Silens somnia

I

Картонное небо было неестественно ярким и реалистичным, настолько, что я не сразу поняла, где нахожусь.

Мелодичный звон Качелей привёл меня в чувство.

Это место из моего сна, из того сна, который снился мне в последнее время, и, хотя я уже не помню всех подробностей, я точно знаю, что вижу именно его.

Осознание того, что я могу контролировать происходящее, поначалу ввело меня в ступор, а потом нарисовало на моем лице детскую улыбку.

Контролируемый сон?

Теперь я смогу сделать то, чего у меня не получалось, будучи просто наблюдательницей, а именно – встретить того мальчика, который убегал и кричал мне что-то.

Я не только не могла догнать его, но даже не слышала, что он мне кричал, скорее всего звал меня.

Солнце светило белым, ослепительно ярким светом, придавая окружению насыщенные тона, и была отчётливо видна тропинка, по которой стремительно когда-то убегал мальчик, но сейчас его не было…

Тропинка, по которой я начала движение, уходила вдаль и казалась бесконечной.

Более того, пространство вокруг было полуразмытым и совершенно однотипным, не было никаких следов жизнедеятельности человека.

Высокая трава, одновременно покачивающаяся под влиянием ветра, небо казавшееся нарисованным и эта тропинка, усиливали, и без того уже разыгравшееся, напряжение.

Вдруг случится что-то нехорошее?

Я шла дальше.

Чувство одиночества и, самую малость, страха переполняли меня.

Уже не было видно место начала моего маршрута.

Пройдя ещё немного, я увидела холм, лежащий особняком от тропинки, и приблизилась к нему, как вдруг, из ниоткуда, послышался голос того, кого я ищу, – разобрать ничего не вышло, слова, как будто скрещиваясь друг с другом, растворялись в воздухе.

Я побежала за источником звука и, к моему удивлению, никого не нашла.

Решив идти дальше по тропинке, я задумалась о том, сколько времени я здесь, ведь единственным ориентиром было солнце, которое совсем не изменило своё положение…

«****!»

Я присмотрелась и наконец увидела его фигуру.

Это был мальчик одного со мной возраста, в чёрных шортах и белой рубашке, поверх которой надет чёрный кардиган с пряжками; лицо его было приветливое и относительно длинные коричневые волосы развевались на ветру.

Собрав все силы, я побежала за ним.

До этого момента мне казалось, что я полностью себя контролирую, но ноги не слушались, я двигалась словно «под водой», а мальчик тем временем был всё дальше и дальше.

Он изредка оборачивался и проверял насколько я отстала.

Даже не собирается давать мне фору!?

Я заметно ускорилась, как будто «выбравшись из воды» и заметила, как мальчик забежал в какой-то полуразрушенный домик.

Внутри его не было.

На полу я нашла клочок бумаги (ввиду того, что в дальнейшем их будет несколько, я назвала его первым), там было написано:

Тот, кто это написал, наверняка вложил в свои строки глубокий смысл.

Прямо сейчас могу ли я его разглядеть?

Мне нужно быть внимательной.

И как только я об этом подумала, знакомый мне голос обратился ко мне по имени, но имя это я не услышала…

Монолог был не долгим и как будто проходил в спешке, хотя я, встретив мальчика, не видела смысла куда-то торопиться, ведь в предыдущих снах, мне никогда не удавалось и близко к нему подступиться.

Но он был рядом, и оттого я немного волновалась.

Из всего сказанного я ничего не смогла понять, мой мозг «фильтровал» все слова, заставляя слушать лишь шелест травы и несмолкаемый гул Качелей.

Попытавшись обратиться к нему, я наблюдала слегка разочарованное лицо мальчика, которое быстро сменилось яркой улыбкой, и весёлым жестом он позвал меня за собой, но мне уже ничего не хотелось.

Расстроенная, я лишь хотела узнать, как его зовут и кто написал на первом клочке те строки.

Недолго смотря на меня, недвижимую, он взял мою руку и потянул за собой.

Я была смущена, но последовала за ним.

Мы шли вместе, изредка мальчик поглядывал на меня, не стирая с лица улыбку.

Ветер гулял, слезились глаза, я смотрела на мальчика то ли с грустью, то ли с радостью. Рука его была такой тёплой и нежной, я ощущала соприкосновение с его кожей настолько ясно, что как будто забыла, что нахожусь во сне…

Мы шли, держась за руки, очень долго и за это время вокруг себя я не увидела ничего нового, буквально ничего. Была одна лишь тропинка, ведущая, казалось, что в никуда, и это солнце, ослепительно яркое и в то же время тусклое солнце.

Ответов у меня было значительно меньше, чем вопросов.

Как минимум, куда мы вообще направляемся?

Но об этом я не особо задумывалась, держа мальчика за руку.

Спустя несколько мгновений он исчез, буквально растворился в воздухе.

Я не продолжила идти, ведь только сейчас задумалась, насколько же я одинока.

Во всех моих предыдущих снах и даже сейчас, попытка догнать мальчика была попыткой сбежать от одиночества?

Я стояла одна и ждала его возвращения, и ожидание это было мучительным.

Совсем его не зная, я почему-то очень беспокоилась.

Но стоит и ему побеспокоиться за меня!

Тут я заплакала.

Не знаю от чего именно, но мне стало очень грустно.

Закрыв глаза, я представила его: такие добрые глаза, милая, воодушевляющая улыбка, мягкая кожа.

Он с самого начала притягивал меня.

Как же меня угораздило привязаться к человеку из собственного сна…

Выйдя из мечтаний, я опять погрязла с коленями в одиночестве.

Я не сдвигалась с места довольно долго, но солнце занимало всё ту же позицию.

Вокруг ничего не менялось, но внутри была настоящая война – война меня со мной.

Я всё ещё старалась мыслить трезво и подавлять своё влечение к мальчику, придумывала причины, сопутствующие притуплению моих чувств к нему, хотя полностью в этих чувствах я не разобралась.

Решив идти дальше, я поставила точку на размышлениях, желая пустить всё на самотёк – я не буду торопить события, пока не буду твёрдо уверенной, и тогда дам ему знать. Это кажется единственное, что я смогу сделать, ведь это сон и как только я проснусь мальчик исчезнет уже навсегда, (я хранила надежду, что недавнее его исчезновение временно) и я едва ли его когда-нибудь увижу.

Эти мысли опять нагоняли грусть, но я пошла, почти бегом, по этой, надоевшей мне, тропинке.

Шаг за шагом я преодолевала километр за километром.

Изрядно устав, я думала уже передохнуть, как увидела старую, полуразрушенную мельницу.

Тут все здания такие старые?

Не получив ответа на свой вопрос, я пошла прямиком к ней…

Задул ветер, но лопасти мельницы не шевелились.

Мне не пришлось открывать дверь, чтобы попасть внутрь, потому что её попросту не было.

Абсолютная пустота.

Пыль, казалось, уже стала незаменимой частью этого места; единственным источником света здесь были незастеклённые окна, через которые струились солнечные лучи.

Старая лестница вела наверх, она не вызывала доверия.

Я поднималась осторожно и искала, не зная, что именно, но была уверена, что найду это.

В конце концов нашла.

Это была ещё одна записка, вторая, на ней было следующее:

Я чувствовала, что это писал мальчик, но не была в этом полностью уверена.

Он что-то хочет мне сказать, но выбирает очень странные методы.

Он очень умный и мы с ним изначально находимся на большой дистанции, и чем дальше я захожу, тем больше в этом убеждаюсь.

Любуясь этими строками, я то и дело пыталась их понять, но мысли всё время путались.

Держа в руке два клочка бумаги, я ощущала его, мальчика, всё так же расплывчато и неясно.

В предвкушении зова с улицы, я была неподвижна, но меня звала только тишина, казалось, только ей я небезразлична.

Снова это чувство.

Заброшенная мельница вопила страшным тоном, она прям как я – ей тоже страшно.

Единственное моё желание – это снова увидеть его, снова почувствовать тепло его кожи, да что там, я была готова увидеть любое живое существо здесь, перед собой.

Я не нуждалась больше в мельнице, как и она во мне…

Шествие продолжилось.

Я наблюдала те же самые пейзажи, только солнце не было теперь постоянным – оно начало спускаться.

Это могло означать только одно – у меня мало времени. Но спускалось оно еле заметно, не спеша.

Я завидовала этому солнцу, ведь оно не одиноко, в нём нуждается весь земной народ и живёт солнце для них и отдаёт им тепло.

Я тоже так могу!

Я тоже живу не для себя!

С новой решительностью я ускорила шаг.

Ветер поднимался, трава зашевелилась, облака размножились, по земле пошла еле заметная дрожь, звон Качелей растворялся в изобилии нового шума.

На приличном расстоянии от меня ударила молния.

Я испугалась, затем посмотрела вдаль и увидела его…

Он стоял неподвижно, спиной ко мне, и бросил холодный взгляд из-за плеча.

В этом взгляде читалась усталость, не удивительно – он столько прошёл, зазывая меня за собой.

Так он стоял и смотрел на меня.

Мне было страшно, я совсем не узнавала его, но решилась приблизиться.

Он так далеко.

Он всегда слишком далеко от меня.

Мир как будто разделился здесь, я чётко видела границу между новоиспечёнными двумя мирами. Один – причудливый, по-своему живой мир, укутанный белизной, а другой – мрачный, пугающе мёртвый, бескрасочный.

Дождь, разграничивающий миры, не смел подбираться ко мне, как и мальчик.

Вскоре он вошёл в новый мир, кажется, что там не было места солнцу.

Он снова исчез, но не как в прошлый раз.

В этот раз он скрылся в гуще мёртвых деревьев.

Я закричала и побежала за ним…

II

Граница мира.

Это так странно.

Ведь у мира нет конца.

По крайней мере, мне так казалось.

Но этот новый мир, – является ли он частью мира, где я только что была, или же нет?

Точно!

Я же во сне!

Тут может случиться абсолютно всё, что угодно и мне не стоит переживать об этом, но о том, чтобы догнать мальчика, поэтому, несмотря на вымокшее от дождя земельное покрывало, я стремительно бежала за ним вслед.