти по одиннадцать. У нас был выбор: переехать с ней в Эдмонтон или остаться в родном непримечательном Досон-Крик с отцом. Эйвери не хотела уезжать от папы. Возможно, будь я один, я бы переехал в Эдмонтон не перед выпускным классом и не ради хоккея. А с мамой, еще семь лет назад. Эйв поехала бы за мной, если бы я только изъявил желание. Она всегда шла за мной. Мне было одиннадцать и, наверное, я буду этим гордиться, как самодовольный болван, но знаете, у меня в багаже не так уж и много поводов для гордости.
В общем тогда я решил поступить так, как хотела сестра. А она хотела остаться с отцом. И не то чтобы я был против. У меня идеальные отношения с папой. Перспектива большого города манила уже тогда.
Но сейчас все так, как и должно было быть и жалеть не о чем. Ну, почти.
Многочисленные браслеты на маминых запястьях звенят, когда она пытается убрать отросшие волосы с моего лба. Я пытаюсь увернуться, оглядываясь и молясь, чтобы никто из команды этого не увидел. Что маловероятно.
Фойе полно хоккейных болельщиков, телевидения, родителей и друзей «Росомах». До меня все еще медленно доходит осознание того, что я часть всего этого безумия.
– Куда мы поедем праздновать? – Мама надевает на свои кудрявые распущенные волосы шапку.
– Может, в нашу любимую «Бастерс Пицца»? – предлагает Эйвери.
Как же заманчиво звучит. Но тут я обращаю внимание на Майкла и Джерри, кивающих мне головами. Я вопросительно смотрю в ответ. Майкл незаметно тычет пальцем в сторону.
Я смотрю туда, куда он указывает. Она снова стоит у стены в своей неоновой куртке, уткнувшись в телефон. На этот раз на ее голове розовая бейсболка, на ногах короткие штаны и мартинсы.
Сейчас? – взглядом спрашиваю я.
Джерри кивает.
– Ноэль? – Мама привлекает мое внимание.