Проект «Забвение»
– Моя мачеха знала вашего отца, – произнесла Эмилия и опустила глаза на свой стакан лимонада. – В юности они были хорошо знакомы. Потому примите мои соболезнования в связи с вашей утратой.
– Принимаю, – ответил собеседник. В этот момент раздался протяжной гул, за ним толчок, и поезд тронулся.
– Мне наверно стоит вам всё объяснить…
– Думаю, только потеряем время, – ответил Лукас. – Я достаточно знаю от Лиама. И про то, что вы дочь ректора магической академии, где он учился, и про ваш рыцарский порыв со спасением подруги, и про побег от родителей ради этой миссии.
Эмилия боялась поднять глаза. Этот красивый мальчик так упростил всю её миссию, что ей это показалось насмешкой. Надежда на какую-то помощь меркла. Если даже семья её не поддержала, что можно было сказать о случайном попутчике? Эмилия слишком часто сталкивалась с отвержением и насмешками. Именно такие богатые и красивые мальчики, едва узнав, что её происхождение и статус сомнительны, а за душой ничего нет, теряли к ней интерес и с охотой демонстрировали презрение и всячески пытались унизить. Эмилия пожалела, что сняла заклинание «забвение лика» и позволила Лукасу Кэйсилу рассмотреть своё лицо.
– Моя подруга в настоящей беде, и времени спасти её всё меньше. Потому я отчаялась и бежала из дома. Я считаю, когда важный вам человек в беде, его нужно спасать, а не смотреть, как он гибнет, – произнесла она и решилась поднять глаза. Её взгляд встретился со взглядом Лукаса, и внезапно она увидела в нём не презрение или снобизм: в них промелькнул искренний живой интерес.
– Такая преданность в наше время редкость, – ответил он. – Хорошо, когда понимаешь, кто перед тобой.
В его тоне не было насмешки, в нём звучало… уважение. Это сбивало с толку. Уголок его губ дрогнул. Не улыбка. Скорее тень одобрения, смешанная с усталостью. Он прищурился и подался немного вперёд. В этот момент Эмилия поняла, что Лукас плохо видит. Ему явно было тяжело держать на ней взгляд. Эмилия сопоставила этот факт, тёмные очки и эту почти больничная обстановку в купе. Лукас Кэйсил явно чувствовал себя нехорошо. Вот почему его опекал Лиам, и возможно этим можно было объяснить его настороженность и усталость. Вывод напрашивался сам: с этим юношей не так давно произошло что-то плохое.
– Видите ли, – продолжил Лукас. – Со мной недавно произошёл ряд несчастий, в том числе покушений на мою жизнь, потому я теперь тщательно выбираю круг общения.
Он выдержал некоторую паузу, элегантным движением поднёс свой стакан к губам, отпил немного лимонада и поставил обратно на столик. Эмилия внимательно посмотрела на его руки: длинные пальцы твёрдо держали стакан, не дрожали. Да и в целом он выглядел уверенно – спину держал прямо и, несмотря на общую худобу, не производил впечатление больного.
– Я попал в непростую ситуацию, мадмуазель Арден, – продолжил Лукас. – И эта ситуация каким-то невероятным образом оказалась связанна с вами.
Он перевёл взгляд на Лиама, Эмилия обернулась и тоже посмотрела на него. Выражение лица молодого человека было ироничным и немного смущённым. Лукас прищурился, понимающе кивнул и продолжил уже в более бодром тоне:
– Вы наверняка знаете, что смерти моего отца и отца вашей подруги Мадлен произошли при странных обстоятельствах, но следствие не довели до конца и просто свернули?
Эмилия решила многозначительно промолчать, ей показалось, что так дело пойдёт быстрее. Если она скажет, что ничего не знает, то будет выглядеть в плохом свете, а если скажет, что знает, он прицепится к ней и станет выспрашивать, что именно она знает и откуда. Эмилия просто хотела дослушать и понять, к чему она здесь, и чего ждать от этой встречи.
Лукаса её молчание устроило, видимо он принял его за внимание к деталям рассказа. Он выдержал небольшую паузу и продолжил:
– Так вот, спустя некоторое время после смерти моего отца под удар попал и я. Меня отравили самым ужасным образом, и выжить мне удалось только благодаря чуду. Всё то время, которое я пробыл в столичном госпитале меня пытались так или иначе убить: наёмные убийцы подстерегали везде. Как вы догадываетесь, всё это было злым умыслом того, кому выгодна моя смерть. А она выгодна единственному человеку – моей мачехе Ингрид.
Лукас отпил лимонада и заговорил уже с более твёрдой интонацией:
– Дело в том, что отец оставил завещание, согласно которому я становлюсь наследником всего семейного состояния по достижении совершеннолетия. И если его не наступит, то всё по закону получит моя драгоценная мачеха. Потому сейчас она делает всё возможное, чтобы я не дожил до двадцати одного года.
– Это чудовищно, – проговорила Эмилия, представив всё страдание Лукаса, которое он пережил от смерти отца и до нынешнего момента. Не зря он был таким недоверчивым: вернуться из больничной палаты во враждебный мир, где продолжит бороться за право жить, – то ещё испытание.
– Но чем же я могу помочь? – спросила она.
– У нас есть, что вам предложить, мадмуазель Арден, – произнёс Лиам. – Мы изучили юридическую сторону вопроса, и нашли весьма авантюрный способ обойти закон и дать возможность господину Кэйсилу дожить до его совершеннолетия.
– Я могу жениться, – продолжил Лукас. – Тогда в случае моей смерти всё получит моя вдова. Убивать меня моей мачехе станет бессмысленно. И именно эту возможность мы с мистером Нортоном обсуждали только сегодня с утра. Представьте его удивление и радость, когда он увидел вас в соседнем купе. Лиам рассказал мне о вас и о вашем отце, и рекомендовал как подающего надежды боевого мага… Это подоплёка для выгодного нам обоим брака…
На этом моменте Эмилия опешила. Она замерла, чувствуя, как леденеют её пальцы. Брак? С незнакомцем? Ей делали предложение «руки и сердца» самым что ни на есть странным образом. Хотя, что она вообще ожидала от этой поездки? Сбежав от семьи в чужой город, практически без вещей и денег, она настроила всё своё предприятие на авантюрный лад. Стоило ли теперь удивляться всему происходящему?
– Я предлагаю вам выгодную сделку, – сказал Лукас. – Ваша подруга Мадлен Хэйз, которую вы едете спасать от «рокового» брака, попала в руки могущественного противника, с которым вам в одиночку не справиться. Думаю, вы сами об этом знаете. Я предлагаю вам не только брак, но и финансовую, юридическую и практическую помощь. Вы получите статус и место, при котором сможете жить в Ниде и неспешно делать то, за чем приехали. Мы с Лиамом этому поспособствуем, и поможем подготовиться…
– Я уже еду к своей подруге, и на моё имя она забронировала отель… – хотела было сказать Эмилия.
– Вы едете в неизвестность, в настоящую ловушку, – Лиам вмешался в разговор, и голос его был уже не такой, как раньше, он стал более жёстким. – Ваша подруга возможно даже не причастна к этой поездке. Я более чем уверен, что Дарий устроил это, чтобы красиво вывести вас из игры. Вы сами сказали, что Мадлен изменилась и стала вести себя странно, причём в угоду всё тому же Дарию. И кажется только вы уцепились в это обстоятельство и стали ему поперёк горла со своими подозрениями. И теперь вам не кажется сомнительным, что подруга решила просто так вас пригласить и поселить не у себя в доме, а в каком-то отеле?
Эмилия молчала. Она и сама уже понимала, что отправилась в это путешествие ужасно неподготовленной, но мысли о ловушке у неё не возникало. И теперь внезапно поняла, что пора признать свою ошибку. Назад ей пути уже не было, а эти двое предлагали серьёзный продуманный план.
– Это будет не просто сделка, – продолжил Лукас. – В обмен на то, что вы станете моим щитом я предоставлю всё, о чём вы попросите, помогу в любом деле и обеспечу вас на всю жизнь.
Он сделал паузу, и его голос, прежде ровный, дрогнул:
– У вас передо мной не будет никаких обязательств, кроме одного – помочь мне дожить до совершеннолетия.
Сердце Эмилии сжалось. Слова Лукаса были настолько искренними, что не оставалось сомнений: он не циничный манипулятор, а человек загнанный в угол и, предлагающий сделку из последних сил.
– Похоже, нас с вами свела судьба, мистер Кэйсил, – сказала она тихо, глядя прямо ему в глаза. – Если ваш план сработает, мы оба получим шанс. Я согласна.
Она увидела, как он замер. Как его плечи, бывшие напряженными, чуть опустились, будто с них сняли невыносимую тяжесть. На мгновение он потянулся к ней – не физически, а всем своим существом, словно к единственному источнику тепла в ледяной пустыне. Но тут же, словно испугавшись этого порыва, откинулся на спинку дивана, его лицо вновь стало холодной маской.
– Хорошо, – сдавленно произнес он. – Тогда мы договорились.
Глава 5
«Избрав цель, иди к ней всем сердцем.»
Конфуций
Остаток дня Эмилия, Лукас и Лиам провели вместе, строя планы на ближайшие сутки. Они много говорили о ситуации с Мэдди, о Дарии и коварной мачехе Ингрид. Лукас рассказал о себе и том, каким адом последние полгода была его жизнь. Он возвращался из столицы, где лежал в госпитале «Пяти стихий». Яд, от которого он едва не скончался, ослабил зрение, сделав глаза светочувствительными, нарушил магические способности и ослабил его единение с «искрой», отчего магия и накопление маны были весьма нестабильны. В условиях мира, где каждый имел «искру» и мог ею пользоваться в зависимости от приобретённых навыков или врождённого таланта, Лукас был уязвим и более, чем беспомощен. За последние три месяца он пережил череду покушений и теперь, когда ему оставалась совсем немного времени до совершеннолетия, отправился домой, чтобы подготовиться к принятию наследства. Он рассказывал о своих злоключениях с горькой иронией в голосе, и при этом выглядел просто потрясающе. Его молодое крепкое тело полностью восстановилось, а в глазах горела решимость выжить вопреки всему.
И Эмилию это не устраивало… Если бы Лукас предстал перед ней несчастным мальчиком, было бы легче. Было бы понятно, что его нужно пожалеть. Но в нём она видела красивого молодого мужчину, который пережил горе и много боли, и при этом не сломался. Он был прекрасен в своей борьбе и был готов бороться до последнего. Она смотрела на него и млела. Спустя всего несколько часов знакомства она не могла думать ни о чём, кроме как о его красивых серых глазах, смотревших на неё с неприкрытым любопытством. В разговоре с ним Эмилия старалась выглядеть компетентно, собранно и уверенно, не выражая каких-то лишних эмоций, но при этом чувствовала, как пылают её щёки, а сердце стучит быстрее от одного его взгляда. Она рассказывала всё, что знает о Дарии, как развивались события в Академии, как она навещала в госпитале Мэдди, внезапно появившуюся в кровавом виде на пороге их комнаты в общежитии, как она перестала быть собой после этого.
Лиам слушал и мрачнел. У него явно были неоптимистические мысли по поводу всей этой истории, однако пока что он держал их при себе. Сейчас весь план, намеченный на скорую руку, ложился на его плечи и требовал предельной концентрации.
– Кажется, придётся уладить ещё пару вопросов относительно мадмуазель Арден, – проговорил он и поднялся с дивана. – Вы мне даёте право на распоряжение вашим багажом? На всякий случай, возможно нам нужно будет сменить поезд.
– Д-да, – ответила Эмилия, и голос её дрогнул. – Всё, что считаете правильным.
– Ну, и отлично, – улыбнулся Лиам. – И не волнуйтесь вы так, всё будет хорошо.
Он вышел, оставив Эмилию и Лукаса наедине, впервые за это время. В купе внезапно повисло неловкое молчание, сопровождаемое лишь ритмичным стуком колёс. Эмилия, предательски покраснев, отвела глаза в сторону, к окну.
– Боюсь, я не сумею увлечь вас подходящим разговором, – произнёс Лукас, откинувшись на спинку дивана. – Это Лиам мастер вести непринуждённые беседы.
– Мы можем помолчать, пока не вернётся Лиам, или пока не найдётся тема для разговора, – ответила Эмилия, пожав плечами. – Всего-то.
– Мне кажется, что о чём бы я ни говорил, всё возвращается к одной теме – теме моего выживания, а об этом я рассказал уже всё. Как видите, из меня собеседник тот ещё.
– В наших запутанных ситуациях трудно думать о чём-то… нормальном.
– И это ненормально, – сказал он. – В обычной ситуации мы не сидели бы здесь, ожидая моего телохранителя из разведки…
– В обычной ситуации мы бы никогда не встретились, – горько заметила Эмилия. – А если бы и встретились, то вряд ли бы заговорили. Вы же в курсе моих семейных перипетий, мистер Кэйсил?
Лукас кивнул. Лиам успел доложить ему обо всём и рассказать про непростую ситуацию ректора Ардена и Эмилии.
– У меня полная катастрофа внутри семьи. Я всегда была нежеланной и чужой для родителей отца и тем более родителей мамы… мачехи Габи. Но эти светские условности… Бабушки и дедушки, лишившие отца денег и поддержки, вынуждены поддерживать репутацию в глазах общества. Потому все праздники, каникулы или семейные торжества мы вынуждены собираться и справлять вместе, чтобы все вокруг видели этот спектакль. Нас, детей, они разделили так: зимние каникулы мы проводим у родителей отца, а летние у родителей мамы. Вы не представляете, какое это испытание. Когда моим брату и сестре позволено абсолютно всё, мне нельзя лишний раз даже выпить стакан воды, дотронуться до мебели или ходить дальше позволенных мест. Удивительно, что дышать позволяют…
– Я понимаю, вам непросто, мисс Арден, – сказал Лукас, и в его тоне появилась некоторая мягкость. – Ваша семья непроста, но по крайней мере она у вас есть… Сейчас, когда умер мой отец, а Ингрид стала смертельно опасной, у меня земля ушла из-под ног. Потому цените свою несовершенную, но предсказуемую семью. Она – ваша опора.
Он протянул руку и осторожно накрыл её пальцы, мявшие юбку на коленях. Простой жест поддержки, но Эмилия встрепенулась, и замерла. Ладонь Лукаса на её коленях дрогнула, и его пальцы сжались сильнее. Другая его рука потянулась и прикоснулась к её плечу. Лукас внезапно оказался так близко, что она смогла рассмотреть его прекрасные серые… нет не серые, а даже голубоватые глаза и обрамлявшие их густые ресницы.
– А ещё хочу сказать, что вы неправы, – продолжил он. – Или принимаете меня за кого-то другого. Ни я, ни мой покойный отец никогда бы не пренебрегли ректором Арденом и его семьёй. Поступки определяют человека, а ваш отец, сделав сложный и рискованный выбор, не сломался. Это вызывает уважение, и мне всё равно, что думают другие. Сейчас, когда я вижу вас, такую смелую, добрую и решительную, готовую на всё, чтобы рассеять тьму, нависшую над Мэдди, я понимаю, что восхищён и поражён до глубины души. В моём мире едва ли можно встретить девушку, подобную вам.
Эмилия слушала, и краска заливала её лицо. Даже если этот красивый мальчик ей сейчас льстил, ей было приятно слушать его, но что-то подсказывало ей, что этих слов не стоит бояться, равно как его рук, находящихся на её коленках. Жаркая волна захлестнула её грудь, но вдруг холодный разум достучался до её чувств. Они только познакомились, а она уже позволила себя трогать.
Дверь купе внезапно хрустнула и открылась. На пороге стоял Лиам. В его глазах застыло насмешливое и одновременно удивлённое выражение. Испуг и стыд пронзил Эмилию. Она отпрянула от Лукаса и опустила глаза в пол.
– Мистер Нортон, впредь научитесь стучать, – произнёс Лукас, закинув ногу на ногу и выпрямив спину. Эмилия с удивлением отметила, как быстро он натянул маску холодной вежливости, в нём уже не было видно прежнего юноши, который мгновение назад держал её за руки.
– О, простите, Кэйсил, – ответил Лиам и театрально всплеснул руками. На него явно не действовали эти условности. – В следующий раз вешайте табличку на двери, если уж решили наладить… контакт с вашей невестой.
– Пожалуй, мне лучше уйти… – проговорила Эмилия и поспешно встала со стула. – Нам всем стоит немного отдохнуть и переварить сказанное.
– Погодите, – произнёс Лукас и потянувшись, взял её за руку. Она опустила взгляд и почувствовала, как он кладёт ей на ладонь небольшой предмет. Эмилия замерла от радости и смущения. Артефакт «Летний вечер»!
– Возьмите, – продолжил он, прежде, чем она попыталась сказать, что это слишком щедро. – Я настаиваю. Без этого в такой зной просто не выжить.
Эмилия улыбнулась, впервые не смущённо или из вежливости. Это была лучезарная улыбка, от которой засветилось всё вокруг. Она прижала подарок к груди и вышла из купе.
– Чёрт возьми, Кэйсил, что это было? – услышала она голос Лиама, прежде, чем дверь закрылась.
Глава 6
«Никто тебе не друг, никто тебе не враг,
но всякий человек тебе учитель.»
Сократ
Эмилия не вернулась в купе сразу, она поняла, что хочет есть. Утром её мутило из-за жары, а теперь, когда она отдохнула в прохладе, ей срочно требовалось подкрепить силы сытной едой. Кроме того, хорошо было бы с едой переварить произошедшее. Она активировала «Забвение лика» и, положив в карман подарок от Лукаса, направилась в вагон-ресторан. Теперь, обладая новыми знаниями, она смотрела на мир по-другому. Слово «опасность» теперь играла для неё другими смыслами. Мир перевернулся.
Позже, ложась спать, Эмилия думала не о том, что сейчас её родные сбились с ног, не понимая, куда она исчезла, а о том, что ей предстоит пережить в ближайшее время. Она смутно предстояла, что когда-нибудь станет женой кому-либо. У неё и отношений с парнями толком не было. За Изабеллой ухаживало множество парней, они ходили за ней с тех пор, когда ей исполнилось четырнадцать, а у неё, у Эмилии, были лишь мимолётные встречи с юношами, которые, едва услышав о её скандальном происхождении и отсутствии богатого приданного, моментально теряли всяческий интерес и переходили в поклонники той же Изабеллы. И тут внезапно она и жена, пусть по договорённости, контракту и вообще исполняющая роль живой мишени, но жена, миссис Кэйсил. Этот красивый мальчик станет её мужем, пусть и фиктивно, но… кто же знает, как оно будет дальше. Сейчас она спасёт его, а дальше будь, что будет. Эмилия внезапно встрепенулась. Мэдди! Она совсем забыла о Мэдди, и о том, зачем едет в Ниду.
«Так никуда не пойдёт, – произнесла Эмилия про себя. – Я должна помнить, зачем я здесь!»
С этой мыслью она закрыла глаза и, сморенная всеми переживаниями дня, уснула крепким сном.
Ночью Эмилию разбудили приглушенные, но отчётливые звуки борьбы за стеной. В соседнем купе что-то со звоном билось, падало и ударялось о стены. Она вскочила с постели, её сердце колотилось как бешеное. Она приникла к двери, разделявшей её купе и купе Лукаса и услышала сдавленное дыхание, глухой стон, резкий выдох. Кто-то упал и подпёр дверь своим телом. Не раздумывая, она выскочила в коридор. Там метались тени, освещаемые тусклым огоньком ночника. Дверь в соседнее купе была открыта. Лиам, прижимая руку к кровоточащему плечу, сражался с двумя неизвестными мужчинами. Лукас был внутри купе, он стоял спиной к окну и готовился к обороне – третий неизвестный угрожал ему ножом. Эмилия ахнула. Даже в этой неразберихе она поняла, что лезвие было заряжено каким-то мощным смертоносным заклятием, против которого слабая искра Лукаса не устоит.
– Лиам! – крикнул Лукас, и в его голосе была не паника, а холодная, сфокусированная ярость.
Эмилия не стала ждать. Сгусток магической энергии вырвался из её ладони и ударил в ближайшего наемника, отбросив его от Лиама. Лиам, воспользовавшись внезапной помощью, схватил второго противника и, оглушив его заклинанием, бросился к Лукасу. В это время отброшенный Эмилией наёмник, вскочил на ноги и ринулся на неё. В темноте сверкнул магический клинок, смертоносное оружие, разящее наповал. Эмилия попыталась перехватить его, но не смогла, мужчина ловко извернулся и ударил её в живот. Всё произошло настолько быстро, что она даже не успела создать нормальный щит или накастовать атакующее заклинание. Наскоро созданный барьер защитил он ножа, но при этом лопнул и откинул Эмилию в сторону. Сгруппировавшись, она устояла на ногах, но тут её ждал второй удар. Она попыталась увернуться, но лезвие, направленное в неё, прошло по касательной и чиркнуло по рёбрам, разрезав ткань и кожу острой, жгучей болью. Она подавила стон и, спотыкаясь, отступила назад. В этом движении она сплела быстрое заклинание, чтобы откинуть наёмника от себя, но оно оказалось слишком слабым. Оно прилетело в лицо нападавшего и разбило ему нос. Это разозлило его ещё больше. В этот момент Эмилия увидела его глаза, в них не было ничего человеческого, только желание уничтожить её. Он сделал выпад рукой, и заколдованное лезвие, рассекая воздух, метнулось в её сторону.
Эмилия вызвала новый щит, надеясь, что он будет лучше первого. И в этот самый момент перед ней вспыхнул другой магический заслон – искра Лукаса. Она ощущала её так же, как днём ощущала руки Лукаса на своих коленях. Щит, созданный им, горел яростным светом и перекрывал своей силой её собственный. Это была мощь, сравнимая с силой боевого мага, прошедшего горнило реальных сражений, не чета её щиту из академических дуэлей. Вспышка длилась лишь мгновение: едва лезвие коснулось щита, он исчез, а вместе с ним испарился и нож. Эмилия быстро преобразовала свой щит в мощный импульс и метнула его в противника. Магический удар сбил его с ног и отбросил в противоположную сторону коридора. Наёмник больше не поднялся.
Эмилия обернулась в сторону Лукаса. Она зажгла свою искру в готовности помочь ему, понимая, что его нестабильная магия исчерпала себя на магическом заслоне, но тут же потеряла дар речи. Лукас без магии преобразился. Его гибкое тело, в котором она днём видела болезненную слабость, оказалось собранным оружием. Он сошёлся с противником в ближнем бою без капли страха или намёка на слабость. Каждое его движение было экономным, точным и сильным. Удар в горло, молниеносный захват, перехват ножа, хруст конечностей – и второй наемник рухнул, не успев издать звука. Это была не ярость. Это была практика, доведенная до автоматизма.
Все кончилось так же быстро, как и началось. В купе пахло озоном, кровью и потом.
Лукас тяжело дышал, повернувшись к Эмилии. Его грудь вздымалась, но в глазах стояла все та же ледяная собранность.
– Вы… – его голос был хриплым, но твердым. – Вы ранены?
Эмилия, стараясь дышать ровно, отступила в тень коридора. Рана пылала, но больше горели её щёки. Он скрывал. Он скрывал, насколько силен. Эта вспышка магии… этот бой… Он не беспомощная жертва. Он – воин, временно лишенный своего главного оружия. А она… она почти провалилась в первом же бою.
Эмилия отшатнулась и сделала ещё один шаг назад. Она прижала ладонь к горящему боку, чувствуя, как липкая влага проступала сквозь ткань её пижамы.
– Пустяки, – выдохнула она, и в её голосе прозвучала дрожь. Она смотрела на него, и в её взгляде читалась череда вопросов: «Почему он мне не сказал? Зачем было строить из себя хрупкого мальчика, если он мог голыми руками без магии сломать шею опасному наёмнику? Что еще он скрывает?»
Неловкость момента нарушил Лиам. Он, зажав на своём повреждённом плече диск-резонатор, начал осматривать неподвижные тела троих наёмников. Он нашёл при них различные артефакты, оружие и какие-то документы, которые сгрёб в одну кучу на кровати Лукаса. Наконец, он остановился и отстранил диск от зажившего плеча.
– Есть следы её заказа? – спросил Лукас.
– Нет, – голос Лиама был резок. – Но это не так важно. Нам нельзя ехать в Ниду этим поездом. Ингрид не остановится. Сейчас собираем вещи и сходим с поезда.
Эмилия кивнула и, не глядя на Лукаса, прошла в свое купе. Только за дверью она позволила себе скривиться от боли, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна. Но боль в боку была ничтожна по сравнению с ледяным страхом, сковывающим душу.
Он мог убить их голыми руками. Без магии. А она даже не могла наколдовать нормальное боевое заклинание.
Перед глазами стояли его движения: резкие, экономные, без единого лишнего жеста. Не фехтование, не магия – он голыми руками ломал человека. И эта вспышка магии… не академичная, отточенная в спорах о теории, а сокрушительная, рожденная в настоящих битвах.
Лукас Кэйсил не «силён». Он – опасен. Она находилась по соседству с хищником, о чьих настоящих клыках даже не подозревала. Эмилия спрятала лицо в ладонях и попыталась собраться с духом. Рана на боку болела, рёбра ныли, магический клинок нанёс ей пусть не серьёзное, но очень болезненное повреждение. Нужно было его устранить.
Она сняла «Забвение Лика», чтобы сосредоточиться на лечении, и наложила на рану базовое заживляющее заклинание. Боль притупилась, но не прошла, – магия была нестабильна из-за сильного волнения. Эмилия вздохнула и поняла, что рану придётся прятать. Нельзя показывать слабость Лукасу, нельзя… особенно после увиденного. Она внезапно поняла, что не достойна и капли его доверия, которое он ей оказал, заключив этот союз. Она провалилась в первом же серьёзном деле. Все её навыки дуэльного боя, плетения боевых заклинаний на уроках в академии и накладывания лечебных чар не работали в условиях настоящей опасности. Эмилия внезапно осознала, насколько была наивна, когда рассчитывала на свои силы, насколько не знает мир за границами дома и академии. И сейчас, когда реальность ворвалась в её хрупкий мир и разрушила его, она жалела лишь об одном – что подвела Лукаса, согласившись стать его щитом. Она оказалась лишь тонкой ширмой, не способной выдержать дуновения ветра