Клятва

Глава 4. Соперник

Семья ожидаемо не одобрила принятого мной решения, однако я не смел отступить назад от данного слова. Камелия Роуз вот уже третий месяц жила в смежной со мной комнате, невзирая на недовольство матери, которая считала, что эта опочивальня предназначалась лишь для законной жены.

До дня рождения любимой оставалось всего полгода, которые я намеревался потратить на подготовку к предстоящей свадебной церемонии. Она должна была стать поистине яркой и запоминающейся. Мне хотелось устроить для своей единственной пышный праздник, полный сюрпризов и сокровенных признаний. Я мечтал сделать её счастливой.

В те дни наша любовь горела подобно яркому пламени обжигающего костра, сжигая всё на своём пути. Мы были близки с Камелией и духовно, и физически, только вот шло всё не так гладко, как мне мечталось.

Я ревновал девушку, безумно ревновал к смазливому сыну городского аптекаря. Его звали Гордон Льют, и этот парень имел большие планы на совместное будущее с моей избранницей.

После того, как Камелия поселилась в родовом поместье семейства Фад, Гордон всё чаще стал наведываться сюда, под предлогом доставки заказанных матерью снадобий. При встрече с Роуз он не намекал, а откровенно говорил ей о том, что является более подходящей для девушки партией. В красках рассказывал о своей давешней любви, чем выводил меня из себя далеко не один раз.

Камелия… В ответ она лишь снисходительно улыбалась парню, не пытаясь ничего объяснять и оправдываться. Наверное, ей казалось, что Льют и так всё поймёт и умерит свой пыл, однако с течением времени поведение отчаявшегося влюблённого становилось всё более пугающим. Даже для меня.

***

– Камелия, рад приветствовать вас, вы, как всегда, обворожительны, – произнёс Гордон Льют, едва вошёл в просторный холл моего дома в один из обычных дней. Было раннее утро.

– И вам доброго дня, Гордон, – безразлично ответила любимая, даже не взглянув на нечаянного визитёра.

В этот миг я буквально сросся со стеной всего в паре метров от неожиданных собеседников. Мне не хотелось, чтобы они раньше времени обнаружили моё присутствие, а потому, затаив дыхание, я молчал, гадая, в какое русло перетечёт незапланированный разговор.

– Моё предложение ещё в силе, и, если вы только осмелитесь… – с ходу продолжил парень, не стесняясь, что его могут услышать обитатели дома.

– Довольно, Гордон, – прервала его Камелия на полуслове. – Мне кажется, в прошлый раз я вам ясно дала понять, что меня не интересуют ваши чувства.

– Но он вампир, а вы человек! – зло прошептал Льют. – Неужели вы действительно планируете принять его образ жизни и остаться с ним рядом на века? Это, простите меня, мезальянс! Общество никогда не примет ваш брак. Вампиры они…

– Я прекрасно осведомлена, что подобные союзы не приветствуются в нашем обществе, однако готова пойти до конца ради того, чтобы остаться с Максимилианом.

– Зачем терпеть то, что не по нраву, если можно жить по нашим людским законам?

– А кто вам сказал, что мне не нравится образ жизни детей ночи? Быть может, я всегда стремилась стать одной из них, – парировала Камелия, – да вот только родиться мне довелось не в той семье. Ах, если бы всё можно было изменить, но, увы.

– Вы, верно, шутите надо мной, Камелия? Я не понимаю вас и отнюдь не разделяю столь бурной радости по поводу предстоящего… события. Мне всегда казалось, что вы более благочестивы и рассудительны. Однако сегодня вам удалось опровергнуть мои надежды. Несмотря на осуждение, вы продолжаете делить кров с одним из тех, кому годитесь лишь для любовных утех. На что вы надеетесь, глупышка? Неужели думаете, что его семья допустит столь поспешный и необдуманный брак своего единственного наследника и в конце концов примет вас в своё лоно?

– Всё возможно, Гордон, – уклончиво ответила девушка. – Я надеюсь на благоприятный исход.

– Вы слишком молоды и наивны! Клементина Фад весьма хитра и изощрённа в своих действиях. Уверен, она лишь выжидает подходящее время, чтобы избавить единственного сына от вашего дурного влияния, и как только это произойдёт…

– Достаточно, Гордон, – не выдержал я и, не дав парню закончить свою мысль, вышел из своего укрытия. – Вы слишком самонадеянны и недалеки умом, чтобы решиться на обвинение тех, от кого зависит ваше благосостояние, в коварстве и притворстве. С этого дня семья Фад более не нуждается в ваших услугах. Передайте отцу, что несдержанность его сына стала причиной разрыва всех договорных обязательств.

– Но я лишь хотел… – принялся оправдываться наглец, залебезив передо мной.

– Мне неважно, чего именно вы желали достичь своими речами и поступками. Прошу вас отныне не приближаться к моему дому и моей любимой женщине.

Льют ничего не сказал в ответ, лишь обдал меня и Камелию ледяным взглядом, полным презрения и невысказанной обиды. Затем, кивнув головой в знак принятия моего предупреждения, он ушёл, не забыв прихватить с собой плетёную корзину, что приносил для матери.

Я понимал, что этому парню, безнадёжно влюблённому в юную красавицу Камелию Роуз, претило то, что девушка живёт под одной крышей с вампиром, собираясь в дальнейшем войти в наш род. Гордон считал подобные браки ошибкой, переживая в душе о том, что прекрасная Камелия выбрала не его.

Я знал это, чувствовал все вибрации его оскорблённого самолюбия, однако не предугадал самого главного, что безудержная любовь может в мгновение ока обратиться лютой ненавистью, толкнув слабого человека на крайнее безрассудство. Безумие, которое навсегда оставит раны на любящих сердцах, обрекая их на вечные муки и беспросветное отчаяние.

Глава 5. Подлый поступок

До свадьбы оставалось чуть меньше месяца, когда я внезапно понял, что Камелия понесла от меня. Это не было неожиданностью, однако и особой радости не вызвало. Быть может, я не сразу осознал, что вскоре стану отцом, или же просто не хотел делить любимую женщину с собственным ребёнком. Не знаю, однако я не кружил её на руках в приступе неконтролируемого счастья, лишь сухо улыбнулся, высказав надежду на то, что после рождения малыша Камелия не отдалится от меня, полностью погрузившись в материнство.

Родителям я решил пока не сообщать о столь пикантной новости, понадеявшись на то, что время всё расставит по своим местам. Но… Как же я ошибался! Если бы всё можно было повернуть вспять! Однако, увы…

– Дорогой, ты должен немедля явиться пред очи правителя, – ранним утром ворвалась в мою комнату взволнованная родительница.

– К чему такая поспешность?

– Тебе пожаловали внеочередное звание за участие в прошлом сражении. Сегодня прямо посреди ночи в наш дом прибыл гонец от самого императора. Это такое счастье, Максимилиан, мы с отцом гордимся тобой, сынок.

– Мама, – немного помедлив ответил я, принимая услышанное. – Нельзя ли с этим повременить. До свадьбы осталось всего ничего, мне бы хотелось закончить приготовления.

– Не переживай, сынок! Я сама обо всём позабочусь, ты же отправляйся в дорогу. Глядишь, дней за десять и обернёшься.

– Но как же я оставлю Камелию одну? Тем более теперь… – задумчиво протянул я.

– Девушка останется в нашем доме, разве может с ней случиться нечто дурное? Нет, конечно! Так что отбрось свои необоснованные тревоги и после завтрака простись с Камелией. Отец, кстати, решил составить тебе компанию в этой поездке. Калистрат рьяно желает присутствовать на столь значимом для единственного сына событии.

И я не мог, попросту не мог отказаться. В тот же день на пару с отцом мы отбыли к императорскому двору. Сердце заходилось в неясной тревоге. Только я не спешил понять, отчего оно так неистово бьётся в груди. И по незнанию списал всё на предсвадебный переполох. Видимо, я слишком уж накрутил себя. Однако всё оказалось не так. Совершенно не так!

Едва мы с отцом отбыли из поместья, как тотчас мама решила избавиться от неугодной невестки. Не церемонясь, она велела слугам выставить Камелию за ворота, не озаботившись тем, что девушке некуда было податься.

Моя родительница обладала особым даром, она могла с лёгкостью рассеять наложенный морок, разглядев сквозь него истинность. Однако Клементина не могла увидеть и почувствовать то, что скрыто от посторонних глаз не действием чар.

Мама не могла и предположить, что под сердцем Камелия носит её родного внука. И если бы я не скрыл это, поведав ей о столь значимых переменах, произошедших в моей жизни. Если бы не промолчал тогда… Всё могло бы пойти по-иному. Только вот…

Я могу лишь представить себе, сколько слёз пролила Камелия, вновь оказавшись на улицах города одинокая и всеми покинутая. Много раз я воображал себе, как шла она, смотря вдаль невидящим взором. Из изумрудных глаз её невольно катились горькие слёзы отчаяния. А я… Меня попросту не было рядом, чтобы помочь и защитить от несправедливости этого мира.

***

На сердце было неспокойно все дни, что мы с отцом провели во дворце императора, только вот я и помыслить не мог, с чем именно связана моя невесть откуда взявшаяся тревога.

– Я всё в толк не возьму, что же происходит с тобой, Максимилиан, – на исходе девятого дня не выдержал отец, обратившись ко мне.

– Да я и сам не пойму, – неопределённо пожал я плечами. – Меня снедает чувство неотвратимой беды, словно с моей любимой случилось немыслимое несчастье.

– Быть того не может. Девчонка дома под присмотром Клементины, и пусть мы с матерью не одобряем твой выбор, однако ты уже довольно взрослый, чтобы самому решать подобные вопросы. Хочешь жениться на простолюдинке – отговаривать не стану. Прошу лишь об одном, не произноси в день торжества нерушимые клятвы, неведомо ни мне, ни тебе, как оно всё обернётся. Может статься, что твои чувства к девушке угаснут столь же быстро, как и вспыхнули.

– Этого не произойдёт, отец, – решил я открыть ему свою тайну. – Камелия беременна, а я никогда не откажусь от той, что станет матерью моего ребёнка, хоть и понимаю, что это отнюдь не ко времени.

– Выходит, меж вами всё более чем серьёзно, – неуверенно улыбнулся глава нашей семьи. – Что же, в таком случае ты принял единственное верное решение – не бросать своего наследника на произвол судьбы. По всему видимо, суждено вам стать с девицей Роуз законными мужем и женой, раз небеса вознаградили вас первенцем. Ты ведь знаешь, Максимилиан, что среди наших брачных союзов дети теперь рождаются слишком редко. Это бесценный дар, ниспосланный высшими силами, от которого нельзя отказаться. Весть о ребёнке нужно принять с радостным благоговением и вознести хвалу нашей прародительнице.

– Я знаю, отец, потому и уверен в серьёзности своих намерений, хоть и беременность Камелии пришлась не ко времени.

– Эти обстоятельства всё меняют, – подытожил Калистрат, взяв пару минут на размышление. – Теперь я и сам ни за что не позволю тебе нарушить данное девушке слово, разрушив благословенный союз.

После важного и такого необходимого мне разговора мы с отцом отправились в ближайшую таверну, где наливали известную во всём мире Алесан ягодную настойку. Заказав сытный ужин, приготовленный на углях, мы предались размеренной беседе. Тревога медленно покидала мой разум, уступая место спокойствию и принятию неизбежного.

О, если бы в тот момент я знал, что происходит с моей бедной избранницей! Я бы, конечно, мчался к ней во весь опор, обгоняя ветер, чтобы спасти. Уберечь.

Только я не ведал о том, что сама судьба отвернулась от нас с Камелией. Потому и опоздал… Безнадёжно опоздал к ней на встречу!

***

С того злополучного часа, как мама выгнала Камелию из стен нашего поместья, минуло девять долгих дней. Уже после я узнал о том, что, отчаявшись, девчонка отправилась к дому семьи Льют, пытаясь найти для себя временное пристанище. Она предложила старому аптекарю свои услуги, и тот, на удивление, сразу же согласился, посчитав, что нашёл в лице сироты Роуз весьма недорогую прислужницу. Только вот его сын, Гордон, вновь решил навязать Камелии невзаимные чувства. Теперь он мнил себя королём ситуации, вёл себя напористо и весьма развязно.

– Я ведь предупреждал, что этим всё и закончится. Максимилиан Фад наиграется с тобой и выбросит, как надоевшую куклу.

– Это всё неправда, Гордон, – пыталась оправдаться Камелия. – Он просто ещё не в курсе произошедшего, но когда вернётся…

– И когда же, позволь спросить? Ведь минула почти декада!

– Он вернётся ко мне, обязательно вернётся. Наша любовь крепка несмотря ни на что.

– Любовь? – презрительно хмыкнул Льют. – Любовь могла быть между мной и тобой. Между двумя людьми. А быть преданной вампиру, отвергая того, кто мир готов бросить к твоим ногам, – это, уж прости меня, несусветная глупость.

– Выходит, Гордон, я глупа и наивна, но я люблю Максимилиана и верю в то, что, узнав о случившемся, он тотчас бросится искать меня, чтобы вернуть и поскорее сделать своей законной женой. Ведь завтра я наконец достигну брачного возраста, мне исполнится ровно двадцать один год. И это значит, что к замужеству больше нет препятствий.

– Замолчи! – озлившись, воскликнул Гордон и, размахнувшись, ударил Камелию по лицу.

– Да как ты смеешь! Когда вернётся Максимилиан…

– И что он мне сделает? – навис над хрупкой девушкой Гордон. – Отомстит? Причинит боль? Так я не против. Только вот… Где же он, твой яростный защитник и поборник чести? А нет его! Понимаешь, Камелия? Нет!

Льют расхохотался громко и надрывно, пугая оглядывающуюся в поисках помощи Роуз. Только вот поблизости не оказалось ни единой души. Может быть, это и стало причиной того, что случилось впоследствии. Ах, если бы старый аптекарь заглянул в тот момент и узрел обезумевшего от безнаказанности отпрыска. Он один мог образумить Гордона. Но… этого не случилось…

Схватив девчонку за плечи, парень ощутимо встряхнул её:

– Я предлагал тебе стать моей спутницей на жизненном пути, только ты отвергла столь щедрое предложение, выбрав вампира из семейства Фад, того, кому не ведомо чувство истинной любви. Впредь я буду умнее. Ведь сейчас мне уже нет необходимости в том, чтобы признаваться тебе в чувствах и умолять о снисхождении. Теперь ты никто и ничто, очередная служанка в отцовском доме, коих было не перечесть. И я могу взять тебя и сделать своей любовницей по щелчку пальцев!

– Этого не будет, никогда не будет!

– Посмотрим, – злобно усмехнулся Гордон и, резко развернувшись, покинул комнату, оставив наконец Камелию в одиночестве.

Немного всплакнув от несправедливости обвинений, девушка нашла в себе силы и утёрла горькие слёзы. Чтобы отвлечься от произошедшего, она принялась за привычную повседневную работу, стараясь выполнить её как можно быстрее. Ей хотелось поскорее укрыться в своей маленькой каморке, где она могла бы побыть одна и попытаться осмыслить всё, что случилось. В её сердце теплилась надежда, что необъяснимый гнев Гордона скоро утихнет, и она снова сможет спокойно жить, ожидая возвращения избранника. Моего возвращения! Между тем, этому было не суждено сбыться…

Ровно в полночь, когда стрелки на циферблате слились в одну, хлипкая дверь распахнулась от сокрушительного удара, явив перед испуганной Камелией обезумевшего от вседозволенности Гордона. Парень решительно перешагнул порог, заполнив собой всё свободное пространство маленького помещения.

Гордон хищно осклабился, его сузившиеся глаза горели мрачным торжеством. Он медленно, словно нехотя, приблизился к кровати, где лежала Камелия, содрогаясь от охватившего её душу страха. Одеяло, которое девушка инстинктивно натянула на себя, Льют небрежно отбросил в сторону, издав гадкий смешок. Словно наяву я видел, как моя бедная Камелия замерла, её дыхание сбилось, а сердце колотилось как безумное, пытаясь вырваться из вздымающейся груди.

– Гордон! Я прошу тебя! Умоляю! Не трогай меня! Одумайся!

Парень остановился, его лицо мгновенно переменилось, став холодным и отстранённым. Он наклонился к испуганной Камелии, и его губы растянулись в саркастической усмешке.

– Почему? – произнёс голосом, в котором сквозила угроза. – Ты находишься в моём доме, а значит, в моей безграничной власти. Обычная служанка, которая, умирая от счастья, желает подарить ночь любви своему господину.

Камелия на миг прикрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. В ту минуту несчастная девушка уже осознала, что её слова не изменят принятого им решения. Вся суть Гордона воплотилась в его действии. Этот парень всегда скрывался за маской, на самом деле он был жесток и безжалостен. Надеяться на его милосердие было бессмысленно…

– Я не хочу этого… – прошептала Камелия. – Ты не можешь заставить меня… Против воли…

– Я могу всё! – обрушил он на неё леденящий душу взгляд.

– Нет, только не это! Обещаю, с рассветом я навсегда покину твой дом! Не совершай того, что задумал. Нельзя… Я ношу под сердцем ребёнка Максимилиана!

– Даже так? Выходит, ты и Фад не теряли даром драгоценного времени? Оказывается, ты порченая… И кем, вампиром! Носишь в своей утробе вампирского выродка?!

– Не прикасайся, умоляю, не прикасайся ко мне! – словно в бреду повторяла Камелия, прикрывая рукой ещё плоский живот.

Только вот Гордона уже было не остановить…

Набросившись на беззащитную девушку, изверг, ослеплённый яростью, не рассчитал силы своей хватки. Камелия вскрикнула от боли, но её надрывный крик утонул в безумии его гнева. Голова девушки безвольно мотнулась, и с глухим звуком она ударилась о массивную металлическую спинку кровати. Гордон не сразу заметил, как безвольное тело обмякло в его руках…

Удар пришёлся на висок, из которого тотчас брызнула алая кровь, заливая бледное, измученное страхом лицо. Взгляд Камелии подёрнулся пеленой. Сделав последний вдох, уходила красавица Роуз в сумрачный мир теней, оставляя после себя лишь отчаяние и беззвучное эхо нестерпимой боли.

Льют отступил назад, с недоумением взирая на руки, испачканные кровью безвинной жертвы. Его сердце бешено колотилось в приступе паники. В тесной комнатушке воцарилась оглушающая тишина, нарушаемая лишь звуком его хриплого, рваного дыхания. Разум на мгновение прояснился, и Гордон рухнул на колени, прижимая к лицу ладони, окрашенные в багряный цвет.

Возможно, он даже не верил в реальность произошедшего, пытаясь оправдать свой низкий, необратимый поступок. Сын аптекаря осознал, что дни его жизни сочтены. Он знал, что я всегда жил лишь одним принципом: «око за око», и я не прощу, ни за что не прощу ему потерю любимой женщины и нерождённого ребёнка.

Глава 6. Возвращение в никуда

Я гнал во весь опор, снедаемый чувством неотвратимой беды. Мне казалось, что за время моего отсутствия случилось нечто ужасное. То, что не в силах исправить никому, даже всемогущественной верховной ведьме. И, к моему глубокому сожалению, я не обманулся в подозрениях.

Я вернулся на исходе десятого дня, на пару часов опередив собственного отца. Это был день, когда моей любимой Камелии исполнился двадцать один год – возраст, когда она наконец могла вступить в брачный союз. Я мечтал поскорее увидеть её ласковую улыбку, хотел обнять и сказать, что я рад, безраздельно рад тому, что вскоре у нас родится ребёнок. Однако всё пошло не так с самых первых секунд.

Войдя в родной дом, я сразу почувствовал холод и пустоту. Огневолосая бестия не сбежала вниз по лестнице, чтобы броситься мне на шею, даря умопомрачительный поцелуй. Никто не встретил меня у порога, никто не улыбнулся мне.

Всё было не так, словно вернувшись, я попал в иную реальность, чуждую, пугающую и одинокую…

– Максимилиан, сынок? – раздался откуда-то сверху голос матери. – Ты уже вернулся? Так скоро? А где Калистрат?

– Где Камелия, мама? – вмиг осипшим голосом задал я вопрос, который интересовал меня больше всего на свете.

– Мне почём знать, – безразлично пожала плечами моя родительница. – Ушла твоя девица, сбежала, едва ты в путь отправился, и даже доброго слова на прощание не удосужилась мне сказать.

– Сбежала? Моя Камелия? Ты говоришь это на полном серьёзе? – Взлетев вверх по широкой лестнице, я рванул на себя двери спальной комнаты. – Ушла, не взяв с собой ни одежды, ни столь любимых и милых её сердцу вещей? Скрылась в неизвестности, оставив меня перед самой свадьбой?

– Что с неё станется? Простолюдинка! – Небрежно взмахнула мама рукой, словно отгоняла от себя назойливое насекомое.

– Не лги мне! – Взревел я, ощутив подкатившую к горлу панику. – Не смей мне лгать! Эта девочка, которую ты столь малодушно называешь простолюдинкой, любит меня больше жизни!

– Любит! Ты сам-то в это веришь, сын мой? Такие, как она, ищут для себя партию повыгоднее, им неведомы чувства и привязанность. Ваша интрижка закончилась, прими это и смирись, Максимилиан. И возьмись наконец за ум!

– Интрижка? Тогда расскажи мне, мама, разве в неистинном союзе может зародиться новая жизнь? Благословляют ли небеса всех кого ни попадя?

– О чём ты пытаешься сказать? Не возьму в толк, к чему ты, собственно, клонишь?

– Камелия Роуз носит под сердцем дитя, зачатое в любви. В скором времени она подарит тебе долгожданного внука или внучку…

– Что? – встрепенулась мать, переведя на меня невидящий взгляд. – Что ты сказал? Неужели ушлая девчонка и в самом деле понесла от тебя? Нет! Не может того быть! Это ведь значит…

Клементина Фад запнулась, её взгляд подёрнулся запоздалым раскаянием.

– Да! – не выдержал я затянувшейся паузы. – В её чреве продолжение славного рода Фад!

– Не может этого быть! Благословенный союз?..

– Мама, всё потом! Ответь! Где Камелия? Что ты ей сказала или же… сделала?

– Прости, Максимилиан, если сможешь! Я ведь не знала, ничего не знала. Потому и выставила девчонку на улицу, посчитав её очередной блажью своего холостого сына, то есть тебя. Если бы ты только всё рассказал мне перед отъездом!

– Где она? – повторил я свой вопрос устало, прислонившись виском к дверному косяку.

– Насколько мне известно – в доме аптекаря Льют. Роуз… устроилась туда обычной служанкой после того, как я выгнала её на улицу.

– Что же ты наделала, мама!? Что ты наделала?

***

И даже теперь, спустя сотню лет, я всё ещё хоть и смутно, но помню тот момент, когда, словно оголтелый, мчался в дом ненавистного Гордона. Чтобы забрать ту, что безраздельно принадлежала мне, вырвать её из липких лап ненавистного человека. Только вот опоздал… Я непростительно опоздал…

В доме аптекаря меня ждала донельзя ужасающая картина, о которой я и помыслить не смел. Парадные двери были заперты на массивные засовы, и я, не раздумывая ни секунды, бросился к чёрному ходу. Обойдя огромный, но уже порядком обветшалый дом, я с бешено колотящимся сердцем рванулся на задний двор. В воздухе витала гнетущая тишина, нарушаемая далёким карканьем ворон, вечных спутниц ведьм.